Чтение онлайн

— Вы, должно быть, гадаете, что привело меня к вам. Спустя много месяцев после вашего развода с моей дочерью? — Гостья обладала завидной проницательностью, именно о причине ее визита Найджелу и не терпелось спросить у нее.

— С моей стороны было бы не очень-то вежливо задавать подобные вопросы. — Он принужденно улыбнулся.

Лили Дэйн аккуратно поставила чашку и внимательно посмотрела на Найджела. У нее были такие же, как у Мелинды, большие красивые глаза с длинными загнутыми ресницами.

— Вы мне нравитесь, Найджел, — спокойно произнесла она. — Но не буду скрывать, сейчас меня заботит исключительно благополучие моей дочери. Я прилетела из Калифорнии, без веских причин я и не подумала бы совершать столь утомительное путешествие.

У Найджела оборвалось сердце, до того зловещим показалось ему это вступление. Должно быть, Лили Дэйн потребует, чтобы он никогда больше не пытался разыскать ее дочь или что-нибудь в этом духе. Найджел, насколько мог, попытался взять себя в руки и с достоинством ответил:

— Мне очень жаль, что я стал причиной перенесенных вами неудобств.

Лили улыбнулась.

— Вы так старомодно выражаетесь, Найджел. — Ее тон звучал примирительно. — Не обижайтесь, у меня и в мыслях не было в чем-то винить вас. К тому же я вам очень благодарна, что вы поселились в Нью-Йорке, а не в Колорадо. Вряд ли у меня хватило бы мужества еще раз приехать туда.

Последнюю фразу Лили произнесла вполголоса и опустила ресницы. В комнате повисло неловкое молчание.

— Вы все еще один, Найджел? — неожиданно поинтересовалась гостья.

— Один? — Найджел недоуменно огляделся по сторонам. Он не сразу понял, о чем именно спрашивает Лили. — Ах да… Да, один.

Лили без улыбки смотрела на него долгим испытующим взглядом.

— Найджел, — сказала она странно серьезным, внезапно изменившимся голосом, — Мелинда рассказала мне о вашем… о вашем расставании. И я знаю, как нелегко вам будет поверить в то, что я сейчас скажу. — Она помолчала, и Найджел счел за лучшее ее не торопить. — Мелинда по-прежнему любит вас, — наконец сказала Лили. — Только с вами моя дочь может стать по-настоящему счастливой. И этого я желаю больше всего на свете.

Найджел и сам желал этого «больше всего на свете». Но тут неожиданно для себя он взбунтовался.

— В самом деле? — холодно осведомился он. — Неужели Мелинда сама вам это сказала? И почему же в таком случае она за все это время не попыталась вернуться?

Лили в ответ на этот полный сарказма выпад печально покачала головой.

— Ничего подобного она мне, разумеется, не говорила, — задумчиво произнесла Лили, — она и себе-то самой в этом вряд ли признается.

Найджел испытал разочарование.

— Так почему вы решили…

— Потому, что я слишком хорошо знаю свою дочь, — перебила его Лили. — И то, что она вас любит, я знаю так же хорошо, как меня зовут.

Как ни убедительно это прозвучало, Найджел с сомнением покачал головой.

— По-вашему, именно любовь заставила ее бежать от меня, сломя голову? Да еще называть меня будущим деспотом, как две капли воды похожим на предыдущего?

Лили слегка побледнела и плотно сжала губы. Выражение ее лица было точь-в-точь как у Мелинды. Именно так его бывшая жена смотрела на него во время их последнего разговора. Такой же затравленный и одновременно полный ненависти взгляд, обращенный словно вглубь себя.

— Вы действительно напомнили ей его, — тихо сказала Лили прерывающимся голосом. — Не знаю чем, но, вероятно, вы были очень на него похожи.

Найджел заметил, что Лили избегает называть профессора Эдвардсона по имени.

— Не вижу ничего плохого в том, чтобы походить на гениального ученого. — Неожиданно для себя Найджел почти слово в слово повторил фразу, которую сказал Мелинде в день их расставания.

— Никто не умаляет его научных заслуг, — резко возразила Лили. — Речь ведь не об этом. И вы это прекрасно знаете.

Примерно так же высказалась тогда и Мелинда.

— И все же едва ли это возможно, — сказал Найджел. — Решение расстаться всецело принадлежало Мелинде. Может, я тогда не сумел найти нужных слов, не сумел убедить ее… Сам не знаю в чем. И все же я не понимаю, за что она так сильно ненавидела человека, который заменил ей отца и мать? Причем скрывала эту ненависть столь искусно, что я ни о чем не догадывался? Думаю, что и он тоже. Для меня это было потрясением.

Лили, хмурясь, молчала.

— Я понимаю, что для вас все это звучит неправдоподобно, — сказала она наконец. — Вы, должно быть, считали его мудрым, великодушным и проницательным. Способным на самоотверженную любовь к ребенку.

— Разве это не так? — с вызовом спросил Найджел.

— Как я могу винить вас за то, что вы не в силах мне поверить? — Лили словно рассуждала вслух сама с собой. — Ведь более двадцати лет назад я и сама попала в ту же ловушку.

— В ловушку? — переспросил Найджел. О чем это она?

— Мне был двадцать один год, когда я познакомилась с Джеймсом Эдвардсоном. Я тогда была начинающей журналисткой. Заработки небольшие, да еще маленькая дочка на руках. Хваталась за любую работу. А тут такая удача. — Лили усмехнулась. — Мне, никому не известной журналистке, поручили взять интервью у знаменитого ученого! Он ведь уже тогда был знаменит. А все потому, что мой более опытный коллега по каким-то причинам не смог… Ну не важно. Было уже поздно что-то менять, а под рукой оказалась я…

Лили судорожно вздохнула.

— Я тогда подумала — вот он тот самый случай. Как я ухватилась за эту возможность, с какой радостью неслась в Колорадо!

— Если вам трудно говорить об этом, — мягко произнес Найджел, поскольку его собеседница вновь замолчала, — можете не продолжать. Вам вовсе не обязательно…

— Нет-нет, — возразила Лили. — Я должна вам рассказать. Иначе вы попросту ничего не поймете и будете считать мою дочь самовлюбленной истеричкой.