"Золотая миля" моей юности
Шрифт:
***
Как я теперь понимаю, различные культовые сооружения в годы юности были неотъемлемой частью моей тогдашней жизни - учился я в школе, построенной на территории Зачатьевского монастыря, древнейшей женской обители в Москве. Начало ей положила деревянная церковь, построенная святым Алексием, митрополитом Московским, в 1360 г. При церкви был основан монастырь. В 1547 г. монастырь сгорел в пламени пожара.
На старом месте осталась небольшая монашеская община, вновь ставшая монастырем в 1584 г. при попечительстве царя Феодора Иоанновича. Тогда же в ней были построены храмы Зачатия правоверной Анны с приделом великомученика Феодора Стратилата и великомученицы Ирины, трапезный храм в честь Рождества Богородицы.
В 1804-1807 гг. на месте древних храмов был возведен грандиозный Рождественский собор с приделами Зачатия правоверной Анны, великомученика Феодора Стратилата, святого Алексия, митрополита Московского, и Казанской иконы Божией Матери (архитектор М.Ф. Казаков). С древних времен в обители была богадельня для престарелых инокинь и рукодельная мастерская.
16 марта 1925 г., за 9 дней до кончины, здесь служил свою последнюю Литургию святой Тихон, Патриарх Всероссийский.
В 1930-х гг. собор, колокольня и храм во имя иконы Божией Матери "Неопалимая Купина" были полностью разрушены и на их месте выстроено типовое школьное здание.
***
Отступление. Хотелось бы припустить мистики и сказать, что все учителя это учебного заведения, окруженного частично разрушенными монастырскими стенами, отличались странным поведением, а над учениками довлело проклятие, но нет - ничего подобного: учителя были как учителя, ученики - как ученики. Но все ж я уверен, что не следовало строить школу на месте храма. Что не следовало проводить занятия физкультуры на открытом воздухе на месте заасфальтированных старинных захоронений.
Написал вот и подумал, что была, черт побери, мистика, была! И учителя отличались странным поведением, и над учениками довлело проклятие - как иначе объяснить, что после восьмого класса меня попросили уйти (проще говоря, турнули) из "монастырской" школы?!
***
В 1960-е гг. проведена внешняя реставрация надвратного храма, яркого образца стиля "московское барокко". На моей памяти каменный свод ворот без конца покрывали штукатуркой, но она осыпалась, и из-под нее проступали печальные лики святых.
***
Отступление. Помню, однажды мы сильно повздорили с ребятами с Арбата - между нами почему-то существовала давнишняя вражда, но о причинах ее возникновения никто ничего вразумительного сказать не мог. Нас собралось человек сорок, и мы отправились искать обидчиков в Арбатские переулки, ходили несколько часов, но так никого и не нашли. Как выяснилось позже, в это самое же время арбатские ребята искали нас в паутине Кропоткинских и Метростроевских переулков и, естественно, тоже никого не нашли. Ну, точно так же как и в раннем средневековье два враждовавших князя, искавших для битвы встречи в Подмосковных лесах, заплутали и не нашли друг друга.
***
Хочется рассказать еще об одной достопримечательности нашего микрорайона.
"В одной из отдаленных улиц Москвы, в сером доме с белыми колоннами, антресолью и покривившимся балконом, жила некогда барыня, вдова, окруженная многочисленною дворней. Сыновья ее служили в Петербурге, дочери вышли замуж; она выезжала редко и уединенно доживала последние годы своей скупой и скучающей старости. День ее, нерадостный и ненастный, давно прошел; но и вечер ее был чернее ночи"
И.С. Тургенев повесть "Муму"
Именно этот дом снимала у чиновника горного ведомства Н. В. Лошаковского мать писателя Варвара Петровна, урождённая Лутовинова, и находится он по адресу Москва, ул. Остоженка, 37, стр. 7. "Дом Муму" был построен в 1819 году титулярным советником Д. Н. Федоровым. Деревянный ампирный особняк с шестиколонным портиком, антресолями, в семь окон по фасаду представляет собой типичный образец московской послепожарной застройки.
***
Отступление. Путь к нему от моего дома по набережной пролегал мимо цементного завода. До сих пор не возьму в толк, чем дышали жители окрестных строений - в воздухе там постоянно висела цементная взвесь, оседая повсюду густой белесой пеленой. Поэтому, думается, что Федор Гладков вполне мог бы перенести именно сюда действие своего романа "Цемент".
***
Прототипом главного героя повести "Муму" Герасима послужил крепостной дворник Андрей, человек богатырского телосложения и глухонемой от рождения. Варвара Петровна примечала его и всегда наряжала в красные кумачовые рубахи. В отличие от литературного героя, который после утопления своей собаки по приказу хозяйки, удалился в родную деревню, Андрей остался при барыне в прежней должности и до самой ее кончины служил верой и правдой.
Прототипом барыни из повести стала мать писателя. Тургенев часто наделял чертами Варвары Петровны отрицательных героинь своих произведений. Таковы образы барыни в повести "Муму", матушки из "Первой любви", бабушки в "Пунине и Бабурине", барыни в "Собственная господская контора". Причина странного, мягко говоря, отношения сына к матери кроятся в ее властном деспотичном характере.
"На её некрасивом лице с массивным подбородком и носом с широкими ноздрями оставались следы оспы. Единственным украшением её были большие, лучистые глаза. Варвара Петровна имела мужские привычки. Она любила скакать на лошади, упражнялась в стрельбе из карабина, играла с мужчинами в бильярд"
Анри Труайя, "Иван Тургенев"
Ещё при жизни мужа Варвара Петровна родила внебрачную дочь Варвару Богданович-Лутовинову, в замужестве Житову, которая жила в её доме в качестве воспитанницы. Отцом ребенка был домашний врач Андрей Берс, имевший еще и законных дочерей, одна из которых, Софья, стала женой Льва Толстого. Такая вот Санта-Барбара.
В октябре 2009 года в "Доме Муму" открылся музей И.С. Тургенева, который является филиалом Государственного музея А. С. Пушкина.
***
Отступление. Совсем недалеко от этого музея в Мансуровском переулке (куда, кстати, в дом N9 М. Булгаков поселил своего Мастера из романа "Мастер и Маргарита") жил мой закадычный школьный приятель, как и все мои знакомые ребята, в тесной коммунальной квартире. Отдельной трехкомнатной квартирой на набережной Тараса Шевченко мог похвастаться всего лишь один мой друг, сын генерал-лейтенанта. Помнится, мы выпивали бутылку портвейна, облачались в форму его папаши - он в летнюю, я в зимнюю - и начинали принимать друг у друга военный парад. (Что называется, накликал - по окончании учебного отряда ВМФ я участвовал на военном параде в Калинграде). Служить в армию моего друга взяли на полгода раньше меня - по протекции в Подмосковье, в войска связи КГБ.