Чтение онлайн

– Хочу, - промямлила она, отведя глаза на мутные от времени стекла буфета-старожила.

– Долго это.

– Ну и пусть...

– Надо начинать с моего непутевого детства. Сюжет, конечно, для повести воспитательного характера. Но это мое, никуда не денешься.

Шура вытащил из холодильника пакет молока, достал любимую кружку.

– Будешь?

– Нет, - Ирина качнула головой.
– Ты зубы молоком не заливай. Рассказывай.

– Попробую покороче...

10.

...Информация - еще не знание,

знание - еще не мудрость,

мудрость - еще не истина,

истина не всегда прекрасна,

красота не обязательно есть любовь,

любовь - еще не музыка.

Музыка - ЭТО ВСЁ...

(Фрэнк Заппа, "Джо-Гараж, Акт 3". Из спетых песен)

Шестнадцатилетний Шура рассматривал в зеркале синяк от последней драки. Какой лихой парень вчера попался. А с виду - хмырь хмырем. Очёчки, бережно зажатый пакетик в руках. В первый раз Шурина гоп-компания встретила достойный отпор.

Как обычно после парочки "огнетушителей" бурдомицина пришла охота порезвиться, поразмять зачесавшиеся ручонки. Мрачный вечерний парк обещал легкую добычу. Ждать долго не пришлось. Скоро в конце аллеи показался подходящий объект. Узенькие наутюженные брючки-дудочки, светленькая рубашка, галстучек-шнурок.

– А вот и пижончик, - радостно потер руки старший - Боня-Бонифаций, гроза Кочегарки для пацанов младше семнадцати.
– Шура, заходи ему в тыл.

Парень, конечно, не курил. И на вопрос о "закурить" отрицательно замотал головой.

– Жадный?
– ласково осведомился из-за его плеча Шура.
– А что у нас там? и аккуратно потянул на себя завернутый пакет.

Того, что случилось дальше, никто из троицы не ожидал. Безобидный с виду парень вцепился в свою ношу, как клещ.

– Не тронь, - сквозь зубы прошипел он.

– А какие-такие у нас там ценности?
– дурашливо изумился Боня.
– Делиться, дружок, еще Господь велел. Давай, Шура.

Шура сильнее дернул за пакет. Но парень держался цепко. Мало того, он перехватил сверток одной рукой, а другой засветил Шуре точнехонько в глаз. Удивленный, тот охнул и выпустил добычу. Дальше началась свалка. На парня навалились двое старших, молотили, месили, долбили. Надо отдать жертве должное - сопротивлялся он яростно. Шура, все еще обалдевший, глядел на возню со стороны, хотел было кинуться в общую кучу, но заметил злополучный пакет, одиноко лежащий чуть в отдалении на траве. Шура поднял его, раскрыл. Вместо ожидаемых денег вытащил обычную пластинку. Оторопело он разглядывал конверт с витиеватыми иностранными надписями и странными сказочными рисунками. Какая-то змея пестрой лентой уползала в небо - по ней шли люди, кони, тигры. И из-за этого парень нарвался на такую драку? Шура видел несколько раз у приятелей фирменные пласты - большая редкость. Длинные волосы, перекошенные морды, потные руки в татуировках - по пьяне слушать можно, если не громко и трепаться не мешает. Но этот диск был каким-то по-детски мультипликационным. Было бы из-за чего мордой лица и здоровьем рисковать. За спиной Шуры то затихали, то разгорались с новой силой матерные вопли, отпечатывались удары, пыхтение и сопение разносилось далеко по аллеям. Волна злости подняла Шурину руку и долбанула пластинку об асфальт. Непонятно, как умудрился парень выкарабкаться из-под навалившихся на него туш, но он просочился к Шуре. Вернее, к обломкам винилового диска. Отпихнув Шуру в сторону, грязный, в изодранной до лохмотьев рубахе, залитый своей и чужой кровью, парень рухнул на колени. Трое молодых идиотов ошарашенно смотрели, как нещадно избитый чудик собирал обломки диска.

– Ты что?.. Ты зачем?..
– пробормотал он, шепелявя из-за выбитых зубов, и поднял большой черный зубец бывшей пластинки.
– Это же "Yes"...

По лицу парня, смешиваясь с кровью, потекли слезы.

– Дураки, ну дураки, вот сволочи, - неизвестно зачем складывал он воедино разбитый диск.
– Быдло, быдло безмозглое...

Друзья переглянулись. Бонифаций покрутил пальцем у виска.

– Чеканутый или больной.

Сзади раздались опасные шаги.

– Всем оставаться на местах! Что тут происходит?

У Шуры только мелькнуло в голове: "Облава! Засыпались!". Бежать бесполезно - милиционеры подошли уже слишком близко, и их было много.

– Опять за старое, Бенька?
– сгреб за грудки Боню усатый мент, местный участковый.
– Говорил я тебе - поймаю. Теперь не отвертишься, да и остальные тоже. Потерпевший на месте, так что, готовьтесь, орлы, к перемене мест. Давно у меня на вас зуб вырос.

А потерпевший и не заметил спасителей. Он продолжал сидеть над драгоценными обломками, не видя и не слыша ничего вокруг. Когда к нему подошли, он даже не оглянулся.

– Это они вас?
– участливо поинтересовался милиционер.

– А? Что?
– встрепенулся парень.

– Они, говорю, тебя отделали?
– повторил страж порядка. И вдруг его взгляд зацепился за валяющийся конверт.
– А это что у тебя? Ну-ка, ну-ка...

Старшина поднял обложку, другой усердный служака услужливо подхватил с асфальта осколок диска и протянул старшему.

– Пропаганда, товарищ старшина.

Милиционер внимательно осмотрел конверт и посмотрел на парня.

– Так-так-так, глядим без оглядки на гнилой Запад?

Шура обалдело наблюдал, как карающий гнев милиции переключился на очкарика. Тот понуро молчал.

– Разберемся, - сурово сказал старшина.
– Поднимайся, поедешь с нами, - он кивнул на парня, и милиционеры подхватили его под локти.

– Молодцы, ребята! бдительность - дело хорошее, но в следующий раз за подобными забавами застукаю - самолично урою, поняли? Так что больше не попадайтесь. Припаяю на полную катушку. Хотя, таких умников давить надо, старшина сжал ладонь в огромный кулак и сунул этот волосатый впечатляющий аргумент под нос избитому очкарику.
– В институте учишься? Комсомолец? Выгонят к чертям собачьим с волчьим билетом - до конца жизни дерьмо не соскребешь.

Уже уволокли парня, затихли в темноте шаркающие звуки кирзовых сапог, а троица все стояла на том же самом месте. Все чувствовали себя препаршиво: сдали ментам парня. Западло, не дай Бог узнает кто. Вот позорище-то. Можно избить, забрать последнее, но помочь ментам кинуть за решетку...

– Пошли, вмажем еще, что ли, - очнулся, наконец, Боня.

– А за что мы его так?
– растерянно пробормотал Шура.

– За то, - огрызнулся Боня.
– Вумный шибко, чистенький. Интеллигент паршивый.

В ту ночь Шура, придя домой далеко за полночь, основательно накачанный дешевым портвейном, никак не мог заснуть. Все вспоминался тот парень, что скорбно и нежно перебирал осколки раздрыгнанного сокровища. Словно наяву видел его кровавые слезы. И дурацкое "почему" не давало покоя.

Зеркало отражало следы позавчерашнего побоища и попоища. В голове неотвязно крутился вопрос. Замазав кое-как синяк розовой и пахучей пудрой, Шура отыскал в комоде среди белья материну заначку на черный день, взял оттуда три рубля и пошел к знакомому музыкальному спекулянту, сыну околопартийного босса городского масштаба.

– У меня сейчас нет ни одного концерта этой группы, надо заказывать, дороже станет - лениво потянулся спекулянт.
– А что тебя так приперло? Возьми "Свит", "Назарет", "Дип пурпле". Само то, что ништяк.

Но Шура уперто стоял на своем: нужен "Yes"... Спекулянт пожал плечами и написал записку.

– Пойдешь по этому адресу, скажешь, что от Дика, то есть от меня. Иначе даже не пустят на порог. Я звоночек сделаю сначала. Сам понимаешь, конспирация, конспирация и еще раз конспирация.