Чтение онлайн

– И как?

– Никак. Она не станет вмешиваться.

– А ты?

Из груди вырвался тяжелый вздох.

– Ты же понимаешь, Паулита, я - никто. Могу лишь заставить ее вмешаться, как сеньора, не оставив иного выбора. Если получится - я победил. Если нет - девчонок расстреляют, а я пойду учиться во флотское училище. Других вариантов не вижу.

– Тебе точно не нужна помощь?
– напряженно прищурилась она, глядя через зеркало умывальной. Я пожал плечами.

– Точно. Главное, ни во что не вмешивайся. И девчонок остереги.

– Хорошо.
– Понимающий кивок.

Воцарилось молчание. Наконец, она решилась:

– Ты это, не переживай, если что. Я найду тебя на гражданке. Мы все найдем. Не дуйся на них, они заботились, пытались сделать, как лучше, понимаешь? Наверстать упущенное...

– Понимаю, - махнул я головой.
– Но давай опустим эту тему? Хотя бы в данный момент?

Железный аргумент. Только не сейчас. Мой же внутренний собеседник между делом заметил:

"На гражданке, Хуанито! Мы найдем тебя на гражданке! А они те еще оптимистки!.."

"Это точно!" – ответил ему я.

* * *

До боли знакомый коридор к Плацу, который я проходил день за днем из месяца в месяц каждое утро. Поймал себя на мысли, что не чувствовую никаких эмоций, никакого сожаления, ностальгии, не пытаюсь в последний раз "напитаться духом этих стен". Встреченные по пути люди, шарахающиеся от меня, словно от призрака, так же не вызывали никаких ощущений. Лишь родная ALR-112, которую привычно сжимал рукой, придавала уверенности в себе. К сожалению, сегодня эта малышка мне не поможет, сражаться я буду совсем другим оружием, но чувство покоя от прикосновений к цевью настраивало на позитив.

Я погрузился в себя. Все мысли были отданы некой субстанции, эфемерной материи, под названием "вера". Вера в то, что всё получится, что карты лягут так, как нужно. Ибо план мой был не просто слабым, с точки зрения планирования операций он был недопустимым - содержал такое количество белых пятен, что опытный оперативник обошел бы его десятой дорогой. Но другого плана у меня просто не было.

Первое слабое место - Капитошка. Она кадровый офицер, одна из членов Совета. Зачем ей лишний геморрой? Да, помогла. Де-юре. Подкинула игольник и муляж гранаты. Де-факто же запросто перестраховалась, поведав вышестоящим о нашей беседе, прикрыв себе задницу. И вместо красивой акции неповиновения, меня сейчас быстро скрутят, изолируют и отправят за пределы этих стен. Она же останется служить там, где служит, и где ей, несомненно, нравится.

А девчонки? Да, ей их жалко. Но она сама голосовала лишь за мораторий, отсрочку исполнения приговора. Виновными же их признала - ее подпись стоит под решением трибунала наряду с остальными. А "виновен" здесь автоматически подразумевает расстрел.

Второе слабое место - дон Серхио. Какую роль во всем этом играет он? Каковы его конечные цели? Я совершенно не представлял, что ему нужно, оттого не мог ничего спрогнозировать. Почему бы ему тоже не сдать меня в последний момент? У него своя игра с офицерами, я в ней лишь ограниченная в действиях пешка, которой можно пожертвовать ради более осязаемых неведомых мне целей. И к сожалению, проверить относительно него ничего не могу - тут надо или верить, что он не подложит свинью, или не верить.

Так что все упиралось в вопрос веры, то есть, в данном контексте, надежды. Слепой надежды, что меня не "кинули". Или хотя бы не все. В дебете при этом имелись два муляжа термальной гранаты средней мощности RD-2 и один игольник, спрятанный под кителем. Второй по здравому размышлению брать не стал - у меня всего две руки, не поможет. В кредите же... Необходимость выступить против опытных волчиц, собаку съевших на силовых акциях не чета моей, запугать их и добиться признания собственной неправоты перед нижестоящими. Вещь, смертельно опасная для вышестоящих, оттого практически невыполнимая.

...Но на рукаве, на шевроне моего кителя, под черно-синим щитом и мечом, были выгравированы три слова, неожиданно ставшие моим жизненным девизом. "Вера. Совесть. Честь". Честь не позволяла и никогда не позволит согласиться с действиями, подобными тем, что показали наши сеньорины командиры; я никогда не смирюсь и не приму подлость, под каким бы соусом ни была подана, как бы не оправдывалась. Совесть не давала, не дает, и дай бог, никогда не даст сидеть сложа руки, видя подобное. А вера... Про нее только что сказал, она - единственное, что позволяло надеяться на успех. Вот такая слепая вера в то, что есть еще на свете высшая справедливость.

На самом деле я всегда жил этими категориями, всю свою жизнь. И не раз выходил на безнадежные схватки, руководствуясь лишь этим девизом. Хотя понятия не имел, что когда-нибудь надену мундир с таким шевроном. "Интересно, принцесса Алисия хоть изредка задумывается, о смысле слов, начертанных на гербе возглавляемой ею структуры?"– пронеслось в голове. Вопрос был явно из разряда риторических.

* * *

Развод шел вяло и никому не был интересен. Скучная ежедневная рутина в этот раз воспринималась еще более скучной и неинтересной. В воздухе витало предчувствие встряски, неожиданности. Ему поддались абсолютно все, оттого в помещении Плаца присутствовал весь штат наказующих, включая отозванных выходников и отпускников - такого усиления у них я не видел никогда. Кажется, никто из присутствующей массы девчонок до конца не верил, что осужденных расстреляют, и подтверждением этой уверенности косвенно служил я, явившись на казнь собственной персоной. Другой вопрос, о чем думало подавляющее большинство присутствующих, но это мне, увы, было неведомо.

Однако, все взгляды были прикованы ко мне, я являлся центром внимания, и это напрягало - не было возможности тайком даже пошевелиться, не то, что вытащить неположенное оружие. Но ничего, потерплю, это не смертельно.

Наконец, развод подошел к концу, Норма, меняющая Капитошку, приняла вахту. После этого на центр вышла заместитель сеньоры Гарсия и начала преамбулу к приказу о приведении приговора в исполнение: кто, почему, зачем и что натворили. Все всё и так знали, но порядок есть порядок, и в помещении стояла привычная гробовая тишина. После еще один взвод наказующих ввел осужденных, подвел к специальной металлической плите из мягкого сплава, поглощающего иглы, расположенной в основании размеченного буквой "П" помещения Плаца, как раз за демонтированной на сегодня рамой для наказаний. Выстроили в линию. После вышла сама сеньора Гарсия, зачитала приговор, затем приказ о его исполнении. Девочки стояли хмурые, равнодушно рассматривали пол, но я видел, что глубоко внутри им не по себе. Как они провели ночь? Как вообще человек может провести ночь перед казнью?..

Б-р-р-р! Меня аж передернуло от такой мысли. Надеюсь, не придется узнать подобное, хотя с тем образом жизни, который я выбрал, это достаточно вероятный сценарий.

Затем офицер конвоиров прошлась и завязала каждой глаза повязками, а одна из ее подчиненных следом расстегнула браслеты на стянутых за спиной руках. Девочки и не думали дергаться - что это изменит?

Когда все повязки были надеты, а наручники разомкнуты, возникла пауза, которую долго никто не мог нарушить. Наконец, по знаку Железной Сеньоры, ее помощница скомандовала: "Становись!", и расстрельный взвод занял позицию. Место нашего взвода примерно в середине правой ножки буквы "П", отсюда мне было хорошо видно и стрелков, и осужденных. И главное, на что я возлагал особые надежды, я мог легко прервать это представление, почти беспрепятственно выскочив на линию огня. Впрочем, торопиться нельзя - такие уколы, как задумал я, наносятся только в мгновение максимального эмоционального накала. Минута промедления, как и минута спешки - и эффект будет совершенно не тот, что в моем положении означает поражение.

– К пле-чу!
– скомандовала наказующая. На ее погонах сверкали золотом шесть полковничьих звезд, как и у сеньор "решающих". Взвод повиновался.
– Цель-ся!

Пауза. Я знал, они не любят этого делать - стрелять в своих. Даже в приговоренных преступников. И всё сегодняшнее представление тянули время, при любой возможности, как бы продлевая девочкам жизнь на долгие драгоценные секунды. И теперь, перед командой "огонь", просто обязаны выдержать паузу. Раз. Два... Время!

...На самом деле это вилка, логическое расхождение в моих рассуждениях. Если происходящее фарс, цирк, чтобы проучить негодяек, и их все-таки решили не казнить, взвод наказующих выстрелит холостыми. Либо, нагнав страху, команды "огонь" не последует. Я допускал такую возможность с самого начала, несмотря ни на что, но не был уверен в ней на сто процентов. А раз так, вера в чудо, которую я только что описал, отказывалась распространяться на этот сценарий. Ведь если я останусь на месте, не вмешаюсь и окажусь неправ, никогда, до конца своих дней не прощу себя. Если же истинна вторая точка зрения, и их все-таки приговорили реально... Это лучший момент для задуманного. Ни раньше, ни тем более позже. И я сделал шаг вперед, на ходу сунув Мие в руки винтовку: