Чтение онлайн

– Я от немца утёк, да от батьки утёк, а от долга-то и подавно утеку, – задорно срифмовал Демьян и пустил в сторону леса густое сизое облако дыма.

Вот уж вторую неделю жил Максимка у Демьяна. Приперся с утра пораньше с полным узелком барахла – и откуда столько взял? Потом выяснилось, что мать ему напихала одеял да полотенец. Будто у Демьяна одеял не было. Знаток – бобыль бобылем, с малятами никогда особого общения не имевший, – находился в постоянном тревожном раздражении. Хлопчик до того рос как бурьян в поле – мать трудилась в колхозе, а Свирид вспоминал о Максимке, только когда с похмелья кулаки чесались. Чумазый, настороженный, недоверчивый и молчаливый, мальчонка походил на дикого зверька. Этакий волчонок: как к столу придет, еду хвать – и на печку. Потом ничего, пообвыкся, даже обращаться начал, Демьяном Рыгорычем кликать. Это знаток сразу пресек:

– Никакой я табе не Рыгорыч. Демьян и усе тут. А лепше – дядька Демьян.

Со временем мальчишка проникся к знатку доверием, даже показал свои мальчишеские сокровища: калейдоскоп, фашистскую кокарду с мертвой головой, пустую гильзу от трехлинейки и коробок с какими-то осколками.

– Гэта шо?

– Зубы молочные! Во! – Максимка ощерился, продемонстрировав ровные ряды мелких жемчужин. – Я их сюда собираю, а когда в город поеду – в аптеку сдам, грошей заплатят, лисапед куплю.

– И комаров налови, тоже сдашь! – усмехнулся тогда Демьян.

Полкан к пареньку отнесся сперва как к чужому – едва завидев во дворе Максимку, начинал его облаивать, а то и норовил цапнуть за ногу. Суседко тоже распоясался, уж как Демьян его ни умасливал, даже сметанку ставил, все одно – норовил посередь ночи залезть парнишке на грудь, отчего тот принимался стонать и задыхаться.

Взять Максимку в ученики Демьян взял, но к педагогической работе оказался совершенно не готов. Поначалу предпринимал робкие попытки, спрашивал издалека:

– А шо, Максимка, в Бога веруешь?

– Да ну… Выдумка гэта. Гагарин вон летал, никого не бачил, – отвечал парнишка Демьяну его же словами.

Не знал Демьян, как подступиться к щекотливой теме. Обрушить на двенадцатилетку груз накопленных знаний – о русалках да лешаках; о древних и темных силах, что дремлют под тонким пологом, отделяющим Явь от Нави, – у него не хватало духу. Под вечер, бывало, усаживал Максимку перед собой за стол, высыпал из банки на клеенку сухие травы и принимался рассказывать:

– Гэта вот святоянник, им… врачуют. А гэта – мать-и-мачеха, на случай, ежели… А вот смотри, если фигу показать – это не просто так, а чтоб паскудь мелкую распугивать…

Максимка кивал-кивал и начинал клевать носом. Демьян уж думал, что много он на себя взял – судьбу переписывать, да только раз ночью проснулся от страшного крика.

– Дядька! Дядька! – неслось с печки.

Демьян вскочил в одних портках, подбежал к печи. Забившись в угол, Максимка закрывал лицо одеялом и мелко дрожал.

– Чаго развопился? Ну?

– Дядька… тут гэта… страшидла, – ответил Максимка и смутился – сам понимал, как нескладно это звучит.

– Страшидла, значится? А якое оно?

– Не знаю… Темно было. Мелкое такое, рук-ног нема и глаза пустые. Я проснулся, а он у меня на груди сидит и душит, прям душит!

Демьян вздохнул, не то обреченно, не то облегченно. Придется таки обещание выполнить.

– Не страшидла гэта, а суседко. Домовой, значит.

– А чего он такой… жуткий?

– Якой уж есть. Дом-то мне чужой достался, с наследством, значит. Вот и суседко такой… Особенный.

– А чем особенный?

Знаток скривился – не с такого бы начинать знакомство с Навью. Как бы так сформулировать, чтоб не всю правду-матку? Вымолвил смущенно:

– Да ничем. Бабья разве что не любит, и то тольки ежели крови у них. А так он смирный.

– Так он это… черт? Черт, выходит?

– Не черт – черти не с Нави, а… из другого места, короче. И черта табе не дай боже когда встретить. А суседко паскудь, выходит. Да тольки вины его в том нема. И ты его не пужайся да не обижай. Он для бабья зловредный, а так – суседко як суседко. На мужиков зла не держит. Якой уж есть. Так шо, нешто прям бачил его?

– Как тебя, дядька, честное пионерское!

– Ну, раз бачил, так знай – судьба твоя такая нынче, знатком быть.

– Колдуном, значит? – У Максимки аж дыханье сперло от перспектив; ночной страх мгновенно смыло азартным любопытством.

– Колдуны уроченье колдуют да с чертями братаются, а знатки – знают. А больше ничего и не треба.

– Выходит, Свирида я того, заколдовать не здолею? – разочарованно протянул мальчишка.

– Ты здолеешь узнать, почему такого робить не велено. Усе, спи давай. Завтра начнем обучение.

И судьба как будто услышала планы Демьяна и подкинула ему тему для первого урока. С раннего утра у дома стоял, стыдливо мял в руках шапку председатель колхоза Кравчук Евгений Николаевич, не решаясь шагнуть во двор. Гремя цепью, у будки свирепствовал Полкан.

– А ну цыц! – громыхнул Демьян из окошка, и пес замолк. – Погодь, зараз выйду я!

Максимку даже громогласный лай Полкана не разбудил: дрых за троих. Будить его Демьян не стал, вышел было сам, но спохватился, забрал с собой клюку. Мало ли что.

– Утречко доброе, Демьян Григорьевич, здравствуйте! – поздоровался председатель, отирая лоб панамкой – с самого рассвета на Задорье навалилась жара.

Председатель был невысокого росточка, молодой в общем-то, чуть за тридцать, мужичок с выбритыми до синевы округлыми щеками и московским выговором. Поблескивал на рубашке красный значок, топорщился бумагами кожаный портфель под мышкой.

– Доброй ранницы, и вам не хворать, товарищ председатель. Какими судьбами к нам, к антисоветским элементам, пожаловали?

Председатель опасливо огляделся по сторонам, понизил голос:

– Ваше, Демьян Григорьевич, участие требуется. Вы, как мне передали, в народной медицине кое-что разумеете, в травках всяких, и вообще…

– Травки всякие? Разуме-е-ею! – громыхнул Демьян, да так, чтоб на всю округу, намеренно потешаясь над председателем. Тот аж присел, зашипел нервно:

– И ни к чему так горлопанить, вы же взрослый человек! Я к вам пришел кон-фи-ден-циально, чтоб вы понимали.

– А на партсобрании меня мракобесом и контрреволюционным элементом тоже клеймил конфиденциально? А?

Председатель как-то весь съежился, присмирел, опустил глаза на начищенные туфли. Демьян сжалился:

– Ладно, выкладывай, чаго там у табе за беда приключилась?

– Ситуация… весьма щекотливого толка. Вы же знаете мою жену, Аллочку?

Аллочку знало все Задорье. Женщиной Аллочка была видной, всем на зависть – толстая коса до пояса, фигура песочными часами, крупная грудь и смазливое личико, правда всегда презрительно сморщенное, точно на носу у Аллочки постоянно сидела невидимая муха. Многие мужики ее добивались, завороженные полнотелой, плодородной красотой, но та оставалась неприступна, иных и на порог к себе не пускала.