Чтение онлайн

Чудо-корову пытаются вывести аргентинские ученые из университета Буэнос-Айреса, где ведутся работы по клонированию буренок. Первый клон специалисты надеются получить уже в этом году. Молоко от «совершенной» коровы будет богато особым протеином, способным поднять на ноги любого больного инфарктника. А еще одна группа исследователей трудится в Национальном институте технологии животноводства, чтобы выяснить, не опасна ли вся эта затея.

Ирина Прусс

Леонид Хотии эмигрировал в Америку давно, еще в семидесятые. В России он занимался социологией. В Сан- Франциско продолжил свои занятия, только теперь он опрашивал эмигрантов. Добывал на эти занятия гранты.

В отсутствие оных зарабатывал на жизнь чем придется, но исследований не прерывал никогда. Как никогда не прекращал пристально следить за русскоязычной печатью.

Уже давным-давно он издает маленький реферативный журнал «Зарубежная печать на русском языке». За эти годы он ценой порой неимоверных усилий сохранил пространство своего научного интереса и человеческого интереса тоже, потому что одно неотделимо от другого. Теперь он часто втолковывает мне, что русская эмиграция – по-прежнему часть России, только наделенная уникальным опытом, который можно и нужно использовать здесь, у нас. Благодаря Хотину и его журналу я могу сегодня представить мнения самих эмигрантов из России об Америке и о себе в Америке. Среди авторов почти нет громких имен, это обыкновенные эмигранты третьей волны: сто рефератов их выступлений в двенадцати русскоязычных газетах и журналах Америки и в одной немецкой газете собраны под одной обложкой.

Хотин трижды прав.

Они действительно остались частью нашего общества, унесли с собой многие его характерные черты, некоторые усилив в особых своих обстоятельствах чуть ли не до карикатурности. Например, искреннюю детскую обиду на Америку за то, что она, как оказалось, не вполне (вполне не…) соответствует их страстным ожиданиям и слепой влюбленности из тоталитарного далека. Именно так обижаются сегодня наши соотечественники, ходившие на митинги конца восьмидесятых годов, на демократию: они так ее ждали, так много сделали для ее прихода – и где благодарность?!

«Многие видят Америку сквозь амбразуру ходячих мифологий» (В. Аврукин).

«Многие иммигранты резко критикуют Америку, категорично и вместе с тем безосновательно, часто основываясь на отдельных фактах или просто слухах. Вот несколько подобных обобщений: «Плохо лечат, врачи безграмотные», «Школы никуда не годятся». «Культура низкая», «Читать разучились» (И. Гурвич).

«Рушится в глазах иммигрантов красивый миф о безупречном американском сервисе» (В. Торчилин).

«Миф об отсутствии хамства в Америке лопнул, как воздушный шарик, в соприкосновении с реальной американской действительностью. Здесь тоже хамят, и еще как» (Д. Гай).

Об одержимости мифами говорят даже с некоторым кокетливым вызовом – так подчеркивает свою беззащитную доверчивость дамочка с распахнутой сумкой, из которой украли кошелек. Подлинная вина, разумеется, на других. Прежде всего – на Америке, которая категорически «не соответствует».

Она виновата даже не в том, что ее юридическая система, система образования, сервис оказались лалеки от полного совершенства, хотя и в этом тоже. Наш человек с каким-то садомазохистским удовольствием пересказывает всякие истории на эту тему, почерпнутые в англоязычной прессе, своим менее образованным собратьям, как будто сам только что их добыл на личном опыте или извлек из пыли архивов, секретной папки ЦРУ, закрытого письма министра президенту. Сам факт открытого обсуждения проблем его нисколько не трогает, как и наших соотечественников давно не трогает свобода слова; скорее, они склонны эту свободу ограничить, каждый по-своему, но непременно для всех.

Так вот все-таки, как я подозреваю, не это главное – судебные ошибки, халтурное лечение, мелкое мошенничество и хамство в сервисе. Тем более что, не признаваясь в этом, они в глубине души прекрасно понимают то, что осмелился написать один из них: все стоит денег, хорошее лечение и хороший сервис сушествуют, но они дороги, таких денег у иммигрантов чаше всего нет. И все же главное в другом, в том, что «нас, русских, здесь не любят», не ценят, не отдают нам должное. Более всего нашего человека в Америке ранит ее глубокое к нему равнодушие при неукоснительном соблюдении всех взятых на себя обязательств, например, с пособиями, выплачиваемыми без малейших задержек. «Свобода вас примет» у входа, но не радостно, а деловито. А хочется, чтобы радостно.

Подозреваю, это очень сходно с переживаниями нынешней российской интеллигенции старшего поколения, которая потерю статуса в обществе переживает намного болезненнее, чем снижение материального уровня жизни: прежде она, интеллигенция, ощущала себя авангардом и духовным руководителем народа, а при некоторых ухищрениях – и власти, теперь же, чтобы сохранить авторитет, особенно в глазах молодежи, необходимо доказать свою способность не просто к выживанию, но к успеху в новых условиях, а это дается не всем. В чем, разумеется, виноват кто угодно, только не сама интеллигенция, – власть, не обеспечившая ей успех; молодежь, слишком меркантильная, чтобы ценить духовность; общество в целом, потерявшее «правильные ориентиры».

Вот и американцы, прежде всего – «они бездуховны»:

«Жизнь среднего американца бесцветна, бездуховна, и такой же становится жизнь иммигранта, если ему удается реализовать Американскую Мечту… Смысл жизни в русской среде был когда-то главным предметом и смыслом дискуссий. В иммигрантской среде эта дискуссия завершена. Ответ найден. Смысл жизни в успехе, достижении Американской Мечты о материальном благосостоянии» (М. Гофман).

Американцы просто не в состоянии оценить и с должной эффективностью использовать образование, высокий профессионализм и прочие прекрасные качества своих новых сограждан:

«Три четверти русскоязычной эмиграции работает не по специальности: в различных сферах сервиса, не требующих серьезной квалификации. И это при том, что речь идет о, может быть, наиболее высокообразованной части американского общества» (В. Кандинов).

Кто-то ядовито пошутил на эту тему: «Меня здесь совсем не ценят, – жалуется приехавшая в Америку такса подруге, – а ведь в России я была сенбернаром».

Разочарование порождает ностальгию, она звучит совсем уж неожиданно в устах тех, кто с великим трудом вырывался из тоталитарной страны, где их выгоняли с работы, клеймили как предателей родины, где, как они считали, у их детей не было будущего. А теперь один из них пишет с явной тоской по прошлому: «Понятия Родина, любовь, честь, порядочность, дружба, то, что нам вбивали в голову, заменены одним словом – деньги. Они правят бал».

В состоянии легкой оторопи я включила телевизор – подошло время новостей. А по телевизору поэт и политик Лукьянов меланхолично заметил, что никаких необоснованных арестов в советские времена не было, кроме тех, что уже были в свое время осуждены партией и правительством; и какой замечательный человек был Юрий Андропов, который завел моду лечить диссидентов галоперидолом и электрошоком до полной потери личности.

Лукьянов-то, конечно, лукавил, но, как выяснил ВЦИОМ, от опроса к опросу все больше россиян, в том числе и молодых, искренне убеждены, что рассказы о всяком государственном терроризме, тотальной слежке и унижениях есть в лучшем случае преувеличения, в худшем – наглая клевета. Особенно обидно слышать это от тех, кого в советское время как раз гноили и унижали: на таможне, например, практически все отъезжавшие через такое унижение проходили. Так вот же – не помнят…

Да, Хотин, конечно же, прав: русские эмигранты в Америке – плоть от нашей плоти, кровь от нашей крови. И характер наш, и многие психологические особенности. Например, ригидность, жесткость, узость, неспособность понять человека другой культуры, да просто мысли такой даже нет, что необходимы такие усилия, что он может быть другим.

Например, горячая дискуссия вокруг склонности американцев доносить своему начальству о неблаговидных поступках коллег, сокурсников, одноклассников. В нашей полулагерной культуре донос – великий грех, и понятно, почему: даже в относительно травоядные времена развитого социализма все помнили, что доносы в буквальном смысле слова – убойная сила. Не могу сказать, что мне нравится доносительство американцев, я ведь сама-то из нашей культуры, советской в основе своей, но я хоть отдаю себе отчет, что эти элементы американского жизнеустройства связаны как-то по-иному, имеют там иной смысл, иное содержание. А для новых американцев русского происхождения все очевидно: американцы, как известно, дурно воспитаны, не знают и не понимают самых элементарных вещей: