Чтение онлайн

Ельцин — сторонник блицкрига, с детства он учился наносить удары по противникам. Его первый «политический» конфликт начался на выпускном вечере семилетки, где молодой Ельцин подверг разгромной критике педагогический стиль своей классной руководительницы. Ельцина было выгнали из школы, но он пошел протестовать в городской отдел народного образования. Аргументы ученика были признаны убедительными, повлияла и позиция работников горкома партии [412] . Видимо, выступление ученика сочли удачным примером «критики» или «бдительности».

Иной пружиной ельцинского стремления к выдвижению была потеря пальцев руки в результате опасной детской шалости. Преодолевая комплекс неполноценности, Ельцин должен был быть первым физически, чтобы никому не могло прийти в голову насмехаться над этим физическим недостатком. Ельцин занимался волейболом и стал капитаном сборной института. Юношеское стремление Ельцина к самоутверждению принимало подчас довольно агрессивные формы: «Скажет: садись — а сам выбьет из под тебя стул. Или — приспособит на веревке ведро над дверью; кто первый сунется — промокнет насквозь», — вспоминает сокурсник Ельцина Я. Ольков [413] .

Другое веяние времени, оказавшее сильное воздействие на характер и взгляды Ельцина — это жесткий технократизм растущего индустриального общества. Ельцина воспитывался на сообщениях о свершениях промышленного строительства. Выбор перед ним стоял только в том, что строить — корабли или здания [414] . Инженерные профессии явно доминировали над гуманитарными. Казалось, что все можно организовать и всем можно управлять. В этой организационной деятельности Ельцин видел для себя и возможность самореализации, и карьерного роста, избавляющего от общесоветской нужды, и постоянного общения с множеством людей. По данным В. Соловьева и Е. Клепиковой «давным давно, еще в пору работы строительным мастером, он составил для себя каторжное расписание, так что рабочий день непременно заканчивался где–то к полуночи — будто ему было боязно или, скорее, скучно оставаться с самим собой» [415] . Нелишне напомнить, что каторжные психологические нагрузки для Ельцина оборачивались такими же нагрузками для его подчиненных. Впрочем, это будет потом.

В 1949 г., скрыв «компрометирующие факты» своего «происхождения», Б. Ельцин поступил на строительный факультет Уральского политехнического института (по меткому наблюдению А. Горюна, из недр этого института вышло множество руководителей партии и государства 80–х гг. [416] ). В 50–60–е гг., когда начиналось восхождение этих инженеров к вершинам власти, строительный комплекс был в центре внимания руководства. Страна переживала время строительного бума. Однако Б. Ельцин из–за своего «проклятого прошлого» немного опоздал с выдвижением. В партию он вступил только в 1960 г., когда репрессированные родственники уже не считались компрометирующим обстоятельством. Единственным замечанием «молодому коммунисту» было: «Иногда грубоват с рабочими. Он должен учесть это и никогда не допускать подобного» [417] .

Однако ко времени вступления в КПСС Б. Ельцин уже сделал заметную хозяйственную карьеру. Он не стеснялся предлагать себя в качестве кандидатуры на повышение [418] . Конечно, это не вызывало энтузиазма у начальства, и «выскочку» направляли на «провальные» участки. В этой экстремальной среде Ельцин чувствовал себя как рыба в воде. Молодой руководитель нашел способ выхода из «прорывов» — жесткие меры против «нерадивых» рабочих (это припомнили Ельцину и при вступлению в партию). Ельцин лично вникал во все детали, подгонял, штрафовал, увольнял, сам нарушал ненужные по его мнению инструкции, но объект сдавал. Необычным нововведением Б. Ельцина была угроза рабочим привлечь для сдачи дома его будущих жильцов. По воспоминаниям работавшего тогда с Ельциным С. Переутова, «в это время Борис Николаевич работал буквально на износ» [419] .

И эта кипучая деятельность была вознаграждена. В 1963 г. Ельцина назначили руководителем крупного строительного подразделения. Комментируя карьеру Ельцина, его биограф А. Горюн пишет: «Сегодня многие склонны утверждать, что Б.Н. Ельцин чистолюбив, что он весьма неравнодушен к славе. С подобным утверждением трудно не согласиться. Но можно ли эти качества сами по себе подвергать безапелляционному осуждению?.. По всей вилимости, нет. Ведь едва ли найдется хоть один человек, который будет совсем равнодушен к собственному престижу. Другое дело — каким путем он пытается его достичь» [420] .

Показательный штрих к портрету Ельцина: «Свою деятельность в новой должности новый руководитель начинал с того, что демонстративно переставал здороваться с подчиненными, стараясь тем самым подчеркнуть дистанцию» [421] . Несмотря на то, что затем Ельцин был вынужден отказаться от «подобной бестактности», «с подчиненными он всегда держался подчеркнуто сухо… Он не принимал никакие оправдания, и потому кое–кому казался излишне жестоким» [422] . Потом официальная вежливость Ельцина сильно контрастировала с покровительственным «тыканьем» Горбачева и вызывала уважение.

Однако даже в те годы такой жесткий командно–административный стиль для продвижения по службе был явно недостаточен. Нужен был покровитель. По мнению А. Горюна выдвижению Ельцина способствовало то обстоятельство, что пост завотдела строительства Свердловского обкома занял его институтский товарищ Б. Киселев: «Именно в это время их прежняя дружба, несколько ослабевшая с годами, возобновилась по инициативе Бориса Ельцина. Они стали часто встречаться в неслужебной обстановке, общаться семьями, бывать друг у друга в гостях» [423] .

Об успехах управляющего комбинатом должен был быть осведомлен не только Киселев. Ельцин уже тогда знал цену рекламе: «Ему было важно какое–то конкретное достижение обязательно превратить в подлинное событие», – вспоминает работавший с Ельциным в те годы Е.Копылов. Ельцин не был равнодушным исполнителем, всегда пытался придумать что то свое, будь то декор зданий или организация рекорда [424] . Мы уже упоминали, какую роль в развитии экономики СССР играли рекорды. В 60–е гг. время повсеместных рекордов уже ушло, но отдельные акции время от времени предпринимались по инициативе тех или иных начальников, желающих выделиться на общем фоне. К таким руководителям относился и Ельцин. Он сумел сконцентрировать ресурсы на одной из подчиненных ему бригад и добиться в ней резкого роста производительности труда. Начавшаяся шумиха сделала Ельцина одним из героев «нового метода». По замечанию А. Горюна, «всеобщее внимание к собственной персоне сбило шкалу его самооценки. Ему теперь не нравилось, когда кто–то отказывался славить организованный им «рекорд»". Произошел резкий конфликт с управляющим комбинатом А. Микунисом. Управляющего поразил сердечный приступ, а Ельцин занял его место (1965 г.). Через три года это открыло Ельцину дверь в партийную иерархию — в 1968 г. он занял место заведующего строительным отделом Свердловского обкома. «Б.Н. Ельцин оставался сыном своего времени, в общем–то несправедливого и антигуманного» [425]– резюмирует Ю. Горюн. Добавим, однако, что в каждом времени можно быть гуманным и негуманным человеком. Выбор, в сущности, остается за каждой личностью. Человек, делавший в то время карьеру руководителя, врядли мог быть гуманистом.

Однако продвижение «вверх» путем «свержения» вышестоящего начальника было редким исключением во времена брежневской кадровой стабилизации. Владея нестандартным «революционным» методом продвижения по службе, Ельцин не забывал и о поиске «патрона». Утверждение биографов Ельцина В. Соловьева и Е. Клепиковой о том, что Борис Николаевич не имел «ни одного сиятельного покровителя» [426] очень сомнительно. Как раз с «сиятельным покровителем» Ельцину повезло. Еще в середине 60–х гг. Ельцину стал благоволить первый секретарь Свердловского горкома, а затем и обкома Я. Рябов. В 1976 г. Я. Рябов стал секретарем ЦК КПСС. Благодаря поддержке Я. Рябова, которому импонировал стиль Ельцина, последний к 1976 г. сделал головокружительную карьеру, став первым секретарем Свердловского обкома КПСС (Ельцина назначили на пост «через голову» второго секретаря Коровина). Назначению предшествовала встреча протеже Рябова с Генсеком Брежневым, который был настроен к кандидату благодушно, и, по воспоминаниям самого Ельцина, позволил себе пошутить: «Так это он решил в Свердловской области власть взять?» [427]

«Взяв власть», Ельцин впервые в жизни стал руководителем не отраслевого, а территориального организма. Первое время знаний не хватало — жизнь не сводилась к строительству. При этом Б. Ельцин, по воспоминаниям работавшей с ним тогда Л. Худяковой, не доверял консультантам и предпочитал во все вникать сам [428] . Б. Ельцин предпочитал, подобно древнерусскому князю, лично объезжать свои владения и на месте «вершить суд и расправу». А. Горюн пишет: «Как–то мне довелось беседовать с одним из его личных шоферов. И тот искренне признался, что время Ельцина было одним из самых беспокойных периодов в его жизни — за баранкою порою приходилось проводить по десять и более часов кряду» [429] . Однако надежда на собственные познания первоначально подвела Ельцина. Уже в 1978 г. ему пришлось публично признать ошибки в сельскохозяйственной политике [430] .