Чтение онлайн

«Посылка доставлена» — Конычев.

— Я вас оставлю. Дела, — немедленно отреагировал я.

— Да беги-беги, сынок! А мы пока о своём, о девичьем поговорим, — матушка увлекла Свету за собой, и графиня на прощание одарила меня многозначительным взором. Я хитро улыбнулся в ответ.

Отец, оставшись без внимания мамы, осторожно, почти крадучись, двинулся в сторону банкетного зала.

Уже стемнело. Машина Конычева стояла на парковке у «Логова друга», и то на самом краю, перекрыв дорогу двум автомобилям. Надо расширять место. Подземный паркинг решит такие проблемы. Это сейчас приехало несколько кортежей на открытие концертного зала, а дальше что будет, когда сюда тысячи устремятся?

Конычев с трубкой в зубах стоял у машины, задумчиво глядя на огни концертного зала и подсветку зданий. Из трактира играла приятная музыка, на улицу выскочила стайка девчонок, явно приехавших откуда-то из города. Полился весёлый смех. Заинтересованные женские взгляды психомант проигнорировал.

— Каждый раз что-то новенькое у вас находится, — сказал он, когда я приблизился. Капелюш шёл за мной на небольшом отдалении и остановился, подчиняясь сигналу.

— Для того я здесь и нахожусь, Степан Родионович. Это моя работа.

— Все бы так. Где будете смотреть товар? — равнодушно спросил Конычев. — Здесь не рекомендую.

— Разумеется. Садитесь за руль, я покажу дорогу.

В машине пахло табаком, но был идеальный порядок. Никаких мятых чеков или же торчащих проводов, монеток или салфеток. Даже подстаканник пустой. Психомант сел на место водителя, и машина медленно поехала по дороге. Я махнул рукой растерянному Капелюшу, мол, всё в порядке.

— Удалось что-то найти? — спросил я, пока мы съезжали с холма.

— Ничего серьёзного, Михаил Иванович. Пара смешных моментов. Это праздный молодой повеса, которому всё до лампочки кроме развлечений. Несколько слепков я сделал, возможно, вас они повеселят или же окажутся полезными для влияния на парня. Однако никаких подозрительных контактов у него не было.

Говорил он тихо, очень спокойно. Повинуясь моим командам, психомант свернул на дорогу к трансмутатору. А затем, когда машина остановилась у входа в тюрьму, без всякого удивления вышел на улицу, натянул шапку на голову и подошёл к багажнику. Огляделся. Я встал рядом.

Крышка открылась, и мы уставились на Блиновского.

— Вот он, ваш Зодчий курильщика, — хмыкнул Конычев. — Без сознания, разумеется.

— Я за ноги, вы за руки, — сказал ему я. Психомант без удивления кивнул.

У двери в камеру я попросил Конычева привести пленника в чувство. Степан Родионович присел рядом с Блиновским, коснулся головы, и парень тут же вскрикнул. Дёрнулся, попытался вскочить, но упал, а затем быстро-быстро попятился.

— Привет, — сказал я ему.

— Баженов… — ахнул он испуганно. — Где я?! Что вам от меня надо?! Я главный Зодчий города Богданы! Вы не имеете права со мной так обращаться!

— Тише, Яша. Тише, — поморщился я. — Ты не в том положении, чтобы что-то требовать.

— Вы похитили благородного человека! — закричал он. — Вы же понимаете, чем это для вас закончится?

— На твоих руках слишком много крови, Яша, чтобы оставаться благородным. Что насчёт твоего вопроса… Я всего лишь помогаю полиции отыскать человека, повредившего настройки Конструкта в Хрипске, — заложил я руки за спину. — Не напомнишь, Яша, что за такое полагается Зодчему? Главному Зодчему, прости.

Он пошёл пятнами и моментально притих. Да, за такие поступки дело не заканчивается ссылкой на Сахалин. За такое ещё и всему роду нерадивого Зодчего достанется. Парень тихо пробормотал:

— Что тебе надо, Баженов? Денег?

— Больше почтения, — сказал психомант холодно. Он не сдвинулся с места, но Блиновский сжался от испуга и торопливо поправился:

— Что вам надо…

— Мне нужно, чтобы ты выполнил свою работу. Тогда информация о твоём поступке никуда дальше не пойдёт.

Парень шмыгнул носом. Вот вроде бы бедная ранимая снежинка с виду, ей только в кофейне что-нибудь с альтернативным молоком заказывать и про выгорание говорить, а ведь ходил под Игнатьевым много лет, самолично сломал ИИ в Хрипске, а то, что в Богданах из-за его отсутствия приключилось…

— Что я должен сделать? — Яша умоляюще посмотрел мне в глаза и осторожно добавил. — Ваше сиятельство.

Вездеход свернул с колеи и выбрался на старую дорогу, раскачиваясь из стороны в сторону. Я ухватился за рукоять, пытаясь удерживаться в седле. Навстречу нам двигалось двое охотников. В одном из них я узнал Шенгальца. Барон в тяжёлом плаще повернул голову, провожая нас взглядом, но не разглядев за стёклами лиц, а затем пришпорил коня.

У въезда в Константин находился пост Тринадцатого Отдела. Граф Орлов всячески помогал мне людьми, в связи с их постоянной нехваткой. Территории росли, и их необходимо было контролировать.

Худо-бедно удалось обустроить какой-никакой быт для простых ребят, чтобы им не приходилось несколько километров тащиться до форта Охотников. За постом раскинулось жилое помещение в четыре этажа, по типовой схеме рабочего общежития. Тепло, вода и свет были, а остальное ребята и сами способны организовать. Здание пока почти не заселено, но скоро всё изменится.

Впереди показались зловещие останки древнего промышленного объекта.

Туда мы и ехали. Изуродованный временем и Скверной забор во многих местах обрушился, а вот ворота стояли крепко. За ними возвышались полуразрушенные здания дробильной фабрики. Под небольшим навесом у въезда в добывающий комплекс стоял Боярский и что-то забивал себе в планшет.

Вездеход остановился рядом, я выбрался наружу, и вместе со мной вышел Капелюш. Водник окинул быстрым взглядом окрестности и встал чуть позади меня, соблюдая дистанцию. Кожин выпрыгнул лихо в лужу, подняв брызги, радостно огляделся и потянул носом осенний воздух.

— Красота! — поделился он с нами. — Просто красота!

Вокруг было очень серо и уныло, но спорить я не собирался. Скверна оставляет после себя только смрад. Мусорщики вывозили гнильё в Трансмутаторы, обогащаясь, но красоты от этого больше не становилось. Здесь, по-хорошему, надо всё застилать брусчаткой, закладывать парками и газонами. Пока что вокруг лишь отравленная земля. И дело не только в Изнанке. Производство неодима, работавшее здесь до падения Европы, тоже свою лепту внесло.

— Добрый день, ваше сиятельство, — отвлёкся от записей Боярский. Лицо его было нахмуренным, но глаза улыбались.