Чтение онлайн

Именно одиночество никогда не предавало меня, именно оттуда я черпала вдохновение для своих романов. Нигде покоя нет, подумала я, глядя на Дэна, хотя сейчас его поддержка не была лишней. Напрягало, что в голове всё проносились отрезки увиденного ранее сна.

В тот момент я работала над очередным проектом, но ничего не клеилось. Не везёт. А ведь так хорошо начинался день – с творчества. В голове была каша. Мне было обидно: «Как он смел?» Из глаз текли непрошеные слёзы, хорошо, что в подвале было темно. Тусклый свет монитора тоже не выдал моего секрета.

Услышав шарканье шагов, я тут же перестала хлюпать носом. Повернула голову в сторону гостя, но уже не сомневалась в его личности. Чутьё меня никогда не подводило, – ну кто, кроме него, принесёт мне кофе. Явно успокаивать пришёл. Наверное, он всё неправильно понял и, тем не менее, принёс мне волшебный напиток. Для убедительности спросила.

– Дэн, это ты?

– А кто ещё в здравом уме сюда придёт, если не я? – Дэн протянул мне стаканчик и, не дожидаясь, пока я приду в себя, сел рядом. Молча взяв кофе, я вдохнула приятный аромат горячего напитка. Да, Дэн – волшебник, может, всё-таки я дура, что держу его на расстоянии. Может, ну их, мои принципы, может, взять и перейти в близкие отношения.

Пока я витала в облаках и наслаждалась кофе, Дэн молчал. Кофе – это восторг, удовольствие от каждого глотка, переносящего меня в мир фантазий и мечтаний.

Решив всё же пожалеть друга, я выпила напиток гораздо быстрее, чем могла бы себе позволить.

– Я пришёл сказать. – Не уверенно начал парень. – Что Константин Витальевич не читал твой стих. И более того, он извинился перед нами, когда ты выскочила из аудитории. Я хотел пойти за тобой, но профессор не позволил мне выйти из кабинета, лишь попросил передать, что «Энки» тебе не поставит. Исправить сможешь в любое время, можно на следующем занятии. Так что не переживай насчёт этого. Если хочешь, подвезу до общежития.

Говоря все это, Дэн как будто нервничал, болтая ногами. Я просияла. Значит, у меня есть шанс забрать свой стих. Если сейчас получится, то завтра я завершу свой застарелый проект. Пытаясь сэкономить время и забыв от счастья про все приличия, я закрыла ноутбук, обняла Дэна и даже в щечку успела его поцеловать. Но когда от парня последовала ответная реакция, – я ударила его по щеке – я молниеносно реагирую на излишние прикосновения мужчин, особенно если они не желанные или неожиданные.

– Совсем из ума выжила? То целоваться лезешь, то дерёшься! Ты уж разберись, что ты хочешь. – Я посмотрела на красную щеку бедного парня, и мне даже обидно за него стало. Хотя, с другой стороны – сам виноват, нечего было лезть.

– Ой, Дэнчик, прости. – Привычка, извини, правда не хотела. Спасибо за кофе, но давай завтра увидимся. У меня дела! – Не дождавшись ответа, я помчалась из подвала со скоростью ветра. Я чувствовала себя виноватой, но просить прощения не хотела. Выбежав из укромного места, я убедилась, что моё появление никто не заметил. А когда влилась в обстановку, я перестала думать о таких мелочах, как пощечина, и направилась в кабинет истории за тетрадкой стихов. Вдруг повезёт?

Дверь кабинета истории была закрыта. Однако пары кончились недавно, поэтому у меня был шанс застать учителя на месте. Правда, чувствовала себя неловко, и было немного страшно. Преодолевая страх, я твердо решила идти до конца.

Постучалась и поняла, что дверь была открыта. Тихо войдя в кабинет без разрешения. Учитель сидел за столом, увлечённо читая чью-то тетрадь. Вся моя решительность сдулась после того, как Константин Витальевич заметил меня. Его взгляд был уставшим. Силы покинули меня. Но мне пришлось взять себя в руки.

– Извините, можно? – Спросила я, заполняя затянувшуюся паузу. – Дэн сказал мне…

Не дав закончить. Профессор прервал:

– Да, конечно, заходи. – Он закрыл тетрадь, чуть отодвинул её и потянулся рукой к нижнему выдвижному ящику. Учитель посмотрел на меня с интересом и достал тетрадь, подписанную моим неаккуратным почерком.

– Ты ведь за ней пришла, не так ли?

Раскрыв тетрадь, он быстро пробежался глазами и слегка улыбнулся. Я наблюдала за ним и за тем, что он делает с моей драгоценной тетрадью, где были написаны столь дорогие мне строки. Самое странное было то, что до меня всё ещё не доходило очевидное – происходящее до боли напоминало приснившийся накануне сон. Однако он будто выпал у меня из головы в суете дня.

То есть меня свыше предупредили, а я в ус не дула. А может, и отчасти не хотела замечать явного. Я не могла дождаться, когда же мужчина вернёт мне мою тетрадь со стихами. Хотелось уже отобрать её и сбежать, лишь бы всё это поскорее закончилось. Вдруг Константин Витальевич спросил, чуть улыбаясь.

– Я могу задать один вопрос?

Ну, начинается, где-то мы уже проходили это. Он внимательно посмотрел на меня. Я почувствовала, как кровь стынет в жилах от его взгляда, хотя голос профессора был спокойным.

– Да. – Лишь смогла пролепетать я, склонив голову, как провинившийся ребёнок перед взрослым. Я отводила взгляд, чтобы у меня был хоть какой-то шанс выжить в этой атмосфере.

Константин Витальевич встал, в одной руке удерживая тетрадь со стихом. Подошёл ко мне вплотную, сжав другой рукой мой подбородок до боли, и осторожно приподняв его, заставляя меня посмотреть ему прямо в глаза. В те самые глаза, в которых я не так давно во сне уже однажды утонула. Его взгляд обжигал страстью. Я невольно закрыла глаза и слегка подалась вперёд, не в силах прервать магию момента. Его дыхание касалось моего лица и, касаясь губ, он прошептал:

– И что прикажешь с тобой делать?

Прозвучавший вопрос, по-видимому, не нуждался в ответе, и он мгновенно захватил мои губы. Я стояла в полном ступоре.

Надо же быть настолько самоуверенным, чтобы не заметить моего негодования. А то, что я на миг потеряла самоконтроль, меня просто взбесило. Вот чем мой сон отличался от реальности – последовала молниеносная реакция, можно сказать, автоматическая. Спустя несколько секунд преподаватель оказался, чуть ли не на коленях, ухватившись за своё достоинство. Наверное, ему было больно – не проверяла, да и спросить не у кого. У него уж точно спрашивать было неудобно: чревато плохими оценками и дурной репутацией. Честно говоря, я и сама не ожидала от себя такой реакции.

– Ой, простите. Я не хотела. Простите. – Неискренне начала я, а про себя подумала: «А нечего меня лапать, моду завели, лезут без разбора. Он вообще нормальный? Или ко всем пристаёт? Может, я не той ориентации, хотя, возможно, бабникам это по приколу.

Вот не надо было мне стоять и ждать, когда он мне тетрадь протянет. Когда преподаватель пришёл в себя, он, задыхаясь от злости, просто взял и порвал тетрадь на две части. Я была в таком шоке, что сорвалась. – Каюсь. Неожиданно для самой себя я взяла и врезала со всей силы по наглой морде. Слёзы предательски брызнули из глаз. Я находилась в состоянии аффекта, поэтому всё дальнейшее было будто в тумане.