Чтение онлайн

Такого поворота событий маг не мог представить себе даже в кошмарах. Он малодушно струсил, и попытался изгнать венценосное привидение контрзаклинанием, которое рассыпалось на составляющие формулы не задев объект приложения силы.

— Не бзди! — ухмыльнулся дух, пролетая мимо, и обдал Хуакина могильным холодом.

— Успокойся, Орим! — услышать этот голос было для мага ещё большей неудачей, чем неуправляемый призрак, выпущенный заклинанием призыва. Вице-королева Эрима вошла в комнату в сопровождении кого-то из приближённых. Мужчина это был, или женщина, понять было невозможно: средний рост; бесформенный балахон; капюшон, опущенный на лицо; руки в длинных рукавах, сложенные на груди. — Джент Хуакин, я всегда подозревала, что вы самоучка, но питала надежду, что уж у короля Ранхуса на службе дилетантам не место! Иногда своя правота не радует, — она скептично осмотрела амулеты, приготовленные магом, потом повернулась к нему самому. — Желания ваши мне понятны, но одобрить их я не могу.

Спокойствие и бесстрастность правительницы Гнёзда вызывало в душе Хуакина лютую злобу. Эта дамочка была так уверена в себе, что не побоялась поучать советника короля. Ему страстно хотелось поставить её на место, но нужные слова в голову, как назло, не приходили. Маг молчал, играя желваками и пытался взглядом прожечь дыру на, всё ещё красивом, лице женщины. Но красота тоже раздражала, заставляя его эмоции бурлить, как котёл деревенской ведьмы.

— Он сволочь! — подал голос призрак.

— Орим, я просила тебя успокоиться, — с тем же хладнокровием произнесла Эрима, — и будь добр, уйди в Тень сам и не заставляй прибегать к изгоняющим процедурам.

— Ухожу… — прошелестел дух и исчез с негромким хлопком.

— Вот так-то… — вице-королева посчитала инцидент исчерпанным, и направилась на выход. Человек в балахоне последовал за ней, прикрывая спину правительницы от возможного удара.

Джент Хуакин не мог допустить того, чтобы эта неудача испортила и так далеко не дружеские отношения с Эримой. Загнав свою злость на дамочку в дальний угол души, он кинулся исправлять ошибку.

— Ваша Светлость! Прошу меня простить за самоуправство, — женщина остановилась и повернулась к нему, — я должен был испросить позволения… — слова давались ему с трудом, но обстоятельства требовали сейчас смирить гордыню. — Но вы должны меня понять, такой шанс даётся лишь раз в жизни!

Эрима удержала бесстрастное выражение, хотя ей очень хотелось рассмеяться в лицо невежде, изображающего раскаяние.

— Такого шанса нет никогда и ни у кого, джент Хуакин. От подобных… э-э… посягательств почившие правители защищены с момента рождения. А на коронации щит только усиливается. Вы понимаете, о чём я? Вот и отлично!

Фраза: 'Об этом следовало бы знать' произнесена не была, но и Эрима, и Хуакин прекрасно поняли друг друга.

Раздосадованный маг уже несколько часов не мог успокоиться. Как он мог так проколоться? Почему не знал о посмертной защите венценосных особ? Как Эриме удалось так легко отправить умершего мужа в Тень? И главное, как она узнала? Почувствовала всплеск магических ритуалов? Или кто-то просто следил за посланцем короля?

Вспомнив о Ранхусе, Хуакин спохватился, что чуть не пропустил сеанс связи с правителем. Достал зачарованный пергамент и начал быстро излагать на нём все сведения и факты, которые удалось узнать о событиях в Гнёзде. По мере написания строчки исчезали с листка и проявлялись на точно таком же пергаменте, который в данный момент читал Ранхус.

— Где она?!

От неожиданности король выронил пергамент на стол и вытаращил глаза на гостью. Гневный взгляд женщины не сулил ему ничего хорошего.

— Здравствуй, Ксора, — предпринял он жалкую попытку смягчить ситуацию, — рад тебя видеть!

— Не лги!

— Не лгу. Я, действительно, очень рад, что ты пришла.

— Я спрашиваю, Ранхус, где моя дочь?! Куда ты её отправил?!

— Насколько я могу судить, сейчас она возвращается в Тагриду из Альса. Там был молодёжный праздник. Не мог же я запереть её во дворце, когда сёстры и брат развлекаются! Кроме того, ты обещала её забрать в Лангай, так что девочке просто необходимо было на прощание…

— Не заговаривай мне зубы… — Ксора чуть успокоилась, но смотрела на короля всё ещё подозрительно. — Ты сделал это специально!

— И что в этом плохого? — искренне удивился Ранхус. По последним донесениям, полученным из Альса, чуда не случилось. Анха не выбрала себе кавалера по сердцу. Что ж, значит, так распорядилась судьба. Он сделал для своей девочки всё, что было возможно. — У неё останутся хорошие воспоминания о доме!

— Не знаю, Ранхус, — Ксора была явно чем-то очень расстроена. Она устало опустилась в кресло и устремила взгляд в окно. Ранхус залюбовался её профилем. — Мне вдруг показалось, что я почувствовала Призыв… но не для себя, — тихо сообщила женщина.

— Для неё? — король забеспокоился. Ведь для Наксатры получить Призыв, значило неотрывно находиться с тем, от кого он пришёл. Получалось, что, даже будучи где-то рядом, Анха не сможет навещать его, пока не научится ходить по лучам. Но, если она останется в Лигре, он сам будет ездить к ней в гости.

— Да. Где она сейчас может находиться? — гостья встала и требовательно посмотрела на бывшего возлюбленного. Взгляд её скользнул по столу и на секунду задержался на пергаменте. — Как ты можешь?! — ярость, с которой Ксора закричала на Ранхуса, поразила короля. Такой он её никогда не видел. — Сожги это немедленно!! — Гневно потребовала женщина, указывая на листок пергамента.

— Ксора, ты что, умом тронулась? — поразился Ранхус, не понимая, почему обычный писчий материал вызвал такую реакцию. Ну, ладно, не обычный, а магический, но вполне легальный. Да и кто ему что-то может запретить? Разве, только она, Ксора, да и то, не многое. — Это же пергамент! Просто пергамент!

— Это не просто пергамент, ваше Величество! — с горечью ответила женщина. А Ранхуса передёрнуло от официального обращения. Величеством его Ксора назвала второй раз в жизни. Первый, когда им пришлось расстаться, и повод был серьёзным. Куда серьёзнее, чем теперь. Так ему казалось. — Кто тебе его дал?! Этот мерзавец?!

— Причём тут Хуакин? — Ранхус прекрасно знал, кого именно Ксора называет мерзавцем. И это ещё был самый мягкий эпитет.

— Значит, он… — она умела делать выводы даже из несказанного. — А ты знаешь, как делается этот пергамент?

— А мне это надо знать? — удивился король. — Если я буду забивать голову разными пустяками, то для нужных сведений места не останется. Голова-то не безразмерная, — он попробовал пошутить, но взгляд Ксоры, полный ненависти, загубил его попытку на корню. Пришлось говорить серьёзно: — Просвети…

Гостья опустила глаза, несколько раз вздохнула, собираясь с силами, и заговорила глухим, незнакомым голосом.

— Этот пергамент называется новьим… новым… Потому что кожа сдирается… — Ксора говорила с трудом, буквально выдавливая из себя каждое слово. — С новорождённого… живого ещё…

— Ягнёнка, — помог ей король.

— Ребёнка, Ранхус, человеческого ребёнка!!! — не сдержалась женщина, заливаясь слезами. — Со спинки и… груди… Эти твари, ради двух крошечных кусочков… проводят жуткий обряд! Транспонируют душу едва родившегося ребёнка в некрос, делят её и заключают в окровавленные кусочки плоти! И для чего?! Письма писать! Это стоит того?! Ответь!