Чтение онлайн

В ритуал умыкания входит как раз противоположное действо — погоня за похитителями невесты. Несмотря на то, что мы ничего не знаем о конкретных деталях обряда умыкания невесты у половцев, но допуская, что он мог существовать, можем ли мы распространять его действенность на ханскую дочь, принцессу из великокняжеского рода Шаруканвдов, состоящих в родстве с царским грузинским домом? Данные русских летописей, византийских, грузинских И западноевропейских хроник с описаниями торжественных и представительных посольств, отправляемых за будущей супругой владетельного лица, говорят скорее об обратном.

Сам состав руководителей в «походе» 1185 года свидетельствует, что похищение невесты не входило в планы предприятия Игоря. Древнерусские летописи, часто сообщая о браках русских князей с половчанками, не говорят ни единого слова об умыкании княжеской невесты. Да и вряд ли русский князь, «поборая за веру Христову», решился бы демонстративно следовать языческому обычаю, резко осуждаемому церковью, ведь он мог «подать дурной пример своему народу», как говорит по сходному поводу грузинский царь Давид в «Покаянном каноне». «Получается», цитируя Никитина, «что загадок много больше», чем он сам определяет, и далеко не все из них разрешаются и покрываются его, тем не менее, очень плодотворной идеей.

А. А. Гогешвили предлагает свои

• 12 мая 1185 года. Окончание битвы на Каяле. Слева — Буй-Тур Всеволод бьется у озера. Справа — половец Чилбук берет в плен Игоря: княжеское достоинство Игоря художник подчеркнул особой княжеской шапкой.

Ответы на загадки

Все данные сходятся на том, что отряд Игоря встретил вооруженных воинов из враждебной группировки Гзака или какого-то рода «диких» половцев. В этом случае вполне понятна болезненная реакция Игоря на сообщение о непредвиденном препятствии. Действительно, свадебному поезду, братьям и отцу, самому жениху вернуться без невесты из-за возникшей неясной угрозы и без всякой попытки пробиться к цели своего путешествия было бы «сором пуще смерти».

Если бы Кончак присутствовал с самого начала на полчище, то ему не было никакой нужды поручаться или выкупать Игоря у неизвестного Чилбука из рода Тарголовичей, поскольку по праву старшего военачальника и наиболее знатного хана он и так доставался ему. Да Кончак и не допустил бы враждебного нападения на своего гостя. Так что в общем правильная мысль Никитина нуждается в существенных уточнениях. Она кажется верной применительно к началу похода Игоря, рассчитывавшего повеселиться и пображничать на свадьбе сына.

И одновременно неправомерной в интерпретации битвы на Каяле как свадебной пирушки, в результате которой не ожидавшие такого сюрприза «князи, беша изымани и дружина изымала и избита, и бысть скорбь и туга люта во всемь Посемье м в Новегороде Северском». Вспомним точную сентенцию летописца: и тако во день святаго воскрсенн наведе на ны господь гнвъ свои: в радости мсто наведе на ны плачь и во веселье мсто желю на рц на Калы... Иначе говоря, ехали на свадьбу, а попали на собственные поминки. Составитель летописного рассказа, придерживаясь религиозно-морализирующего стиля изложения, вероятно, не решился более близко перефразировать горько-иронические строки «Слова»: ту кроваваго вина не доста, ту пнр докончаша храбрии русичи сваты попонша, а сами полегоша за землю Рускую. Эти строки также укрепляют А. А. Гогешвили в мысли, что автор «Слова» знал истинный характер Игорева вояжа в Степь и что вместо запланированного сватами пира на Каяле разыгралась кровавая битва.

Троянский поход совершался, если следовать Гомеру, исключительно ради прекрасной женщины — Елены, причем ахейцы не упускали случая близко познакомиться и с другими прекрасными пленницами. Автор «Слова» совсем не скрывает, что подобные намерения были также у «храбрых русичей», которые энергично, «рассыпавшись стрелами по полю, помчаша красные девки половецкие». Он не упустил возможности провести общую смысловую параллель между декларативными целями, точнее, поводами, для похода Игоря и похода ахейских мужей («что Троя вам одна, когда бы не Елена...»), и попутными возможностями «храбрых русичей» и «храбрых ахейцев», изображенными в картинной сцене «похищения сабинянок» — «красных девок половецких», описав эту сцену, однако, в библейской фразеологии, путем обращения к тексту Из Исайи. Ведь, как пишет Жак ле Гофф, для средневекового автора «история как бы разделялась на две большие створки: сакральную и мирскую, причем в каждой господствовала одна и та же главная тема. В сакральной истории такой доминантой было предвозвестие. Ветхий завет возвещал Новый в доходившем до абсурда параллелизме. Каждый эпизод и любой персонаж имели свои соответствия. (...) В этой теме воплотилось основное свойство средневекового восприятия времени: через аналогию, как эхо. Поистине не существовало ничего такого, что не напоминало бы о чем-то или о ком-то уже существовавшем».

Автор «Слова» талантливо использует для построения своей системы исторических и художественных аналогий вполне типичную для христианско-героической эпической поэзии манеру отыскивать прототип героя, прообраз описываемых событий, исторических ситуаций и коллизий в Священном писании и... в античном литературном наследии.

• Этьен-Морис Фальконе. «Амур»

Одним из «темных» мест «Слова» являются строки: жалость ему знаменіе заступи искусити Дону великаго. До сих пор они не получили сколько-нибудь приемлемого толкования, несмотря на приложенные значительные усилия. Совершенная неопределенность смысловых и грамматических отношений этого фрагмента породила многочисленные исправления в написании его и такие же многочисленные смысловые, но равно неудовлетворительные толкования. А. А. Гогешвили предлагает изменения, которые, на его взгляд, полностью рассеивают синтаксическую и семантическую «темноту» этого участка текста.

Действительно, предложение Спал князю ум похотни искусити Дону великаго и жалость ему знаменіе заступи синтаксически безупречно, а его возможный перевод — «Сдал ум князя пред искусом отведать Дона Великого и страсть (или чувство) ему знамение заслонила» — хорошо согласуется с обшей внешней логикой повествования и смыслом примыкающих участков текста. Однако этот перевод отражает современную «героико-патриотическую» трактовку содержания «Слова». Если включить в истолкование рассматриваемого фрагмента текста содержание и смысл горизонтального пословного акростиха, заключающегося во фразе Спал князю ум похоти искусити Дону великаго , то слово похоть, строго говоря, не нуждается в замене, и вполне правомерен такой жесткий, без всякой умилительно-сентиментально-героической патетики вариант перевода: «Тронулся умом князь от вожделения (с Купидону великого) к соблазнам Дона Великого и страсть ему знамение заслонила». Такой перевод не является, как может показаться, выражением осуждения «аморального» поведения стремившегося вырваться на свободу и загулять Игоря, но, напротив, опирается на распространенное и в античном, и в средневековом рыцарском эпосе и романе общее место, содержательное, образное и стилистическое клише.

Важнее, однако, что появление в «Слове» имени римского божка-соблазнителя, возбудителя любви, любовной страсти, вожделения, похоти, увеличивает вероятность знакомства автора с латинской мифологией и укрепляет предположение о знании им латинского языка... •

РАКУРС

Ирина Прусс

Научные коллекции: продать, отдать, сохранить?

На содержание научных коллекций нет денег. Что с ними делать?

На семинаре в Зеленом Бору, о котором я уже писала[* «Знание — сила», 1997, № 2.], среди многих «боковых» сюжетов (основной был связан с соотношением государственной и негосударственной науки) один показался мне особенно увлекательным — и своей почти детективной напряженностью, и неожиданностью темы, и, возможно, главное, тем, что именно здесь, прямо на семинаре, он получил практически применимое решение.

А началось все с чистой провокации, устроенной руководителем санкт-петербургского Семинара по биогерменевтике Сергеем Чебановым. Он решил довести до логического предела тезис, что наука в принципе — дело приватное и чем меньше в нем будет замешано государство, тем лучше.

— Когда в питерской научной библиотеке был пожар, спасенные книги раздавали по рукам, ни у кого не спрашиваясь, иначе пропадут. Надо все приватизировать, — сказал Сергей, — не дожидаясь пожаров: научные коллекции, архивы, все-все — государство все равно не в состоянии все это содержать, то пожар, то труба лопнет...