Чтение онлайн

Вульф находился в столовой в состоянии, близком к голодной смерти. Также чувствовал себя и Сол Пензер. Фриц стоял в своей обычной позе.

— У нас дома гостья, — сообщил я. — Миссис Моллой. С багажом. Я показал ей, как запирается дверь. Ей не хочется есть на людях, поэтому, надеюсь, ей отнесут еду в комнату.

Начались бурные дебаты. На обед было свиное филе, обжаренное и тушенное в вине со специями. Наши кавалеры решили, что ей непременно должно понравиться. А если нет, что тогда?.. Уже было восемь, я изнемогал от голода, а посему оставил их со своими проблемами, отправился на кухню и положил себе целую тарелку филе. К тому времени, как я вернулся в столовую, проблема с подносом для миссис Моллой была решена, я занял свое место, взял нож и вилку и принялся за работу.

— Когда я накладывал себе в тарелку свинину, я раздумывал над диетой игрока в мяч, — разглагольствовал я. — Полагаю, все зависит от самого игрока. Возьмем, к примеру, этого парня, Кампанеллу, которому наверняка приходилось ограничивать свой аппетит…

— Помолчи, Арчи.

— Что?! — изумился я. — Табу на какие бы то ни было деловые разговоры за столом ввели вы, а не я. Но, сменив для поддержания разговора тему, скажу вам, что изучение человеческого лица в состоянии стресса, весьма и весьма занятное зрелище. Возьмем, к примеру, лицо женщины, изучением которого я занимался полчаса тому назад. Она смотрела на бренные останки и узнавала ту, которую совсем недавно видела здоровой и веселой, но она не хотела, чтобы об этом стало известно посторонним. Она пыталась сделать из своего лица непроницаемую маску, но в той ситуации было, увы, не просто.

— Н-да, должно быть интересно… — комментировал Сол. — Так ты говоришь, она сразу же ее опознала?

— Вне всякого сомнения. Но вы, джентльмены, продолжайте разговор, а то я очень голоден. — Я отправил в рот солидный кусок филе.

Что касается заведенных правил, в тот день их было прямо-таки невозможно соблюдать. Еще одно из них изрядно пострадало, когда, покончив с десертом, мы перешли в кабинет пить кофе. Правда, подобное у нас случается нередко.

Я доложил обо всем, как обычно, в подробностях, но не целиком и полностью. Некоторые мои пассажи в разговоре с миссис Моллой были несущественны, так же как и тот факт, что ей хотелось протянуть мне руку, но она подавила в себе скромное желание. Мы обсудили ситуацию и виды на будущее. Разумеется, объектами нашего повышенного интереса отныне были мистер и миссис Томас Л. Ирвин, однако весь вопрос состоял в том, каким образом наш интерес проявлять. Ведь может случиться, что они станут отвергать свою осведомленность относительно причин отсутствия их горничной, а когда узнают, что она убита, просто разведут руками. Что тогда?.. Главным образом говорили мы с Солом. Вульф сидел и слушал, а возможно, и не слушал — сфинкс, его не поймешь.

Но вся соль тайны, касающейся опознания убитой, состояла в том, что мы могли первыми нанести визит Ирвинам и Аркоффам, а при желании могли поставить в известность полицию. Разумеется, она уже исследовала со всех сторон ту кучу досок и местность вокруг, если же мы наведем полицейских на след Ирвинов или Аркоффов, они не смогут воспользоваться предполагаемым следом. Правда, зная заключение медицинского эксперта о времени смерти Эллы Рейз, можно спросить у них, где они были с такого-то и по такой-то час в четверг ночью. Что могло оказаться всего лишь обычным обменом любезностями.

Пришел Фриц с пивом и сказал, что миссис Моллой очень понравилась свинина, но съела она лишь малюсенький кусочек. Вульф велел мне сходить к ней и поинтересоваться, удобно ли она устроилась. Я поднялся но лестнице и обнаружил, что она не заперла дверь. Тем не менее я постучал, получил разрешение войти и вошел. Она, судя по всему, слонялась из угла в угол. Я сказал, что если ей не нравятся книги на полке, то внизу их значительно больше, и что я могу принести журналы и что-нибудь еще. Пока мы с ней беседовали, внизу раздался звонок в дверь, но я на него никак не прореагировал, поскольку там был Сол. Она сказала, что ей ничего не нужно, что она скоро ляжет и попытается заснуть.

— Наверное вы знаете, какой вы замечательный человек, — сказала она. — И как я ценю все, что вы делаете. Надеюсь, вы не считаете меня глупой гусыней из-за того, что я хочу увидеться завтра с Питером. Я действительно хочу его видеть.

— Похоже, вам это удастся, — сказал я. — Фрейер сумеет организовать. Но я бы на вашем месте не настаивал.

— Почему?

— Потому что вы вдова человека, в убийстве которого обвиняют нашего клиента. Потому что между вами будет стальная решетка и охранники. Потому что это будет его раздражать. Он все еще думает, что Моллоя убили вы, и нет никакой, возможности разубедить его. Ложитесь спать, и пусть все идет своим чередом.

Она смотрела на меня в упор. Да, она обладала потрясающим даром смотреть в упор на мужчину.

— Хорошо, — сказала она и протянула мне руку. — Спокойной ночи.

Я взял ее руку и несколько церемонно пожал, потом вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, и вернулся в кабинет, где увидел развалившегося в красном кожаном кресле инспектора Креймера и в одном из желтых, рядом с Солом Пензером, Пэрли Стеббинса.

Я шел к себе и слышал слова Креймера.

— …и я сыт по горло! Вчера в час дня вам позвонил Стеббинс и сообщил Гудвину относительно Джонни Кимза. Он спросил, не для вас ли работал Кимз, и Гудвин пообещал поинтересоваться у вас и перезвонить. Но не позвонил. В четыре тридцать Стеббинс позвонил снова, и Гудвин снова устроил канитель. Вчера в девять тридцать вечера я наведался к вам. Вы помните, что мне ответили? Помимо всего прочего…

— Прошу вас, мистер Креймер, пощадите мои уши. — Вульф обладал способностью вежливо, но вместе с тем решительно закрыть рот болтуну. — Я сам знаю, что произошло и что при этом было сказано.

— Не сомневаюсь. Хорошо, перейду к сегодняшнему дню. Сегодня днем в пять сорок две Сол Пензер прибывает в городской морг и ждет, когда привезут труп, чтобы на него взглянуть, что он и делает, после чего сматывается. В семь тридцать в морг прибывает Гудвин с целью взглянуть на тот же самый труп, а с ним какая-то женщина. Он говорит, что они не смогли опознать труп, и оба уезжают. Он записывает ее как миссис Белт и дает адрес «Черчилль-отель». В «Черчилле» не зарегистрировано никакой миссис Белт. Выходит, снова ваши проклятые шуточки. Вчера вы целых восемь часов водили нас за нос относительно Кимза, а потом еще и мне пудрили мозги, когда я был у вас вечером. Так что я сыт по горло. Факты, связанные с убийством, находятся в моей юрисдикции, и я хочу, чтобы они у меня были.

Вульф покачал головой.

— Вчера вечером, мистер Креймер, я вовсе не пудрил вам мозги.

— Черта с два, не пудрили!

— Нет, сэр. Я делал все возможное, чтобы снабдить вас фактами, за исключением следующего: несмотря на то что Питер Хейз отрицает, что его имя Пол Хэролд, мы установили, что так оно и есть. Вы же воспользовались этой информацией характерным для вас образом. Выяснив, что Джеймс Р. Хэролд является моим клиентом, вы уведомили его, что, по всей вероятности, отыскали его сына и попросили приехать, даже не посчитав возможным предупредить об этом меня, уж не говоря о том, что со мной следовало бы предварительно посоветоваться. Учитывая то, как вы распоряжаетесь фактами, которыми я вас снабжаю, я впредь подумаю, прежде чем сообщить вам новые.

— Чепуха. Я не уведомлял Хэролда. Это сделал лейтенант Мэрфи.

— После того как вы рассказали ему о нашем с вами разговоре. — Вульф махнул рукой. Это означало, что он не принимает никаких оправданий Креймера. — Однако, как я уже сказал, я сообщил вам все факты, которые, как мне казалось, касались вас. Я пересказал то, что узнал от мистера и миссис Аркофф и мистера и миссис Ирвин. И я специально обратил ваше внимание на наиболее многозначительный факт — содержимое карманов Джонни Кимза. Факт не просто многозначительный, а прямо-таки взывающий к деятельности. Вы знали — я довел до вашего сведения — следующее: Кимз отбыл от нас в семь тридцать вечера в среду побеседовать с Аркоффами и Ирвинами, имея в кармане сто долларов на расходы; при его беседе с Ирвинами присутствовала их горничная; эта беседа была прервана с уходом Ирвинов; при нем нашли всего двадцать два доллара и шестнадцать центов. Я сообщил вам факты, что я, разумеется, должен был сделать, но я не обязан сообщать вам свои выводы.