Чтение онлайн

Все притихли.

— А как же, — осмелел Шкулевич Микола, — как же — я слыхал уже тут некоторые слесаря матерятся...

— Матерятся? — как бы удивился Бугреев. И задумался. — Ну что же. У нас некоторые даже воруют. На днях один слесарь утащил олово. Поймали его. Завтра будут в Жухаловичах судить. Но, я думаю, ребята, у нас с вами до этого не дойдет. Я вижу, вы ребята, серьезные, не глупые...

Ребята, однако, оказались как будто не очень серьезные.

Недели две спустя после этого разговора случилось неприятное происшествие.

Ночью кто-то свалил под откос в глубокий овраг самый крупный трактор. И так свалил, что у него лопнула поворотная цапфа и сам он перевернулся.

Ночной сторож доложил по начальству, что вечером, не очень поздно, видел — тут возились подле трактора мальчишки-ученики, что-то такое затевали. Но куда они делись потом, сторож не заметил, так как с вечера было свежо и ему пришлось на минутку зайти домой надеть шубейку.

Никто не сомневался, что это сделали ученики, тем более двое из них утром не явились на работу.

Директор МТС Миланович — маленький, толстенький человек — хотел сейчас же звонить в районную милицию и с помощью милиции вытребовать этих ребят. А главный механик Бугреев собрал у оврага учеников и стал расспрашивать, кто же это мог такое сделать с трактором?

Все долго молчали. Наконец, Михась, как в школе, поднял руку и сказал:

— Я.

— Что — я?

— Это я, — конечно, нечаянно...

— Ах, это ты, мерзавец? — схватил Михася за плечо маленькой цепкой ручкой директор Миланович. — Народное достояние, огромная ценность, а вы, мерзавцы...

— Подождите, — легонько отстранил его Бугреев. — Михась, ты же не мог один завести трактор. Кто же с тобой еще участвовал? Ребята, ну смелее говорите, кто помогал Михасю Пашкевичу?

Ребята молчали.

— Я один, — повторил Михась.

— Ну зачем ты врешь? — возмутился Бугреев. — Для чего ты себя таким героем выказываешь? Ты скажи, кто еще тут был? Не бойся, скажи...

— Не скажу, — как бычок, напрягся Михась. — Сказал, не скажу — и не скажу.

— Нет, ты скажешь. Скажешь! — закричал Миланович. — Посажу тебя зараз в машину и свезу в милицию. Там ты все скажешь. — Он опять ухватил паренька за плечо. Но Бугреев снова отстранил Милановича:

— Никуда его не надо возить.

— Тогда я сюда зараз вызову начальника милиции Тихомирова, — направился к телефону Миланович. — Пусть Тихомиров зараз разберется с ними, с мерзавцами. Он их зараз образумит...

— Если сюда сейчас приедет Тихомиров, — задержал Милановича Бугреев, пусть Тихомиров и работает здесь главным механиком. Я сейчас же уйду...

— Да ты что, ополоумел? — удивился Миланович, глядя на Бугреева. — Ты же видишь, что они, эти мерзавцы, озоруют. И еще не хотят признаться. А этот зараз признался, — кивнул на Михася, — надо его дальше разматывать. Пока не поздно...

— Никого не надо разматывать, — сказал Бугреев. — Пойдем, Михась, вытаскивать трактор. А вы, ребята, расходитесь по своим местам, поскольку вы ни в чем, оказывается, не виноваты.

— Мы тоже с вами, — пошел за ними Шкулевич Микола. И еще два-три паренька.

— Не надо, — остановил их Бугреев. — Раз, по вашей совести, вы не виноваты, зачем же вам с нами идти? Мы с Михасем вдвоем справимся. — И, как будто одному Михасю, доверительно сказал: — Вот кого не люблю больше всего, так это трусов.

В овраге Бугреев с Михасем осмотрели опрокинутый трактор, попытались его поднять, но это им не удалось. Тогда они прицепили к трактору длинный трос и протянули один конец троса до края оврага.

У каменного сарая стояли два трактора.

— Ну что ж, Михась, заводи, если ты уже умеешь, — показал на один трактор Бугреев. — Поедем вытаскивать.

Михась взял заводную ручку, уверенно просунул ее в отверстие под решетчатую грудь трактора, крутанул, собрав все силы, раза три.

А товарищи его стояли вокруг, наблюдали.

Наконец верзила Шкулевич крикнул Михасю:

— Голова! Ты же зажигание не включил.

— А ты умеешь? — спросил Шкулевича Бугреев.

— Чего ж тут не уметь?

Но Михась сам включил зажигание и снова стал провертывать ручку. И снова Шкулевич крикнул ему:

— Сними со скорости!

— О, — сказал Бугреев, взглянув на Шкулевича. — Да ты, оказывается, все знаешь. Только все-таки чего-то тебе не хватает.

— Чего?

Бугреев не ответил. Он смотрел, как Михась, весь вспотев, крутит ручку.

— Все равно он не заведет, — усмехнулся Шкулевич. — У него силенки не хватает...

— Зато у него другое есть, чего тебе не хватает, — сказал Бугреев. Дай-ка, Михась, я тебе помогу...

— Не надо, — почти грубо оттолкнул Бугреева Михась. Еще раз крутанул из последних сил — и — трактор завелся.

— Садись за баранку.

Михась уселся на узкое металлическое, похожее на совковую лопату сиденье.

Трактор со скрежетом, дымя и фыркая, сдвинулся с места и пошел в сторону оврага.

Миланович выбежал из конторы.

— К чему, — кричал он, — к чему эти самые экстри... экстарименты? Зараз второй трактор свалите.

— Ничего, — сказал Бугреев. — Вытащим, если свалим. Все в наших руках...

В полдень, когда искалеченный трактор с большими усилиями был наконец извлечен из оврага и поставлен на ремонт, Бугреев присел отдохнуть. Усадил рядом с собой на бревно Михася. И снова пытался расспросить, кто же, на самом деле, опрокинул трактор?

— Я, — повторил Михась.

— Но это же неправда. Скажи хоть, кто с тобой был?

— Не скажу, — упорствовал Михась.

— Ну не надо, — улыбнулся Бугреев. — Значит, я так понимаю: ты не хочешь быть доносчиком? Ну что же. Доносчиком, конечно, легче стать, чем механиком...

Пусть пройдет еще десять, пусть двадцать лет пройдет. И все равно Михась будет испытывать хотя бы легкое волнение перед домом Бугреева, хотя Бугреев уже не главный механик. И дом его рядом с развалинами МТС мало походит на прежний. От него после артиллерийского обстрела осталась только половина с вздыбленной крышей, на которой при каждом порыве ветра грохочут искореженные и ржавые листы железа.