Знатный квест
Шрифт:
За десяток метров до гостеприимно распахнутых врат подъездная дорога стала расширяться, формируя небольшую треугольную площадь, на которой сразу перед порогом дворца выстроились встречающие во главе с близнецами Бургасом и Яст-Мелхием, сияющими не только парадными дэгэлами и драгоценными обручами-коронами, но и широкими улыбками, и лучащимися радостью глазами.
Посольский кортеж замедлился, раздался в две стороны, в середину выехала карета близнецов, умело разворачиваемая возницей. Всадники – ну и я, конечно же – спешились одномоментно, дверца распахнулась, и на белоснежный мрамор двора величаво выступил Его Высочество Энн, следом – не менее грациозно – Её Высочество Эна. Неведомым образом глаза принцев-оборотней засияли ещё сильнее, а по площади пронёсся очень похожий на тихий восхищённый выдох порыв свежего и игривого ветерка. Сыновья Вождей из Клана Золотой Кошмы шагнули вперёд и возвестили на языке Подземья неизменно превосходным дуэтом тенора и баса:
– О достойнейшие Дети Тьмы из Древнейшего Дома Владык, мы счастливы приветствовать вас! О почтенные Дети Тьмы из Древних Домов, мы рады встретить вас! Будьте гостями нашими!
С последними словами возле Яст-Мелхия возник достаточно скромно одетый на фоне остальных роскошеств юный оборотень, несущий поднос со сверкающим чайником солидных размеров, а возле Бургаса – юноша, держащий поднос с немалой пирамидкой пиал. Не прекращая славословий, монаршие перевёртыши лично наполнили две белофарфоровые чаши неимоверно душистым молочным чаем. Следуя традициям, первому вручили угощение Энну – с полным достоинства полупоклоном Бургас протянул ему обеими руками пиалу с парящим напитком, после же Эну одарил Яст-Мелхий, склонившись при этом едва ли не ниже брата. Венценосные тёмные, приняв предложенное с симметричными поклонами и совершив по ритуальному глотку, ответили братьям-принцам не менее прекрасным дуэтом голосов, разразившись длиннющей речью.
Мало вслушиваясь в обороты пока ещё не очень привычно звучащего языка Вольной Степи, я тихонько перемещался за спины брата и сестры и думал: «Так, следующим меня будут поить, вроде бы, а потом уж Ушша и прочих Ёддов и Ёттов. Эх, лишь бы в этом белом чае было не так много жира и муки, а то помню я чтиво об обычаях Хуух-Дууд Салхинов: всюду масло да сало нутряное!»
Так и вышло: после тёмных близнецов пиалу мне – хотя в тот момент больше Таору – вручил Бургас, вместе со своим братом лично выразивший счастье от встречи. Ритуальный глоток наполнил рот мой странно-бодрящим, непривычным и густым напитком, вкусом своим напоминающим больше молочный суп с травами, подобранными в полнейшей гармонии. Силясь различить состав чая, я окончательно отдал весь контроль за происходящим Таору.
После озвученного полудемоном ответа, церемония встречи пошла дальше, причём мастера Ушш, Ёдд и Ётт стали последними, кому венценосные салхины наливали чай вручную – дальше в ход пошла магия, а уж трём десяткам тёмных из охранения пиалы были направлены по воздуху одновременно, сопровождаемые единой на всех и не такой уж и длинной речью.
По завершении церемонии меньшая часть посольства, включающая Энна, Эну, меня и тёмных мастеров, направилась к дверям дворца-юрты. Широкий коридор, открывающийся за порогом, был устлан великолепнейшими коврами всех оттенков белого и золотого, важно переливающимися в свете огней магических лампад. Пройдя по нему, мы все оказались в сравнительно небольшом круглом зале, разделённым на две части не столько архитектурно, сколь интерьерно: правая от нас сторона на стенах несла драпировки кремово-пастельных тонов, а на полу – пару изящных узкогорлых ваз, расписанных растительными мотивами; слева же возвышались стойки с великолепными копьями, и поблёскивали хищного вида сабли, по одиночке занимавшие несколько настенных ковров со строгими геометрическими узорами.
Остановившись чуть дальше центра зала, братья Бургас и Яст-Мелхий повернулись к нам и сказали:
– О многославные Дети Тьмы из Древнейших и Древних Домов, для вас подготовлены покои. Хранители очагов мужской и женской половин дворца проводят вас и исполнят любое ваше указание. Чувствуйте себя как дома!
«Но не забывайте, что вы в гостях…» – подумалось мне, пока я, пропуская мимо ушей известие о торжественном обеде в честь нашего прибытия, исподтишка рассматривал двух Хранителей очага: то были статные и высокие салхин и салхини с абсолютно седыми волосами, ясными глазами цвета павшей листвы и с выражением лиц, уважительной бесстрастностью удивительно напомнившим Гуиндиэля.
«Видимо, дворецкие всех рас, – мелькнула у меня мысль, – да и всех миров, пожалуй, одинаковы в своей мимике. Если они, конечно, профессионалы».
Меж тем с уважительным поясным поклоном Хранители представились, и тёмных мужчин за собой повёл Жербоа-сахиул, а единственную девушку – Хонь-сахиули.
***
Ступая вслед за Хранительницей очага женской половины дворца, Её Высочество Эна – да и Анаис тоже – отдыхала взглядом после стольких-то дней однообразного пути. Многочисленные картины и вазы на фоне полотнищ шёлка мягких оттенков радовали взор и вселяли лиричное настроение, хотя и казались тёмной принцессе несколько избыточными в своём изобилии.
Миновав тройку коридоров и пару поворотов, Хонь-сахиули остановилась около небольшой двери – светлого дерева, как и прочие во дворце, но с вывешенным на ней пергаментным ярлыком, несущим личный знак принцессы: цветок лаванды на чёрной горной вершине с белоснежным пиком. Седая салхини с поклоном открыла дверь и, грациозно поведя рукой, проговорила на языке Подземья глубоким и бархатно-мягким голосом:
– Прошу Вас, о Ваше Высочество принцесса Эна. Эти покои в Вашем полном распоряжении. Я лично и мои помощницы готовы в любой момент исполнить любое Ваше пожелание.
– Благодарю тебя, Хранительница Хонь, – уважительно ответила Эна, уже без раздумий перейдя на язык Вольной Степи.
Милостивым наклонением головы отпустив наверняка предельно занятую оборотницу, венценосная тёмная зашла в первую из анфилады округлых комнат и замерла на секунду в удивлении – вся обстановка будто копировала её личные покои: портьеры глубоких тонов фиолетового цвета скрывали стены и потолок, минимум мебели создавал ощущение знакомого уюта, а отсутствие столь любимых Хуух-Дууд Салхинами ковров, ваз и картин будило воспоминания о доме.
В лёгкой задумчивости от внезапно нахлынувшей ностальгии Эна прошла все четыре комнаты вплоть до последней, являющейся спальней, мимоходом отметила и её соответствие собственным вкусам, зашла в ванную комнату и вновь удивилась: санузел поражал белым полированным мрамором и обилием золота. Жёлтый металл бликовал в свете лампад – тоже золотых – буквально отовсюду: краны и их ручки, рамы многочисленных зеркал и бортик круглой ванной, даже унитаз не остался без позолоты и узоров.
Приводя себя в порядок, Её Высочество вела мысленный диалог с Настей, с которой за пять десятков дней, проведённых ближе, чем бок о бок, она успела крепко сдружиться.
– Да, Насть, – соглашалась Эна, – ты совершенно права: варварская роскошь. И термин замечательный – очень неплохо подходит к Хуух-Дууд Салхинам до начала их осёдлости.
– Пользуйся на здоровье, – отвечала Анаис. – Одно мне непонятно: вот оборотни, переделав комнаты по твоему вкусу, оставили нетронутой ванну, чтобы что? Поразить тебя?
– Вот уж не думаю… Яся и Буся, судя по покоям, меня успели неплохо узнать. А, как ты говоришь, «вот это вот всё» оставлено с целью моей постепенной адаптации. Я же сюда не просто в гости приехала!
– Это да, – протянула Анастасия. – Нам бы ещё до местных библиотек добраться. Если они, конечно, здесь есть.
– Конечно есть! – изумилась принцесса. – Яся же рассказывал, что мои труды занимают почётное место в библиотеке столицы. Забыла?
– Похоже на то, – согласилась Настя. – Ну, оно и не мудрено: не каждый день попадаешь в эдакое цыганское рококо.
– Куда? – удивлённо спросила Эна, и Анаис пришлось, в который уже раз, вдаваться в объяснения иномирских слов и понятий для сверхлюбопытной девушки.