Чтение онлайн

Не имея возможности отойти от телефона, я позвонил Солу Пензеру, попросив его зайти за фотографией, оставленной нашим клиентом, и съездить на эти самые свидания. Разумеется, это было просто оскорбительно – давать такое детское поручение Солу, лучшему из ныне живущих оперативников, чья такса составляет шестьдесят долларов в час. Однако не мог же я пойти против воли клиента? И платил за все он.

Тот факт, что в судебных отчетах фигурировал человек с инициалами «П. Х.», как я и предполагал, здорово осложнил нам жизнь. Звонили из всех газет, в том числе из «Таймс». Две редакции командировали к нам корреспондентов, с которыми я беседовал через порог.

Около полудня наш номер набрал сержант Пэрли Стеббинс из отдела по расследованию убийств. Он жаждал переговорить с Вульфом, однако я сказал ему, что Вульф занят, и это соответствовало действительности, поскольку босс потел над кроссвордом Ксименеса [5] в лондонском «Обсервере». Я поинтересовался у Пэрли, не могу ли чем-либо ему помочь.

– Ты еще ни разу мне ничем не помог, – буркнул он. – И твой Вульф тоже. Но коли он дает объявление в газете, в котором утверждает, что обвиняемый в убийстве не виновен и что он хочет назвать имя истинного преступника, мы должны поинтересоваться, что все это значит. Я затем и звоню. Если он не скажет мне этого по телефону, я буду у вас через десять минут.

– Избавь себя от хлопот, – посоветовал я Стеббинсу. – Разумеется, ты не поверишь ни одному моему слову, поэтому рекомендую сразу позвонить лейтенанту Мэрфи из Бюро розыска пропавших людей. Он тебе расскажет все как есть.

– Что еще за шутки?

– Какие шутки? Я бы ни за что не осмелился шутить с блюстителем законности. Позвони Мэрфи. Если же его рассказ тебя не удовлетворит, приходи к нам обедать. Перуанская дыня, почки в тесте, эндивий под мартиникским соусом [6] и…

В трубке щелкнуло, раздались гудки. Я заметил Вульфу, что было бы очень здорово всегда вот так легко отделываться от Стеббинса. Он скривил физиономию и поднял голову:

– Арчи…

– Да, сэр.

– Процесс над Питером Хейзом начался около двух недель назад?

– Точно, сэр.

– В «Таймс» печатали его фотографию. Принеси этот номер.

Я хмыкнул:

– Сэр, мне пришла в голову подобная мысль, когда позвонил Лон. Но я хорошо помню снимки этого субъекта – их публиковали «Газетт» и «Дейли ньюс», – и я эту мысль отбросил. И все-таки не помешает взглянуть еще раз.

Одна из шестнадцати тысяч моих обязанностей состоит в том, чтобы хранить подшивки «Таймс» за пять недель в шкафу под книжными полками. Я направился к шкафу, присел возле него на корточки и, чихая от пыли, довольно скоро откопал то, что нам требовалось, – семнадцатую полосу номера от 27 марта.

Я быстро пробежал ее и вручил Вульфу, а сам достал из ящика стола фотографию Пола Хэролда в академической шапочке и мантии, которую тоже передал боссу. Он положил снимок рядом с газетным листом и уставился на них сердитым взглядом.

Я подошел сбоку. Снимок в газете был не ахти какой, тем не менее можно было с уверенностью сказать, что если на нем запечатлен наш П. Х., то за одиннадцать лет он здорово изменился. Его круглые щеки впали, нос стал меньше, губы – тоньше, а подбородок отвис.

– Нет, – изрек Вульф. – А? Что скажешь?

– Принято единогласно, – кивнул я. – Черта с два мы так легко найдем этого Хэролда. Может, стоит заглянуть в суд?

– Сомневаюсь. По крайней мере, не сегодня. Ты мне нужен здесь.

Это, однако, всего лишь отсрочило агонию. В тот же день помимо журналистов нас навестила еще одна личность. А было все так.

Ровно через три минуты после того, как Вульф удалился на дневную, с четырех до шести, встречу с орхидеями, раздался звонок в дверь, и я вышел в прихожую. На крыльце стоял субъект средних лет, который явно не брился со вчерашнего утра. Он был в неряшливом пальто цвета древесного угля и модной черной фетровой шляпе-хомбург, с узкими, немного загнутыми полями и продольной вмятиной на мягкой тулье. Скорее очередной П. Х., чем журналист.

Пришедший заявил, что желает переговорить с Ниро Вульфом. На это я ответил, что Ниро Вульф занят, назвал себя и предложил свои услуги. Он замешкался.

– У меня времени в обрез, – сказал этот субъект, глянув на часы. Похоже, он был чем-то сильно озабочен. – Меня зовут Альберт Фрейер. Я адвокат.

Достав из кармана кожаный бумажник, он вынул оттуда визитную карточку и вручил мне.

– Я защитник Питера Хейза, которого судят по обвинению в убийстве первой степени. Меня ждет такси. Присяжные удалились для вынесения вердикта, и к моменту их возвращения я должен быть на своем месте. Вам что-нибудь известно относительно объявления, которое Ниро Вульф поместил в сегодняшних газетах? Того, что обращено к П. Х.?

– Известно.

– Оно попало мне на глаза всего час назад. Звонить не хотелось. Я должен задать вопрос Вульфу. Ходят слухи, что объявление адресовано моему клиенту, Питеру Хейзу. Так вот, я желал бы знать, так это или не так?

– Ответить на ваш вопрос не составляет труда: нет, это не так. Мистер Вульф, конечно, читал газетные репортажи о процессе, но, если не считать этого, ничего не слышал о Питере Хейзе.

– Вы можете в этом поклясться?

– Безусловно.

– Что ж… – Похоже, он расстроился. – Я-то надеялся… Впрочем, неважно. Кто этот П. Х., которому Вульф адресует свое объявление?

– Это человек, чьего имени и фамилии мы не знаем – только инициалы.

– А о какой несправедливости говорится в объявлении? И что за справедливость должна восторжествовать?

– Речь идет о краже, совершенной одиннадцать лет назад.

– Ясно. – Он взглянул на часы. – У меня больше нет времени. Я хочу, чтобы вы все-таки доложили о моем визите мистеру Вульфу. Разумеется, я допускаю возможность случайного совпадения. Но нельзя исключать и рекламный трюк. Если так, моему клиенту может быть нанесен существенный урон, дающий повод для иска против вас. Постараюсь вникнуть во все это основательней. Разумеется, когда у меня будет время. Сможете передать Вульфу мои слова?

– Да. Если у вас есть в запасе еще двадцать секунд, ответьте, пожалуйста, где родился, провел свое детство и окончил колледж Питер Хейз?

– Зачем вам это?

– Я не обязан отвечать на ваш вопрос. Можете назвать это банальным любопытством. Ведь я читаю газеты, не так ли? К тому же я ответил на шесть ваших вопросов. Так почему бы вам не ответить на три моих?

– Да потому, что я не в состоянии этого сделать. Мне это попросту неизвестно.

Он повернулся, чтобы уйти.

– Неужели? – не унимался я. – Вы защищаете в суде человека, которого обвиняют в убийстве, и вам неизвестны такие элементарные вещи?