Чтение онлайн

В круглых желтых глазах «птеродактиля» зажегся насмешливый огонек.

— Чудесная перспектива! Но требует немалого состояния. И с этой точки зрения у вашего соперника шансов на выигрыш было гораздо больше.

— Тем не менее Лукреция не лишала меня надежды, что может оказать предпочтение мне. Конечно, у Уишбоуна денег куры не клюют, но я тоже не нищий, — процедил Адальбер, которому в лицо бросилась краска. — И если говорить о поместье, то я полагаю, что замок в райском уголке лучше оттенит ее красоту, чем сотни квадратных километров техасской равнины с бесчисленным числом коров и лесом буровых вышек!

— В самом деле… А как быть с археологией?

— Не вижу никаких сложностей. Сухой жаркий климат очень полезен для голосовых связок.

— И в особенности, как нам всем известно, полезна пыль.

— Не старайтесь разубедить меня, любезный друг. Роскошные гостиницы существуют теперь повсюду.

— Я вижу, вы не сомневались, кого предпочтет госпожа Торелли. Но зачем тогда было бессмысленно и жестоко подогревать надежды американца?

— Он разыскивал для Лукреции семейную драгоценность, которую она страстно хотела заполучить. Разумеется, разыскивал не сам, а поручил это…

— Морозини! Я полагаю, что теперь-то вы знаете, что с ним произошло, — весьма сурово произнес Уоррен. — И вам бы давно надо было отправиться на поиски своего друга, а не терять время в обществе преступницы.

Адальбер хотел было выступить в защиту Лукреции, но тут же оставил свое намерение. Ему не поколебать убежденности англичанина, который разделяет ее со своим французским коллегой, таким же убежденным в своей правоте и таким же непримиримым. Он предпочел перевести разговор на другую тему:

— Возвращаясь к Уишбоуну, вы можете поговорить и с ним тоже. Он вернулся?

— Нет, вернее, да. Он появился в «Рице» вчера вечером, расплатился по счету и забрал багаж, весьма солидный, надо сказать, который оставлял в отеле. Забавно, не правда ли?

Нет, Адальбер не видел в этом ровно ничего забавного. Но под инквизиторским взглядом полицейского, не сводившего с него глаз, он все же сумел обуздать свой гнев, хотя ему очень хотелось стащить с себя галстук и завязать им эти пронзительные желтые птичьи глаза! Адальберу даже удалось вытащить сигарету, закурить, сделать две-три затяжки и сказать в любимом ироническом стиле Альдо:

— Не отправить ли по его следам ваших гончих, суперинтендант? К моему величайшему сожалению, я могу сделать из всего этого только один вывод: если в этом фарсе присутствует баран на веревочке, то я имею счастье признать, что это я!

Он сделал еще пару затяжек, встал и погасил окурок в пепельнице из оникса, стоящей на краю стола.

— Если я вам еще нужен, вы знаете, где меня найти. Но я пробуду в Лондоне совсем недолго. Госпожа де Соммьер и мадемуазель дю План-Крепен, которые ждут меня в «Савое», имеют намерение отправиться в Венецию, надеясь хоть немного скрасить печальное Рождество семье Морозини. И я хочу поехать вместе с ними.

Уоррен сидел молча, по-прежнему не сводя с него круглых желтых глаз, потом неожиданно рассмеялся и встал.

— Поздравляю, Видаль-Пеликорн! Умеете держать удар. Поприветствуйте от меня ваших дам. Желаю вам доброго пути!

Он протянул руку, и Адальбер пожал ее вполне дружески.

В тот же вечер в Париже Федор Разинский высадил на улице Мобеж пассажира, посадив его в машину на Елисейских Полях. Времени было около половины восьмого, до конца работы оставалось совсем немного времени, и он решил подъехать к поезду Амстердам — Антверпен — Брюссель — Париж, который приходил в восемь, и сделать еще одну ездку, а если повезет, то и с багажом. На стоянке уже было четыре автомобиля, а пятый ждал немного в стороне, очевидно заказанный через какое-то агентство.

Погода была довольно теплая, но к концу дня пошел небольшой снежок, и Федору вдруг захотелось выпить в привокзальном буфете чего-нибудь согревающего, например хорошую чашку кофе с кальвадосом. Автомобиль, стоящий в отдалении, тоже был марки «G7», как и у Федора, и он решил попросить коллегу присмотреть за машиной во время его недолгого отсутствия. Он знал, что ему не откажут, потому что номер тоже был знакомым, на автомобиле ездил один из русских.

Федор с улыбкой подошел к машине, но внезапно сделал шаг назад, и улыбка тотчас исчезла с его лица. За рулем сидел вовсе не Дмитрий Назев, в прошлом капитан Преображенского полка, такой же богатырь, как и сам Разинский. Водителю было лет сорок, он был невелик ростом, смуглый, с черными усиками, и Федор мог поклясться, что родом он откуда-то с юга. И что уж было совершенно точно, он сидел за рулем машины, которая ему не принадлежала.

Чтобы сосредоточиться и хорошенько все обдумать, Федор отъехал в сторону и остановился на улице Компьень, откуда мог наблюдать за своим так называемым коллегой. Он опустил флажок [19] и стал ждать. Поначалу он хотел пойти и позвонить инспектору Соважолю, чей телефон всегда носил с собой, но побоялся, что не застанет его или придется долго ожидать, а тем временем добыча ускользнет. Про себя он твердо решил, что непременно выяснит, куда этот гусь повезет пассажиров, которых дожидается.

Терпение его не подверглось долгому испытанию. Буквально через несколько минут подошел поезд, поток людей хлынул на площадь, часть его устремилась к стоянке такси. Чтобы лучше видеть, Федор вышел из машины и стоял возле открытой дверцы, повернув свою каскетку козырьком назад. Вскоре от людей возле стоянки отделилась пара: высокая пожилая дама, которая шла, опираясь с одной стороны на палку, а с другой — на руку своего спутника, тоже весьма немолодого мужчины. Вуалетка ее шляпы была опущена. Шофер вышел и открыл перед ними дверцу. Он выразил уважение своим пассажирам, сняв перед ними каскетку. Потом закрыл дверь, сел на свое место и тронулся. Ему пришлось развернуться, так как поехал он вниз по бульвару Мажента. Федор тоже тронулся с места и как можно осторожнее поехал следом, однако стараясь, чтобы расстояние между ними не увеличивалось.

Так они доехали до площади Республики, потом миновали бульвар Тампль, Фий-де-Кальвер, Бомарше и начали огибать площадь Бастилии. Тут Федор недовольно скривился: что, если ворюга везет своих пассажиров на Лионский вокзал, где они пересядут на другой поезд? Но нет, автомобиль свернул на улицу Дюмениль, и преследователь вздохнул с облегчением. Но радовался он недолго. Проехав на красный свет у бульвара Дидро, такси притомозило и свернуло в переулок Рагино, одно из тех опасных мест города, куда ночью разумные люди не заглядывают. По счастью, переулок этот короткий, и Федор, решив не привлекать к себе внимания, остановился на углу и вышел, продолжая наблюдать за такси. Пассажиры были слишком элегантны, они не могли жить в этих трущобах.

Но тем не менее где-то в середине переулка машина остановилась, высадила пассажиров, следом вышел шофер, открыл раздвижную дверь, очевидно, это был гараж, и въехал туда. Потом двери наглухо закрылись.

Голова Федора разрывалась от вопросов. Он погасил фары и тоже тихонько въехал в переулок, остановившись на том же месте, что и фиктивное такси. Он понимал, что дело это небезопасное, но, во-первых, он был человеком бесстрашным, а во-вторых, всегда принимал меры предосторожности. Как в прямом, так и в переносном смысле. Для начала он вытащил из ящичка пачку сигарет и сунул одну себе в рот, а затем достал револьвер и проверил его боевую готовность.