Чтение онлайн

– И вы не знаете, где она сейчас?

– Теперь, слава богу, знаю.

Мгновенно перебрав в уме несколько вариантов, Феликс уточнил:

– В областной многопрофильной?

Директор поднял брови.

– Что, в областной многопрофильной?

– Скорая Юлю увезла в областную многопрофильную?

Николай Николаевич замотал головой.

– Нет-нет-нет, она сейчас в частной клинике, – сбивчиво заговорил он, – то есть, конечно, сначала приехала скорая, оказала первую помощь, а потом как-то сразу появилась Муругана и предложила услуги своей клиники. Юля сейчас там. Вообще-то, я хотел предложить тебе вместе со мной съездить, поддержать Юлю. Тем более, что у неё операция. А ты не хуже меня знаешь, что это очень рискованно. Но я принял решение… Мы с Муруганой решили, что оттягивать больше нельзя. Нужно помочь моей девочке. И она будет здорова.

Николай Николаевич замолчал.

Всё услышанное произвело на Феликса эффект разорвавшейся над головой пехотной гранаты.

Ведь Юля для него не просто дочь начальника. Она близкий, очень дорогой человек. Это Феликс понял ещё год назад, когда они познакомились в театральном институте на курсе драматургии. Юля рассказала ему о своей любви к театру. Но в то же время и о своей невозможности посвятить ему свою судьбу в качестве актрисы. И виной тому её врождённое заболевание – стеноз митрального клапана сердца. Это значит – минимум физических нагрузок, постоянное наблюдение у врача-кардиолога, минимум эмоциональных переживаний и строгий распорядок дня, – своевременный сон, приём пищи, прогулки на свежем воздухе, диета.

А вот писать пьесы для театра – пожалуйста, сколько угодно. Чему и решила посвятить свою жизнь Юлия – драматургии. И в тайне от отца мечтала рано или поздно стать самым настоящим режиссёром.

Феликс тогда не стал спорить и напоминать, что режиссёрская работа в театре зачастую не менее нервозна чем работа актёра. Режиссёру иногда приходится работать с такими «фруктами», у которых характер равен раздутой харизме, плывущей над их головами в виде огромного, сверкающего дирижабля. Порой, стoящий режиссёр – это обладатель стальных нервов, подобных тросам вантового моста.

Он просто сказал:

– Хитрo ты придумала, сама и пьесу напишешь, сама и в театре поставишь. Двойной оклад.

Оба тогда посмеялись над шуткой.

А теперь хрупкой двадцатилетней девушке грозило попросту не дожить до следующего дня рождения.

– Ну, так что ты молчишь? – вывел Феликса из раздумий Николай Николаевич.

– Конечно, поеду. – Голос звучал уверенно. – Вы же знаете, Юля мне не безразлична. Даже более того.

– Рад это слышать. – Директор вышел из-за стола, подошёл к Феликсу и вцепился в его руку, при этом не давая встать со стула. – Это здорово, что ты остаёшься рядом. Ей твоя поддержка будет очень нужна. Я знаю. Спасибо тебе.

Николай Николаевич тряс руку Феликса, а тот и не пытался остановить хлынувшие эмоции отцовской благодарности.

– Когда операция? – раскачивающимся голосом от продолжающегося рукопожатия спросил Феликс.

– Сегодня вечером, в 21 ноль-ноль.

– Почему вечером? Обычно, насколько я знаю, операции по утрам делают, до обеда.

– Не всегда, – устало улыбнулся Николай Николаевич. – Тем более, что у Муруганы своя лечебная практика, своя методика, древние традиции и так далее. Нам приходится ей верить.

– А какие гарантии, что операция поможет Юлии?

– Муругана даёт стопроцентную гарантию.

У Феликса округлились глаза.

– Такое возможно?

– Муругана уверила, что способна на многое, и эта операция всего лишь одна из череды многих других. – Увидев во взгляде молодого человека недоверие, положил руки ему на плечи и добавил: – Я не могу потерять ещё и её.

Обречённо вздохнув, не в состоянии спорить с отцом девушки, Феликс кивнул.

– Где находится эта клиника? Как мы туда доберёмся?

Возвращаясь за стол, Николай Николаевич ответил:

– За нами приедет машина в восемь вечера, к служебному входу, и отвезёт в клинику.

– И сколько мы там пробудем? Операция, наверняка, долгая и сложная.

– Муругана обещала всё сделать в нашем присутствии в течение часа.

– Что? – Феликс подумал, что ослышался.

– А забрать домой Юлю можно будет через час после операции, либо, по желанию родственников, утром, чтобы пациент смог отдохнуть и набраться сил за ночь. Так мне сказала Муругана.

Феликс всё больше и больше начинал подозревать, что абсолютно ничего не смыслит в современной медицине.

– Но она ведь не хирург и даже не медик, верно?

– В том-то всё и дело, что клиника зарекомендовала себя в этом плане, как новатор в лечении хронических заболеваний и различных патологий. Опять же, её слова. У них там какой-то опробованный веками уникальный метод лечения.

«Значит, всё же не современная медицина», – пронеслось в голове Феликса.

– Нужно просто поехать и увидеть всё своими глазами. По-другому всё равно не получится понять, как будут лечить Юлю. Кстати, – Николай Николаевич двинул указательным пальцем по поверхности стола в сторону Феликса лист с каким-то списком, – вот все те, кто уже воспользовался услугой клиники Муруганы. Звучные фамилии, я должен заметить.

Феликс подался немного вперёд, дотянулся до листка и придвинул к себе. Пробежался глазами по строчкам. От первой до последней – местные, если можно так выразиться, знаменитости и авторитеты. Политики, бизнесмены, телеведущий, директор банка, два спортсмена. Но политиков больше всего, это бросалось в глаза сразу же.

– Внушительно, – согласился Феликс и отодвинул листок обратно на директорский стол. – Этот список, если он не фикция, внушает доверие. Возможно, эта ваша Муругана не обычная шарлатанка, а действительно маг и чародей медицины.

– Почему ты думаешь, что шарлатанка? – удивился директор.

– Я же её видел у служебного входа, когда она в машину садилась.

Николай Николаевич в ответ махнул рукой.

– Сейчас время такое. Все пытаются друг другу пыль в глаза пустить. Уже и не разобраться толком, кто пустышка, а кто чего-то стоит. Время ярких обёрток и разноцветных вывесок.

– А денег сколько? Операция наверняка не из дешёвых, – прищурился Феликс.

Взгляд Николая Николаевича снова притянуло фото на столе. И всё тем же уставшим голосом он ответил:

– Ты, сынок, не переживай. Обо всём вроде бы договорились. Муругана возьмёт бартером. На ближайшие полгода по понедельникам театр отдаёт для проведения мероприятий большую сцену.

– Каких таких мероприятий? – скептически спросил Феликс.

– Так ведь я и сам не знаю. Завтра посмотрим. А сегодня у нас ещё репетиция нового спектакля, – словно спохватился директор, переводя взгляд на сотрудника. – Давай-ка, ты иди уже. Я помню, сегодня прогон с декорациями, значит, работа для тебя есть.