Золотая Колыма. Воспоминания А. С. Яроцкого о Колыме в литературном контексте
Шрифт:
Круг чтения Яроцкого
Яроцкий в «Послесловии» к «Золотой Колыме» писал, что толчком к осуществлению замысла воспоминаний о пережитом стала для него в 1962 г. публикация повести А. И. Солженицына «Один день Ивана Денисовича» [61] . Его привлек «…метод писателя – это нанизывание фактов и фактиков», который он использовал позже в «Золотой Колыме». Яроцкий отбирал материалы по тем же принципам, что Солженицын, прежде всего пытаясь выяснить: «Каков же был масштаб репрессий в тридцатые годы?»
61
Новый мир. 1962. № 11.
И. С. Исаев заметил, что повесть Солженицына «…была первой ласточкой, за которой так и не наступила весна». [62]
В «Золотой Колыме» Яроцкий не упоминал о Шаламове, вероятно потому, что проза Шаламова еще не была издана на родине автора.
Современного читателя может удивить совпадение круга чтения Яроцкого и Шаламова. Оно объясняется особым характером советской культуры: современники читали одни и те же книги, новые журнальные публикации становились достоянием читающих слоев общества. В среде образованных людей считалось дурным тоном не знать журнальных и книжных новинок.
62
Исаев И. С. Арест. С. 7.
Сходство литературных интересов Яроцкого и Шаламова определялось тем, что они знали советскую литературу 1920-х гг. Шаламов принимал участие в литературной жизни Москвы тех лет [63] и встречался с одним из ее ведущих организаторов – главным редактором журнала «Красная новь», талантливым критиком и прозаиком А. К. Воронским [64] . В 1933 г. Шаламов присутствовал на «чистке», проходившей в Государственном издательстве художественной литературы 21 октября 1933 г. [65]
63
Шаламов В. Двадцатые годы: Заметки студента МГУ // Юность. 1957. № 12. С. 30.
64
Воронский Александр Константинович (1884–1937) – профессиональный революционер, участник большевистской революции 1917 г., редактор газеты «Рабочий край» в Иваново-Вознесенске, член коллегии Главполитпросвета; член ЦК РКП(б), сотрудник Госиздата, главный редактор журнала «Красная новь» (1921–1927), писатель, литературный критик, публицист. В январе 1929 г. арестован как участник троцкистской оппозиции, исключен из партии, сослан в Липецк, в ноябре 1929 г. освобожден, возвращен в Москву и восстановлен в РКП(б). Повторно арестован в апреле 1937 г., 13 августа 1937 г. расстрелян. Реабилитирован 3 марта 1957 г. Восстановлен в рядах Коммунистической партии и в Союзе советских писателей.
65
Динерштейн Е.А.А.К. Воронский: В поисках живой воды. М.: РОССПЭН, 2001. С. 297.
Особое внимание Шаламова к А. К. Воронскому определялось его идеализированием ленинской партии и общей принадлежностью к троцкистской оппозиции. Шаламов воспринимал Воронского как профессионального революционера, старого большевика, настоящего марксиста и близкого соратника Ленина.
По воспоминаниям Г. А. Воронской, теплое отношение к ней Шаламова объяснялось его преклонением перед памятью ее отца А. К. Воронского.
Галина с детства общалась с писательским окружением отца. К Воронскому приходили Сергей Есенин, Борис Пильняк, Исаак Бабель, Вячеслав Полонский, Артем Веселый, пролетарские поэты из группы «Кузница» и крестьянские прозаики. Летом 1927 г. Воронские жили на даче в Сергиевом Посаде рядом с Бабелем, в 1928-м они отдыхали по соседству с Пильняком в Кисловодске. Об этих писателях Г. А. Воронская оставила воспоминания. Интерес к ним сближал Шаламова и Яроцкого с Воронской.
Яроцкий проявлял интерес к Воронскому, потому что возвращение его наследия было делом жизни его друзей И. С. Исаева и Г. А. Воронской.
7 сентября 1966 г. он писал И. С. Исаеву, что прочитал воспоминания А.К. Воронского о Горьком. Его волновал вопрос: «…почему такое охлаждение и даже перерыв в отношениях с 1931 года»? [66] Он видел причину разрыва Воронского и Горького в расхождении их взглядов: «Я не могу простить Горькому его позиции. В 1918 году он подписывал петиции против “красного террора” (вместе с Ролланом и Короленко), а в тридцатые годы восторгался Беломорканалом и написал “Если враг не сдается, его уничтожают”. А кто был “враг”, мы знаем хорошо, уже в 31 году было видно, куда дело идет, а в 34 стало совсем ясно, а вот ему не было видно» [67] . Это суждение Яроцкого совпадает с высказыванием Шаламова в эссе «Письмо старому другу», где тоже процитирована известная формула Горького: «Если враг не сдается…». Причем совпадает время написания письма Яроцкого и эссе Шаламова, которое было откликом на процесс Синявского и Даниэля. Создается впечатление, что Яроцкому был известен текст эссе.
66
Переписка А. С. Яроцкого и И. С. Исаева // «Я не сплю в московской тишине…». С. 143.
67
Переписка А. С. Яроцкого и И. С. Исаева // «Я не сплю в московской тишине…». С. 143–144.
14 октября 1970 года Яроцкий писал Исаеву, что прочитал книгу Воронского «За живой и мертвой водой»: «Читал ее и раньше, но, мне кажется, без третьей части. Впечатление противоречивое, но некоторые места просто терзают душу. Особенно мне запомнилось место, где говорится о марксисте, объясняющемся в любви, и о том, как мать Г<алины> А<лександровны> заплакала, видимо, предчувствуя то, что ей уготовано судьбой и до и после революции. Хороши цитаты из Протопопа Аввакума «…до самыя смерти», так и получилось, А<лександр> К<онстантинович> стоял за правду до смерти. Вообще, много пророческого о грядущем поколении, о равнодушии и примазавшихся. У него есть отдельный рассказ, где эта тема раскрыта глубже. Чудная книга, теперь ее читают мои друзья…
Привет Галине Александровне, от души поздравляю ее с книгой» [68] .
В письме 15 января 1972 года, откликаясь на смерть А. Т. Твардовского, Яроцкий писал Исаеву, что Твардовский «…был тем, чем был Александр Константинович в двадцатые годы» [69] .
Мнение Яроцкого о повести А. И. Солженицына «Один день Ивана Денисовича»: «Конечно, Солженицын не видел и малой части того, что пало на мою долю, он был в рабочем лагере, а я был в лагере уничтожения. Он был после войны, а я в руках Н. И. Ежова, так сказать, на самой свадьбе, а это разные эпохи и разная степень ужаса», – совпадало с впечатлением Шаламова.
68
Там же. С. 149–150.
69
Там же. С. 151.
Шаламов в письме Б. Н. Лесняку от 5 августа 1964 г. заметил, что современники не могут себе представить, какие страдания довелось испытать колымским лагерникам в конце 1930 гг. Читатели воспринимают повесть «Один день Ивана Денисовича» как «…изображение картины “ужасов” – а до подлинного ужаса там очень, очень далеко…» [70] .
А. И. Солженицын в книге «Архипелаг ГУЛАГ» называл Шаламова летописцем Колымы и по этой причине собирался исключить Колыму «из охвата этой книги» [71] . Солженицын соглашался, что лагерное испытание Шаламова «…горше и дольше моего, и я с уважением признаю, что именно ему, а не мне досталось коснуться того дна озверения и отчаяния, к которому тянул нас весь лагерный быт» [72] .
70
Лесняк Б. Я к вам пришел… С. 242.
71
Солженицын А. И. Архипелаг ГУЛАГ. Т. 2. М.: Советский писатель; Новый мир. 1989. С. 117.
72
Солженицын А. И. Архипелаг ГУЛАГ: опыт художественного исследования. 111-1У. Paris, 1974. С. 210.
В этих высказываниях обозначен сквозной мотив творчества бывших колымских заключенных: они всегда помнили, что, несмотря на общую лагерную судьбу, им достались испытания разной степени тяжести. Проникнута особым драматизмом переписка В. Шаламова и Г. Демидова [73] . Демидов, обиженный на Шаламова за «безапелляционность в наставлениях и разносный тон», 27 июля 1965 года писал ему: «…за кого ты принимаешь меня самого? За придурка, прохлябавшего по поверхности колымской лагерной жизни где-нибудь в Дебине или подобном злачном месте?» [74]
73
Демидов Георгий Георгиевич (1908–1987) – инженер, физик, персонаж рассказа Шаламова «Житие инженера Кипреева». Шаламов считал его одним из лучших и умнейших людей, встретившихся ему на Колыме.
74
Шаламов В. Переписка с Г. Г. Демидовым // Шаламов В. Новая книга: Воспоминания. Записные книжки. Переписка. Следственные дела. М.: Эксмо, 2004. С. 752–763.
Смысл упреков лагерного товарища в облегченном варианте лагерного режима был понятен тем, кто прошел через Колыму: в его подтексте скрывались подозрения по поводу того, какой ценой были куплены эти поблажки.
У Яроцкого особый интерес вызывала литература о Колыме. В письме И. С. Исаеву 10 июля 1981 г. он перечислил, какие книги о Колыме ему удалось собрать в своей библиотеке: «“Прописан на Колыме” Гарающенко, “Человек рождается дважды” Вяткина [75] , “Территория” Куваева, “На севере дальнем” – альманахи 1962 и 1959 г., “По колымской трассе” Ульриха, “Дальстрой” – сборник, “За линией Габерландта” Пальмана, “Магадан” Цвика, “По таежным тропам” Костерина [76] . Из этих книг заслуживают глубокого интереса “На Севере Дальнем” 1962, “Территория” и “Таежными тропами”» [77] .
75
Вяткин Виктор Семенович (1913–1991) – добровольно приехал на Колыму, с 1932 по 1950 г. работал в системе «Дальстроя».
76
Костерин Алексей Евграфович (1896–1968) – журналист, писатель. Родился в селе Новая Бахметьевка Саратовской губернии. Окончил шестиклассное реальное училище. Вступил в РСДРП(б). В 1917 г. вступил в партию большевиков, в Красную Гвардию, участвовал в Гражданской войне.
В 1921 г. организовал вместе с Артемом Веселым группу «Молодая гвардия», в 1925-м вместе они участвовали в создании группы «Перевал». В 1923–1930 гг. – специальный корреспондент и литературный сотрудник газет «На вахте». «Гудок», «Известия», «Труд». В 1936 г. добровольно уехал на Колыму. В ноябре 1936 г. приехал в Магадан, назначен зам. редактора газеты «Советская Колыма». Выезжал в районы Дальстроя, видел исправительно-трудовые лагеря. В 1937 г. уволен из газеты. В ноябре 1937 г. направлен на работу зам. начальника Приморского управления сельских и промысловых хозяйств. 23 марта 1938 г. арестован и осужден на 5 лет заключения в ИТЛ. В 1943 г. освобожден, в 1945 г. вернулся на «материк». В книгу Костерина «По таежным тропам» вошел очерк об Э. П. Берзине (Козлов А. «Он достаточно настрадался» // Магаданская правда. 1992. 3 марта. № 43).
77
Переписка А. С. Яроцкого и И. С. Исаева // «Я не сплю в московской тишине…». С. 157.
Яроцкий обратил внимание на книгу А. И. Алдан-Семенова «Барельеф на скале» [78] и воспоминания Горбатова «Годы и войны». Об Алдан-Семенове Шаламов писал Лесняку 5 августа 1964 г. [79] , 26 апреля 1964 г. Шаламов советовал ему прочитать публикацию А. В. Горбатова «Годы и войны» [80] : «…воспоминания о Колыме одного из колымских доходяг – генерала армии Горбатова… Речь идет о 1939 годе, о Мальдяке и о больнице 23-го километра. Обязательно найди и прочти. Это первая вещь о Колыме, в которой есть дыхание лагеря (и истина), хотя в уменьшенном “масштабе”» [81] .
78
Алдан-Семенов А. И. Барельеф на скале. М.: Советский писатель, 1990.
79
Лесняк Б. Я к вам пришел… Нина Савоева-Гокинаева. Я выбрала Колыму (архивы памяти). М.: Возвращение. 2016. С. 241.
80
Горбатов А. В. Годы и войны // Новый мир. 1964. № 4.
81
Лесняк Б. Я к вам пришел…. С. 237.