Чтение онлайн

А Федулов совсем не спал. Лежал на спине, на одном боку, на другом, выбирая удобное положение, но сон никак не брал. Не выдержав этой пытки, он вышел в коридор, сел на откидной стульчик, уперся лбом в прохладное стекло и смотрел в редкую, разбавленную темноту летней ночи.

За последние дни, особенно после отчета Дубова на бюро обкома партии, у них случилось несколько мелких, но публичных стычек. А в районе слишком чутко реагируют на то, как относится первый секретарь райкома к любому человеку. В раздражении Федулов подводил себя уже к той мысли, что все нападки на него обусловлены единственной целью — выжить его из района. Михаил Сергеевич уже прозондировал, как реагируют на все это в областном управлении, и сделал для себя малоутешительный вывод. Как теперь быть, что теперь делать, к чему устремляться? Вопросов много, а ответа нет ни на один. Вот такая она получается жизнь в нынешнее лето.

Не дожидаясь лифта, Алексей бегом поднялся на пятый этаж, несколько секунд, переводя дух, постоял у двери, обитой коричневым дерматином, и позвонил. Еще нажал кнопку звонка, еще и еще.

Открыла теща, Валентина Юрьевна. В оранжевом халате до пят. За ее спиной маячил испуганный Роман Андреевич. Бородка у него привычно задрана, словно он силится разглядеть что-то далекое-далекое. На голове несуразная шапочка, которую он надевает только садясь за письменный стол.

— Так быстро? — воскликнула удивленная Валентина Юрьевна и живо обернулась к мужу. — Роман, ты видишь, это же Алеша! Он уже прилетел!

— Зрю, — ответил Роман Андреевич.

— Я соскучился, — объявил Алексей и швырнул портфель в угол просторной прихожей. — Аэрофлот охотно идет навстречу скучающим мужьям. Билеты вне очереди и другие льготы согласно тарифу… А Оля где? — он перешел на свой привычный деловито-требовательный тон. — Я спрашиваю: где Ольга?

— Ты разве не получил телеграмму? — в свою очередь спросила Валентина Юрьевна. На ее нестареющем, благодаря современной косметике, лице отразилось величайшее изумление.

— Я попутно завернул, из Новосибирска, — Алексей часто заморгал и ожесточенно, оставляя красные полосы, потер лоб. — Мы там по сенокосным делам, — но вдруг, заподозрив неладное, а может быть и страшное, он закричал: — Где Оля? Где Ольга?

Говорят, человек способен в одну секунду задать себе уйму вопросов, ответить на них, представить, то есть вообразить, все, что угодно. Сейчас у Алексея как раз и возникло такое мгновение.

«С нею что-то случилось. Да, случилось, — заметались мысли. — Ее уже нет в живых. Она умерла! Так вот почему она уехала! Она болела, она страдала. Она знала, что конец близок. Теперь мне все-все понятно… Почему же они не плачут, не рыдают, не кричат? Или уже нарыдались и накричались?»

— Оля в больнице, операция прошла хорошо, — откуда-то из невообразимой дали донесся до него мягкий, спокойный, потусторонний голос Валентины Юрьевны.

— Все благополучно, — поддакнул ей Роман Андреевич. — Обыкновенный аппендицит.

«Они обманывают меня. Они хитрят. Они боятся, что я сейчас же и тут же умру… А телеграмму послали… Нелогично… А что было в телеграмме?»

— Вы меня обманываете, — решительно сказал Алексей.

— Але-шень-ка! — испуганно протянула Валентина Юрьевна. Но тесть, мудрый тесть, как и положено быть доктору исторических наук, понял, что прибывший с Урала через Сибирь зять находится в состоянии, именуемом столбняком. Поэтому доктор наук отстранил Валентину Юрьевну, не имеющую ученых степеней, взял зятя за плечи и начал трясти его, приводя в чувство.

— Что вы со мной делаете? — сердито спросил Алексей, и тут только до него окончательно дошло, что Ольга в больнице, что ей сделали операцию, что теперь все хорошо, все благополучно.

— Где эта больница? — еще спросил Алексей. — Я пошел туда.

— Алеша, ночь уже! — воскликнула Валентина Юрьевна.

Тут только он разглядел, что за три года, пока он здесь не был, теща мало переменилась. Все та же пышная прическа, только волосы из белых стали рыжими, в ушах появились массивные серьги. А ведь когда он увозил Ольгу в деревню, она клялась, что от этого кошмара погибнет. Выжила, оказывается… Роман Андреевич тоже без перемен, только сильно сутулится и курит уже не сигареты, а трубку.

— Тогда рассказывайте! — потребовал Алексей. — По порядку, с того дня, как она приехала.

— Завтра, Алеша.

— Нет!

— Не кричи на меня, пожалуйста. Тебе нужно умыться, покушать, передохнуть с дороги.

— Я не буду умываться и не буду есть, — он мотал головой. — Рассказывайте! Еще не ночь, еще только половина одиннадцатого.

— Но не в прихожей ведь! — напомнила теща.

— Ах, да! — догадался Алексей.

Они прошли в комнату, заставленную тяжеловесными стеллажами с книгами. Роман Андреевич устроился на свое место, за стол, как и прежде заваленный бумагами и журналами. Свет настольной лампы высветил будто из камня тесанное худое удлиненное лицо. В своей шапочке он похож на алхимика со старинных гравюр. Валентина Юрьевна устроилась в кресле, сразу закурила сигарету. Алексей привалился к высокому подоконнику, оперся на него локтями.

— Итак, я внимательно слушаю, — сказал он.

— Весь последний год Оля жаловалась в письмах на быструю утомляемость, слабость, апатию, — строго заговорила теща. — Я определила это как неизбежное следствие жизни в деревенских условиях. Я предвидела это с самого начала и предупреждала тебя.

— Вы успели за это время окончить медицинский институт? — не замедлил спросить Алексей.

— Не язви! Я консультировалась с лучшими медиками. Приехав, Оля сказала, что она очень больна. А тут еще аппендицит. Кошмар! Ведь так, Роман? Я подняла на ноги всех знакомых и незнакомых. Я повезла ее в лучшую клинику. Кошмар! Оперировала сама Ираида Григорьевна. Кошмар! Я чуть с ума не сошла. Ираида Григорьевна сказала, что замешкайся мы хоть на полчаса… Кошмар! Роман, так ведь, что ты молчишь?

— Точно так, — подтвердил Роман Андреевич. Он меж делом кромсал какую-то рукопись.

— Это действительно так или вы успокаиваете меня? — на всякий случай уточнил Алексей.

— Роман, объясни тогда ты, — Валентина Юрьевна поднялась. — Алеша, я приготовлю ванну и ужин. Что будешь кушать?

— Водку и соленые огурцы, — немедленно отреагировал он.

— Кошмар! Кстати, говорят, что в деревне теперь все поголовно пьют. Это так? — спросила Валентина Юрьевна.

— Какой дурак вам это сказал?

— Игорь Ворожба. Он сейчас у Романа в институте. В прошлом месяце Игорь ездил на свадьбу в деревню. Кстати, ты его должен помнить. До твоего вторжения он ухаживал за Олей.

— Передайте ему, что при случае я его зарежу, — мрачно пообещал Алексей.

— Кошмар!

— Алексей, не хами, — заметил Роман Андреевич, не отрываясь от рукописи и не вынимая изо рта трубку. — За эти дни мы уже достаточно напсиховались. Сядь, не отирай стены! — прикрикнул тесть. — Скажи мне, что у вас там происходит с погодой? Рассказывают какие-то кошмары. Тьфу, дурацкое словечко! Прилипло. Это что, действительно ввели карточки на воду?

— Эту новость вам тоже принес Игорь Ворожба? Он всегда был выдающимся сплетником, — не удержался и съехидничал Алексей. — Чем сидеть и кошмары выдумывать, взяли бы да приехали. Милые родители! За столько лет дочь не навестить, не глянуть, как она бедная живет! Конечно, вам это неприлично — ехать в деревню. Это же не Кавказ, не Крым! А вокруг нашей деревни все озера целебные. Вот поправимся после засухи — свой санаторий построим… Я знаю, я догадываюсь, о чем вы тут толкуете в свободное от работы время. Недоучившийся аспирант охмурил единственную дочь, украл, увез к черту на кулички, кормит ее сырым мясом и силосом, довел, угробил! Это ведь так! Конечно, так!