Чтение онлайн

Дальнейший ход событий определил Геринг, решивший пожертвовать Шмидтом, которого никто не испытывал желания защищать. Используя свою власть, чтобы запугать его, Геринг вынудил Шмидта сделать признания, которые при благоприятном стечении обстоятельств могли быть с легкостью использованы для обвинения гестапо в неподобающем обращении со свидетелем. Однако когда на второй день суда Шмидт изменил показания и заявил, что оклеветал Фрича, Геринг поспешно вызвал последнего для заключительного слова в свою защиту, после которого с учетом вновь открывшихся обстоятельств Фрич был незамедлительно оправдан.

Гиммлер и Гейдрих, занятые организацией террора в Австрии, в чем им активно помогали их союзники, австрийские нацисты, не могли присутствовать на суде 17-го и 18 марта, поэтому наблюдение за процессом они предоставили агентам гестапо. Однако это вовсе не означало, что они были спокойны и на сто процентов уверены в успехе. По свидетельству жены Гейдриха, в январе и феврале ее супруг постоянно пребывал в сильном напряжении. Шелленберг тоже упоминает о случае, когда Гейдрих, пригласив его отобедать у себя в кабинете, неожиданно вышел к столу вооруженным, так как, по его собственным словам, ожидал, что армия «может выступить из Потсдама».

Если Гейдрих откровенно нервничал, то поведение Гиммлера – особенно на начальном этапе расследования «преступлений» Фрича – выглядело еще более необычно. Шелленберг вспоминает об этом так:

«Я впервые стал свидетелем того, как сильно проявляется в Гиммлере его склонность к мистицизму. Он собрал двенадцать наиболее доверенных руководителей СС в комнате, смежной с помещением, где допрашивали Фрича, и попросил их сосредоточиться, чтобы телепатически воздействовать на генерала и заставить его сказать правду. Случайно зайдя в комнату, я увидел всех этих людей, которые сидели кружком, погрузившись в безмолвные размышления. Зрелище было замечательное»25.

Гиммлер настолько хорошо подготовился к австрийскому путчу, что даже загодя обзавелся новой полевой формой серого цвета, которую собирался носить в Австрии. В этой форме – в сопровождении вооруженных до зубов эсэсовских телохранителей – он и вылетел на аэродром Асперн под Веной. С ним также летели его адъютант Вольф, отвечавший за координацию разведрапортов из Австрии Шелленберг и представитель Австрии в СД Адольф Эйхман, только что назначенный специалистом по еврейским делам. Именно он подготовил списки австрийских евреев, которых Гиммлер заранее решил нейтрализовать26.

Скверная погода сделала перелет в Вену на перегруженном самолете крайне неприятным. Шелленберг вспоминает такой случай: они с Гиммлером стояли в задней части самолета, обсуждая вопросы управления новой провинцией Остмарк, как теперь предстояло называться Австрии, когда Шелленберг вдруг заметил, что Гиммлер прислонился к незапертой двери. Схватив его за китель, Шелленберг резко оттолкнул Гиммлера в сторону и тем, очевидно, спас ему жизнь. Оправившись от потрясения, Гиммлер тепло поблагодарил Шелленберга и сказал, что был бы счастлив когда-нибудь отплатить ему тем же.

На аэродром Асперн Гиммлер и его свита прибыли до рассвета. До последних минут они не были уверены, что ждет их в Вене, однако к моменту посадки схватка за Австрию уже завершилась. Германские войска вступили на территорию этой страны еще ночью, а австрийская армия, получившая соответствующие приказы от временного правительства Зейсс-Инкварта, не оказала им никакого сопротивления. Поэтому Гиммлера, как самого высокопоставленного представителя Гитлера в Австрии, встречал на аэродроме шеф австрийской полиции Михаэль Скубль, который едва ли испытывал при этом приятные чувства, так как на этот пост он был назначен Дольфусом в день убийства последнего нацистами.

Из Асперна Гиммлер отправился на автомобиле в венскую канцелярию, чтобы посовещаться с главой австрийского СС Кальтенбруннером. Следуя составленному им еще в Германии плану, Гиммлер отправил Скубля в отставку, а полицию отдал в подчинение Кальтенбруннеру. Оставив, таким образом, контроль над Австрией в руках своих людей, Гиммлер вылетел в Линц – наблюдать за приемом, который устраивался в честь Гитлера в городе, где прошло его детство. В этой поездке его сопровождал сам Зейсс-Инкварт, новый нацистский канцлер Австрии. В тот же день в Вену – на подмогу Кальтенбруннеру – прибыл Гейдрих, после чего австрийская столица окончательно оказалась в руках нацистов и уже очень скоро вкусила всех «прелестей» их правления.

Восторженный прием, оказанный Гитлеру в Австрии (он прибыл туда в субботу, а уже в воскресенье – со слезами на глазах – принял пост президента этой страны, превращенной в «провинцию Германского рейха» наспех состряпанным законодательным актом), не помешал Гиммлеру предупредить фюрера о том, чтобы он не появлялся в Вене, пока не будут приняты все меры предосторожности. Сам Гиммлер, вернувшись в Вену из Линца, обосновался в отеле «Империал», Гейдрих приспособил под штаб-квартиры СС и СД гостиницу «Метрополь», и вся нечестивая компания немедленно принялась за работу: Гиммлер и Гейдрих продолжали печься о Германии, а Кальтенбруннер и его коллега Одило Глобочник взяли на себя ответственность за Австрию.

Кальтенбруннер, которого в 1943 году Гиммлер назначил преемником Гейдриха и который после войны предстал перед трибуналом в Нюрнберге, был юристом по образованию, однако политические интриги привлекали его куда больше. Крупный, физически сильный и грубый, этот человек, отличительной чертой которого были маленькие пронзительные глазки на бесстрастном, словно из дерева вырезанном лице, на самом деле легко возбуждался. Придя в волнение, он обычно принимался колотить по столу своими огромными твердыми кулаками – коричневыми от никотина и напоминавшими Шелленбергу верхние конечности гориллы. В СС Кальтенбруннер вступил в 1932 году и уже при правительстве Дольфуса угодил за свою деятельность в тюрьму. Помощник Кальтенбруннера Одило Глобочник приехал в Австрию из Триеста, имея на своем счету ограбление с применением насилия, поэтому не было ничего удивительного, что даже после того, как Гитлер назначил его гауляйтером Вены, он продолжал смешивать уголовщину с политикой.

Кампания террора, развязанная по поручению Гейдриха и Гиммлера этими двумя людьми и австрийскими СС, была намного страшнее того, что происходило в Германии. Уже после войны Зейсс-Инкварт признал, что всего за несколько недель в Вене было произведено 79 тысяч арестов. Евреев выселяли, унижали, заставляли подметать улицы. Многие видные австрийские противники нацизма, как евреи, так и лица других национальностей, были задержаны и без суда отправлены в Дахау и другие концентрационные лагеря на территории Германии, куда их вывозили товарными составами.

Из всех заключенных самыми известными были, наверное, смещенный канцлер Австрии Шушниг и барон Луи де Ротшильд, которых Кальтенбруннер временно посадил под арест в комнаты для прислуги на пятом этаже отеля «Метрополь». Там их вскоре посетил Гиммлер. Барон Ротшильд, очевидно, сразу догадался, что Гиммлер планирует освободить его за выкуп, поэтому на вопросы рейхсфюрера СС о здоровье отвечал с иронической сдержанностью и холодностью; Гиммлер со своей стороны не удержался от соблазна показать свою власть и, захватив с собой Шушнига, отправился осматривать расположенные в мансарде уборные. Во время осмотра рейхсфюрер распорядился, чтобы ветхое старое оборудование заменили более современным и гигиеничным, которое бы лучше соответствовало некогда высокому статусу обоих пленников. Вместе с тем Гиммлер не разрешил близорукому, как и он, Шушнигу пользоваться очками, которые были конфискованы при аресте.