Чтение онлайн

– Нам нужно поговорить.

Такая преамбула не понравилась. Я поежился, примерно представляя, что происходит.

– А мы с тобой сейчас не разговариваем?

Она замялась.

– Я не об этом. Я хочу поговорить на скользкие для тебя темы.

– Ну, говори, - хмыкнул я.

– Хуан, не думай, я хочу помочь тебе. Ты не безразличен нам. Всем нам.

Пауза.

– Почему ты нас ненавидишь?
– Она повернулась, но глазами встречаться не стала.

– Вас?
– Я сделал удивленное лицо.

– Не конкретно нас, тринадцатый взвод. Корпус вообще. Вчера ненависть лилась из тебя, словно желчь. Так не должно быть, и я хочу...

– Помочь мне, - перебил я.
– Я понял.

– И не надо ехидсва!
– обижено вскинулась она. Точнее, играя обиженную.
– Это ведь важно. Мы не хотим тебе зла. Ты стал для всех... Своим, и твоя ненависть...

– Понял.
– Я усмехнулся, покачал головой. Голова соображала еще плохо, но я делал все возможное, чтобы делать это с наименьшими потерями.
– Что ты предлагаешь? Вот так взять и не злиться на вас? Не получится.

– Сразу - нет. Но ты попробуй найти корень проблемы. Задай себе вопрос, почему так происходит, и попытайся ответить. Вот увидишь, твою ненависть ответ разочарует.

– Катюш, чтоб сказать это обязательно было "вести" Паулу? Не могла сказать сама, в лицо?

Моя красноволосая напарница стушевалась, заблымала ресницами. Но, видно, получив указания, обмякла и успокоилась.

– Ты бы не стал с ней разговаривать, - перевела она услышанное, говоря от собственного имени. Ну, хорошо, хоть чистым передатчиком не работает, уважает себя.
– Не готов к беседе. А как ты догадался?

Последний вопрос, видимо, исходил от самой Паулы - Катарина бы такую глупость не спросила. Я мило улыбнулся.

– Паулита, ты живешь развлечениями. Мальчиками, девочками, стрельбой, единоборствами, оружием. Даже корпус для тебя одно большое развлечение. И несмотря на незаурядный ум и способности, склонностей к анализу, попыток психологических копаний за тобой замечено не было. Да, ты хочешь помочь, но у тебя свой предел.

Она опустила голову. Я улыбнулся.

– И не обижайся. Я все понимаю.

Кажется, получилось. Не обиделась. Отлично, теперь поговорим с "ведущей".

– Катюш, ты ведь это специально устроила, да? Испытание кровью?

Пауза.

– Да, - пробормотала Паула, работая на два фронта.

– Знала, что я не смогу ударить. Не в данный момент, не сразу после устроенного вами противостояния. Потому приготовила это испытание именно сейчас, подкорректировав мой возможный отказ прицелами винтовок "виолончелисток" - чтоб наверняка. Да?

Вновь пауза.

– Да.

– Зачем?

Паулита долго вслушивалась и решила все-таки побыть чистым передатчиком - слишком большой и содержательный шел объем информации.

– Мне не понравился твой настрой, Хуан. Твои мелочные детские обиды, подколки на каждое сказанное слово, выпендреж. Показная развязанность. Это детский сад, Хуан. А нам надо работать, и работать серьезно.

Я, действительно, сделала именно так, чтобы сорвать тебя с петель, чтобы все твои обиды вышли наружу. Чтобы один раз переболел и успокоился.

Ты успокоишься и сам, со временем. Но обиды останутся. И будут наслаиваться одна на другую. Так я повторю вопрос: почему ты нас ненавидишь? Ответь на него, вслух, и, надеюсь, поймешь, что это на самом деле детский сад.

Паула помолчала.

– Видишь, я не давлю. Ты должен сделать это сам, и ты достаточно умный мальчик, чтобы такое осилисть.

Я усмехнулся.

– Знаешь, это твоя исключительная черта - ты никогда не давишь. Но на самом деле ты лишь не заставляешь ничего делать прямо, а только подводишь манипулируемый объект к тому или иному решению. Принимает же его он сам, и пенять, следовательно, тоже должен только на себя. Здорово, правда?

Помолчал.

– Возьми хотя бы меня для примера, как я оказался в вашем сраном корпусе. Я ведь не хотел к вам идти, ушел. Более того, позвонил и сказал, что сруливаю, что мне это не нужно. Помнишь?

Паула молчала.

– А что потом? Блестящие операции, где вы предстали в полной красе, в белых сияющих доспехах? Бандиты, перед которыми я бессилен? Сильные мира сего? Уголовники, случайное отребье, перед которыми бессилен не менее?..
– я почувствовал, что начинаю заводиться, и мне это не нравилось.
– Да, я пришел к вам сам! Вновь пришел!
– повысил я голос. Нечастые прохожие удивленно оборачивались и старались побыстрее отойти.
– Но это было не мое решение, а твое! Твоя заслуга! Ты засунула меня в ваш чертов корпус, где все кипит от подлости и высокомерия, и я даже не могу никого обвинить в этом!

Так почему я должен быть благодарным? Что корпус сделал для меня эдакого, чтобы я его полюбил, считал родным домом? Что он дал кроме ненависти и ощущения безысходности?

Я почувствовал, что захлебываюсь и сбавил обороты - алкоголь, помноженный на ярость - плохая игрушка. Особенно учитывая, побочные эффекты модификации.

– Да, мне некуда было идти, везде ждала бы засада, - продолжил я почти шепотом.
– Мне и сейчас некуда идти, несмотря на то, что королева отпустила. Вы отпустите, да, и она и вы, но мне по-прежнему НЕКУДА от вас идти. Вы просто не оставляете выбора.

– Так почему я должен вас любить, если вы держите меня силой?
– вновь взорвался я, теряя контроль.
– Эдакой благородной и добровольной, но на самом деле просто хитрой силой? Ведь отсутствие альтернативы, это тоже веревка! Цепь, ошейник, удерживающий крепче металлических оков! И ваше вчерашнее испытание гораздо более прочный поводок, чем все цепи из сверхсплавов вместе взятые!

Да, я ненавижу вас. Вас всех. Тебя, Мишель, прочих. Ненавижу и девчонок. Каждую в отдельности - нет, вот, ту же "чертову дюжину" по отдельности люблю. Но корпус в целом - ненавижу.

– Я вернусь. Побуяню и вернусь, - оскалился я. Подожду, пока из меня выйдет эта пресловутая злость, пока не стану адекватным. Но Катюш, ненависть просто так не уйдет, даже не надейся. Ты хотела это услышать - ты услышала. И мне почему-то легче не стало.

– Мы делаем тебя сильным, - произнесла Паула. Она была неуверенна в этих словах, но лишь как передатчик. Катарина - вряд ли.
– Ты вырос до невиданных, непредставимых ранее величин...

– Потому, что я вам нужен, - зло перебил я.
– Я лишь ВАШЕ оружие, ваш клинок, а клинок должен быть остро наточен. Почему клинок должен быть благодарен тому, что его исправно точат?