Чтение онлайн

Фамилин!

Опять дырявый котелок!

Он должен был позвонить ему, едва узнает о состоянии Власова.

Держа в одной руке стаканчик с чаем, а другой набирая номер начальника, Сезонов вернулся к Ксении и протянул ей напиток. Та благодарно кивнула и, обхватив стаканчик двумя ладонями, сделала несколько коротких глотков.

– Да, Валерий!

– Егор Семёныч, по поводу Власова.

– Слушаю, ну!

– Только вот прооперировали. Жизни ничего не угрожает. Врач сказал: две недели, может больше, под наблюдением.

– Что у него?

– Рана головы, руку вправляли. Множественные ушибы, растяжения.

– Ясно. Ксению видел? Она должна была приехать.

– Да. Встретились, она тут, рядом со мной, – Сезонов опустил глаза на женщину, стоя возле нее. Та никак не отреагировала, услышав о себе, глядя через стеклянные двери на улицу.

– Примчался тут спецназовец, всё словесно передал.

– Он не говорил, было ли задержание?

– Нет, не упомянул.

– Жаль. Ну ладно.

– Будешь сейчас возвращаться?

– Да, выдвигаюсь.

Сезонов завершил вызов и посмотрел на Ксению. Та безучастно смотрела в пол.

– Всё опасное позади. Всё будет хорошо. Он выкарабкается, – произнес подполковник, убирая телефон. Женщина вздохнула и кивнула, выбросив стаканчик в мусорное ведро рядом.

– Он ничего вам не говорил: куда, зачем, что случилось, что он… вот так? – Ксения посмотрела на Сезонова.

– Я то же самое хотел у вас спросить.

Женщина покачала головой.

– Нет. Я ничего не знаю.

– Как и я. Он решил всё сам разрешить.

– Юра разве не понимал, что может быть опасно, что один он может не справится? И не имеет значения, что он военный, ведь всё равно – опасно...

– Видимо, он думал, что умнее и хитрее. И недоброжелателя своего. И нас, своих сослуживцев. В том числе меня.

Ксения посмотрела подполковнику в лицо. Тот покивал, признавая за собой промах, в котором, он еще сам не понимал, был виноват или не был. Просмотрел ли, не заметил признаки неестественного поведения Власова – либо тот мастерски скрывал свои эмоции, так что невозможно было догадаться о планах, которые он строил в голове, думая вступить в борьбу со злоумышленником. При условии, конечно, что это была не внезапность, а заранее проработанный план, который пошел не по сценарию капитана.

– Ксения, я возвращаюсь в управление, – произнес Сезонов, беря в руки свою свернутую куртку.

– Хорошо, – та кивнула. Голос тихий, почти шепот, чтобы скрыть волнение и дрожь.

– Дождитесь врача, узнайте всё о Юрии, – подполковник перехватил шапку капитана, одеваясь.

– Конечно.

– Всё будет хорошо, – повторил Сезонов на прощание.

Ксения слабо кивнула, взглянув на него. Подполковник развернулся в сторону выхода. Оказавшись на крыльце, он быстро сориентировался, где остановка общественного транспорта и, держа в руке шапку Власова, направился в ту сторону.

– Валерий Игоревич.

Сезонов отвлекся от гражданского служащего и посмотрел на окликнувшего его генерал-майора.

– А ну, зайди-ка ко мне на два слова без протокола. – Фамилин кивнул в свой кабинет, отходя в сторону.

Подполковник быстро договорил специалисту фразу, отпустил его и шагнул к Фамилину, закрывая за собой дверь. Генерал сел в кресло и указал Сезонову занять любое свободное место за приставным столом.

– Давай. Рассказывай, – протяжно вздохнув, без предисловий твердо произнес Фамилин, поднимая на подполковника суровый взгляд, когда тот сел. – Что на этот раз? За кем бегали? Опять за пришельцами? Почему мои подчиненные не сообщают, куда отправляются и где пропадают? Почему не сообщил, что не возвращаешься после Лубянки в здание управления? Куда понесся Власов, которого я отпустил в академию, а он вместо этого черт знает что делал и где был?

– Я сам ничего не знаю, товарищ генерал, – так же холодно и твердо ответил Сезонов, глядя на сложенные на столе руки Фамилина. – Увидел, что звонит Юрий, он произнес какую-то сумятицу. Но у меня было основание полагать, что капитан Власов может находиться в опасности. Что была реальная угроза его жизни, – уже тише он добавил: – Поэтому и кинулся, не предупредив. Боялся, что времени может не хватить – если бы реально что-то плохое приключилось, то будет необходима помощь, оказать которую надо незамедлительно.

– Угу. И приключилось, да? Куда ринулся Власов? Мне этот, из тактической группы, ничего не сказал. Что по итогу произошло, почему Юра в больнице?

– Капитан Власов на моих глазах сорвался с высоты и упал на связки арматуры.

– Ммм, боже… – Фамилин устало провел ладонью по лицу, вновь вздыхая и мотая головой. – Чудо, что там ничего не торчало и он не напоролся на железки всем телом.

– Это да… – произнес Сезонов, глядя в столешницу.

– Объяснения по данной ситуации – в письменном виде, сегодня, – генерал быстро взглянул на подполковника.

– Так точно.

Фамилин протянул руку в сторону вертикального настольного органайзера и достал красную папку. Вынув из нее лист с текстом, генерал послал его по гладкой столешнице в сторону Сезонова. Какой-то документ с подписями.

– Что это? – поймав его, накрыв ладонью, подполковник посмотрел на генерала.

– Читай, – тот слегка кивнул.

Сезонов взял лист в обе руки и пробежал по тексту глазами.

– О, – выдавил он приятно-удивленно.

Это был приказ о присвоении Власову очередного воинского звания.

– Давно пора, – произнес Сезонов. – Жаль, что сейчас с ним… такие обстоятельства…

– М-да, – протянул Фамилин, просверливая неподвижным взглядом стол. – Через неделю на общем собрании хотел объявить.

– Он не встанет на ноги к этому времени. Недели две минимум, – подполковник приподнялся и вернул лист Фамилину.

– Ну, приказ его дождется, – генерал принял документ и вернул его в красную папку. – Встанет в строй, тогда при всех и выкажем ему честь. Под новый год подарочек такой... Ладно. Иди работать.

– Есть. – Сезонов развернулся в кресле и вышел из-за стола.

– За тобой – контроль состояния Власова, каждый день. – Фамилин поднял на него глаза.

Подполковник молча кивнул.

5.

Компрессионная повязка вокруг головы неприятно давила на затылок – прямо на твердую шишку, которая никак не желала заживать. Вечно хотелось расчесать ее, да только к одной руке всегда протянута катетерная трубка, а другая, вывихнутая, еще продолжает ныть и гудеть, когда совершаешь любое движение даже несмотря на то, что она в гипсе.