Чтение онлайн

– Да вы не умеете даже карту прочесть! Где мы вообще? Я дальше не пойду! Вы что? Нас тут всех перебьют!

– Не всех, – успокоил я её, подходя поближе к своему верблюду. – Поехали. У меня есть пакистанская виза.

После этого я уже шёл пешком, ведя за уздцы дромадера, на котором не переставала возмущаться Савитри Пали.

Шёл ещё полчаса, ровно до того момента, когда Гурьев, глаза которого уже нешуточно болели из-за того, что он каждые полминуты смотрел в бинокль, вдруг крикнул:

– Стоп!

Я вырвал прибор у него из рук. Впереди, чуть справа от нас, темнел курган. И на вершине этого кургана сидел человек.

Нам понадобилось ещё минут двадцать, чтобы преодолеть расстояние, отделявшее нас от рукотворного холма, столь неестественно смотрящегося в этой совершенно плоской местности. Савитри взвела курок, а Гурьев сильно сжал губы.

Человек на вершине не шевелился. Мы не видели его лица, только силуэт на фоне заходящего солнца, зато он видел нас вполне отчётливо. Он окликнул нас первым.

– Привет, друзья! – на русском языке крикнул Летас, когда мы подошли к подножию кургана высотой метров в десять и мои спутники соскочили с верблюдов. – Вы очень вовремя. Мой верблюд ушёл в пустыню, без вас я бы здесь погиб.

В руке Летаса Гедвиласа тоже был пистолет, а усы дёргались в нервной улыбке. Возле него на песке лежали лопата, рулетка, перочинный нож и небольшой лом.

Мы медленно слезли с верблюдов и, пока Савитри молча наблюдала за профессором, привязали их друг к другу: лебедь, рак и щука далеко не убегут. После этого мы втроём, тяжело дыша, вскарабкались на курган.

Вокруг нас всё так же желтела пустыня. Впрочем, за извилистым оврагом были заметны следы существования какого-то небольшого древнего поселения или стоянки, похожей скорее на средневековый караван-сарай, чем на древнеиндскую гробницу, – во всяком случае, я отметил стены небольшой кирпичной хижины с обвалившимся дверным проёмом и даже деревянную притолоку над ним, которая не успела ещё истлеть.

– Уберите свой пистолет, профессор, – сказал я, поднявшись на самую вершину и садясь на лежалый песок рядом с Летасом. – Никто не собирается вас убивать.

Литовец каким-то несвойственным ему быстрым движением засунул револьвер за пояс брюк.

– Да он никакой не профессор, – стальным голосом возразил Андрей, вновь вооружившись биноклем и всматриваясь вдаль. Никаких других курганов поблизости не было видно, зато внизу, с трёх сторон от нашего холма, извивался овраг – след небольшой речки, пересохшей много столетий назад.

– Это почему же? – лениво спросил Летас, совершенно не удивившись столь странному заявлению моего друга.

– Да потому же. Если я правильно понял слова литовского посла в Индии, сделавшего для меня запрос в Вильнюсский университет, профессор Летас Гедвилас находится сейчас в Карловых Варах, пьёт тошнотворные сернистые воды, а по вечерам ходит гулять по парку, любуясь на обнажённые статуи купальщиц. И в литовском консульстве в Чехии мне всё это подтвердили.

– Я и был там, статуи прекрасны, но мне пришлось уехать, – продолжал улыбаться абсолютно спокойный Летас, и теперь уже каждое предложение из его уст легко доходило до самого конца.

– Да? – переспросил Андрей. – Тогда, быть может, вашим внукам тоже? Ведь вам же, профессор, если не ошибаюсь, в июне исполнилось пятьдесят семь, и отдыхали вы в чешских лесах не один, а в компании с собственной дочерью и двумя её малолетними детьми.

– Бог ты мой! – вырвалось у меня. Так вот что имел в виду майор Сингх, когда говорил, что его что-то смущает в нашем профессоре! Наверняка он тоже сделал запрос в Литву, и Литва выдала ему информацию, показавшуюся по меньшей мере неправдоподобной.

– Напрасно, Санаев, ты не заметил года рождения в паспорте, который этот человек украл у настоящего профессора Гедвиласа.

– Зато вы заметили, – парировал «профессор», которому даже с усами трудно было дать больше сорока. – Только предпочли ничего не говорить своему другу Алексею.

Андрей распрямился.

– Что молчите? Может быть, вы не стали делиться этими подробностями, чтобы оставить их для своего собственного расследования? Так же, как не стали рассказывать ему, какое отношение вы имели к погрому, который ваши китайские подельники учинили в его московском офисе.

Я вновь вскочил на ноги.

– Ну? – только и смог сказать я Андрею, своему другу с тринадцати лет.

Он тоже смотрел только на меня, и в глазах его не исчезало спокойствие. Предположить, что такой человек мог быть предателем, можно было только в самом страшном сне.

– Что «ну», Санаев? – наконец проговорил он. Мы обращались друг к другу по фамилии только в моменты особенно доверительных разговоров. – Мне позвонили сверху. Мой начальник из Москвы, месяц назад. Попросил «неформально оказать содействие товарищам из внешней разведки». – Он резко, как-то по-мальчишески пожал плечами и продолжал: – Потом припёрся наш резидент в Дели и с ним ещё двое, из китайского посольства. Рассказали про тебя, про Золотую Книгу. России эта штука ни к чему, а у жёлтых здесь свои игры, свои интересы, вот и обратились к нашим за помощью. От денег я, конечно, отказался – куда их мне девать? Но за то, что я принесу им эту реликвию, мне обещали пробить должность торгпреда России в Пекине. Это мечта, Санаев! Это венец всей моей карьеры… Как я мог отказаться? Думал, раздобудем книгу – расскажу тебе всё это сам.

– И что?

– Да ничего, – он пожал плечами и снова вздохнул, – я знал про налёт. Не стал тебе говорить ничего, хотя знал, что это они. Китайцы хотели найти в твоих бумагах копии пураны, которую добыл вот этот вот парень… – Он кивнул на литовца.

– Понятно. – Я пожал плечами, хотя что мне могло тут быть понятно. – Ну а вы кто такой? – обратился я к ложному профессору.

– Моё имя вам ничего не скажет, – резко парировал тот.

– Да ладно, перестаньте вы, Летас, – перебил я его. – Плевать мне на ваше имя. На кого вы-то работаете?

Он чуть помедлил, потом махнул рукой и тихо сказал:

– «Эс-ай-эс» [39] . Я работаю на британскую разведку, в аналитическом подразделении. Я англичанин литовского происхождения, специалист по Южной Азии. Документы и легенду мне сделали в Лондоне. Никто у профессора паспорта не крал, просто для этой операции был изготовлен дубликат, там год рождения не поменяешь…

Хорошенькое дельце. Я моментально оказываюсь в компании людей, представляющих интересы российской, китайской и британской разведок. Лиха беда сначала, как сказала бы в этой ситуации Савитри Пали. Но почему-то именно она сейчас молчала, невозмутимо переводя взгляд с Летаса на Андрея и обратно.

– Откуда вы знали про Андрея и его китайских друзей? – продолжал я.

– Факты его встреч с людьми из китайской резидентуры зафиксировало наше наблюдение. Кроме меня, никто больше ничего не знал.

– Я знала, – внезапно сказала Савитри.

– Отку… – начал было я, но она опередила меня, обратившись к Летасу:

– Профессор, скажите, а вам зачем Золотая Книга? Для Британского музея, что ли?

– Нет, – тот усмехнулся. – Просто в Европе хорошо знают, что вы перегрызётесь тут все, если она достанется кому-то из азиатов. Начнутся религиозные столкновения, а то и вовсе очередная индо-пакистанская война. Стреляли же Таиланд и Камбоджа друг в друга из-за какого-то заброшенного храма в джунглях… За Золотой Книгой охотятся вовсе не только спецслужбы, но и всякие религиозные фанатики, и уж вы-то это знаете не хуже меня… Моя задача – достать Книгу и обеспечить её безопасный вывоз на территорию Великобритании или на нашу базу в Афганистане. Туда, где уже находится оригинал текста девятнадцатой пураны. Или, если вывезти не удастся, уничтожить её от греха подальше. Понимаете, Алексей, – виновато поглядел он на меня, вновь став тем самым профессором Гедвиласом, который когда-то обратился ко мне за помощью, – ну не мог я вам этого рассказать. Собирался после того, как всё это кончится, но раньше не мог, понимаете?