Чтение онлайн

– Нет ничего проще, чем получить пулю в лоб, – отозвался Смит. – Советую вам доверять мне.

Родди питал недоверие ко всем гринго, а к этому – такому спокойному и подчеркнуто вежливому – в особенности – Смит хорошо владел разговорным испанским, в то время как большинство других гринго были совершенно невежественны, да к тому же громогласны, грубы, плохо воспитаны и наглы. Кроме того, все они были расистами, их нетрудно было раскусить. Смит очень отличался от них.

– Вы знаете, кто я такой? – спросил Родди.

– Вы – Родриго де Санчес, лейтенант военно-морской разведки Кубы, сын адмирала Антонио Мария де Санчес. Вы стремитесь продвинуться по службе, но для этого вам нужно было бы поменьше играть в теннис и быть поразборчивее. Подумайте, с чьей женой вы спите. – Смит пожал плечами и усмехнулся. – Что, не ожидали, лейтенант? Сейчас только дураки верят в секретность. При нынешнем прогрессе в мире любая компания, предоставляющая кредитные карточки, знает о вас больше, чем ваше собственное учреждение. И ее сведения, наверняка, надежнее, потому что она хочет получить от вас деньги, а не вашу работу.

Родди нехотя рассмеялся. А Смит продолжал:

– Я уже говорил вам – будьте осмотрительнее с чужими женами и с теннисом. Мы с вами могли бы изыскать возможность взаимовыгодного сотрудничества, и я предпочел бы, чтобы вы поднимались по служебной лестнице, а не впутывались в какие-то истории.

– Мне нужно немного остыть, – сказал Родди и вошел в море.

Как только лейтенант погрузился по грудь, он тотчас обернулся, как бы приглашая американца последовать его примеру. Смит поколебался, но наконец с неохотой разделся и присоединился к Родди.

– Вы очень осторожны, лейтенант, – заметил он.

– У меня аллергия к микрофонам, – ответил Родди и повернулся спиной к берегу. Зачерпнув в ладони воду и пропуская ее между пальцев, он наконец-то произнес. – Несколько старших офицеров военно-морского флота Кубы намереваются бежать в США на военном судне, мистер Смит. Им нужна письменная гарантия от Государственного Департамента по четырем пунктам.

Лицо Смита оставалось все таким же спокойным.

– Назовите условия.

Родди продолжал молчать, и тогда Смит пожал плечами.

– Ну, ладно, я организую встречу. Каковы сроки?

– Дело срочное, – ответил Родди.

Полицейский вертолет пролетел над катамараном «Золотая девушка», перед тем как высадить Трента на острове Южный Андрос. Поскольку «Зодиака» уже не было, Марко подвел катамаран к берегу и пришвартовал его к маленькому причалу, бросив только один якорь вместо двух и не прикрепив к якорю буй, как обычно это делал Трент в водах Карибского моря. Тогда, в случае, если бы якорь застрял в коралловых рифах, его можно было бы вытянуть за трос буйка.

Марко сбежал по причалу навстречу Тренту и закружил его в медвежьих объятиях.

– Ну, ты и крутой парень, Трет, – крикнул он и, отступив на шаг, взглянул Тренту в глаза. – Ты спас мою сестру, теперь я твой должник. А отец велел передать, что ты всю жизнь можешь бесплатно обедать в лучшем ресторане Ньюпорта.

Поблагодарив от себя. Марко схватил Аурию и бросил ее в объятия Трента, как рождественский подарок:

– Приветствуй героя, вернувшегося домой с войны.

Аурия вырвалась из рук брата и оттолкнула Трента. Рик Хьюитт стоял поодаль, в ожидании, пока на него обратят внимание.

– Привет, ну как в обратный путь? – спросил его Трент.

– Кажется, от меня было мало проку. Похоже, я чем-то отравился, – ответил Рик.

– Он валялся, как дохлый поросенок, – пошутил Марко, похлопывая Рика по спине.

– Послушай, мне очень жаль, что мы не смогли подобрать вас. У нас на хвосте все время сидел кубинский патрульный катер, мы, право, ничего не могли поделать, – обратился он к Тренту.

– Так я и предполагал, – отозвался Трент. Ему хотелось поговорить с Риком наедине, и он попросил Марко заправить его мотоцикл. – Мне надо в Нассау – заменить потерянное оборудование.

Они шли с Риком по причалу вдоль берега, а затем присели на песок в тени пальмы. Рик напряженно ждал, но теперь, когда рядом не было Аурии, он казался несколько более раскованным.

– Как у тебя с желудком – все в порядке? – спросил Трент и поинтересовался, когда он почувствовал недомогание. Рик рассказал, что легкая тошнота появилась в тот момент, когда Трент и Аурия грузили в лодку якорные канаты. Затем они отплыли, а он решил остаться на палубе и встал у штурвала. Марко принес ему чашку супа, но это не помогло, наоборот, его сразу же вырвало, и ему пришлось лечь в постель.

– Я был без сознания несколько часов, – добавил он.

– Ты не первый, кто страдал морской болезнью, – ответил ему Трент. – Ты бы присел – у меня к тебе разговор. Мне очень жаль, но твой отец умер.

Рик сел, прислонившись спиной к стволу дерева и опершись костлявыми локтями на колени.

– Он умер сразу, наверное, не успел ничего почувствовать, – продолжал Трент. – В машинном отделении произошел взрыв – это сплошь и рядом случается на яхтах. Вероятно, скопление газа в камбузе – плита и холодильник работали на бутане.

Рик кивнул головой. Лицо у него стало белым как мел.

– А мой отец застрелился, – сказал Трент. – Из-за денег.

– Очень жаль, – тихо выговорил Рик, глядя в сторону.

– Я и сам не знаю, почему сказал тебе об этом, – продолжал Трент, – просто хотелось поделиться.

– Ничего, все в порядке. – Рик смотрел в море, как будто это был экран, на котором отражались его мысли и воспоминания. Помолчав минут пятнадцать, он вздохнул:

– Он был добрый, правда. Не то чтобы он был очень хороший человек – немного легкомысленный, да я привык к этому с юности. Но он был добрый, я любил его, несмотря ни на что. – Он посмотрел на Трента. – А что случилось с остальными?

– Новозеландцы тоже погибли. Четвертого я не нашел.

Рик взял пригоршню песка и внимательно наблюдал, как он сыплется у него между пальцев. Когда высыпались последние песчинки, он спросил:

– Отец сделал что-то нехорошее? Противное?

– Да нет, ничего особенного, – ответил Трент.

– Я всегда боялся, что он куда-нибудь влипнет, – ведь он был не очень строгих правил в отношении денег. Пока у него была работа, все было в порядке. У него не было изворотливости или особого ума, так что его все равно быстро бы поймали. А тюрьмы он бы не вынес. Если бы его посадили, это был бы конец всем его фантазиям, которыми он слишком долго жил.