Чтение онлайн

Эти ребята представляли собой классическую, в смысле современную группу со стандартным подбором инструментов. Гитара, бас, ударники и акустическая гитара у вокалиста, певшего нечто лирическое душещипательное... На русском языке.

Нет, не марсиане, слава богу. И нет, не латинос, разумеется. Но русскими назвал бы их с натягом - трое представляли собой какие-то восточные народности необъятной земной Макророссии, один, ударник - жителей Дальнего Востока, либо корейцев, либо китайцев. Я подошел ближе, вникая в исполняемый материал. Хорошо играют, стервецы, аж заслушался!

Справедливости ради надо сказать, после встречи с Катариной пришлось немного "подлечиться", и несмотря на общее ощущение адекватности, я все же был в немного измененном состоянии души, что накладывало отпечаток на восприятие. Любая музыка воспринималась острее, захватывала, тянула куда-то. Но сейчас ощущение полета просто зашкалило - я был самим чувством.

Стоял и слушал, ловя настроение. Но минут через двадцать вдруг понял, что что-то не так, чего ребятам не хватает. И еще минут через десять понял, чего именно. У них хорошо получалось высекать слезы, особенно у чувственных сеньорит, но немного собранности, целеустремленности, брутальности их исполнению не помешало бы. Эдакого настроя на борьбу, на победу. Иногда это тоже нужно, не только сопли пускать. И когда ребята закончили, отошли на перерыв - промочить горло, я подошел и на чистом русском обратной стороны планеты поделился своими наблюдениями.

На меня смотрели четыре пары недовольных глаз. Смотрели оценивающе, размышляя, послать или возразить, вступив в дискуссию? Я их понимал - небритый, пьяный, с ядреным запахом перегара, разглагольствую на тему высоких материй, указывая, что у них не так. Я б такого точно послал!

Но я - не они, не послали, решили подискутировать.

– Сам кто такой?
– осторожно спросил тот, кого я мысленно держал за старшего, басист с длинными небрежно растрепанными волосами.

– Иван. Можно Ваня.
– Я протянул руку.

Басист задумался и медленно пожал ее, градус напряженности спал. Начало хорошее.

– Кто таков? Где играешь?

Я пожал плечами.

– Да нигде. Раньше учился играть, но бросил. Дела поважнее нашлись...

Мои кулаки инстинктивно сжались - вспомнилась старая школа и необходимость вот ими доказывать свое право на что бы то ни было. Какие тут уроки музыки!

– А чего тогда себя спецом мнишь?
– усмехнулся вокалист, но не зло, скорее, с иронией.

– А что, если не учился, значит валенок? А если я этот... Киндервуд?

– Вундеркинд?
– Ребята заржали. Я все больше и больше им нравился, входил в доверие. Значит, уроки Катюши были не напрасны. И не только ее.

– Ага. Может, я интуитивно чувствую, просто математически выразить сложно? Ну, этими вашими нотами-закорючками. Скажете, не бывает такого?

– Да нет, бывает, конечно!
– хмыкнул басист.
– Только таким не бросаются, такое доказать надобно, Ваня. Чтоб чепушилой не прослыть и не огрести. Я шучу, но намек ты понял.

В его глазах появилась сталь, которая в свою очередь скрывала интерес. Вот он, апофеоз. Или ко мне отнесутся не просто серьезно, а как к "боевому товарищу", и не важно, что нас ничего не связывает, или прослыву "чепушилой", после чего на этой точке и в их тусовке вообще лучше не появляться. Засмеют.

– Ну, раз ты киндервуд, напой тогда, чего узрел, чего нам там не хватает?
– миролюбиво предложил ударник, ставя на процедуре знакомства логическую точку. Надо сказать, он был самым спокойным и миролюбивым в компании вообще - почти не смеялся, но зато и настороженности в его взгляде я не чувствовал. Он вообще все время дружелюбно улыбался, будто улыбка - его марка, знак качества.

Я расслабился и начал напевать ребятам то, что скачал в свое время и "сливал" девчонкам диаспоры в корпусе, налаживая отношения. Старые-старые песни о давно минувших днях и событиях. Как и предполагал, ни одной они не узнали. Одну вроде узнал ударник, сказал, на что-то похоже, но по его глазам я понял, что сходство это шапочное.

– Слышь, а ты спой, а?
– предложил вокалист, кивая мне на сцену.
– У нас перекур, пожрать хотим. А ты повесели публику, чтоб место не пустовало. Сам понимаешь, оплата почасовая, жалко. А так может, и тебе чего накидают...
– перевел он глаза на одиноко возвышающийся перед сценой терминал.
– А мы поделимся - не жадные!

Остальные на него шикнули, но он махнул рукой.

– А чего? Если у парня голос есть, и слух - пускай. Если нет - сгоним. Это мы завсегда успеем. Ты как, без обид, ели попросим?

Если попросят я был без обид. Ну, не тот у меня слух и голос, чтобы со сцены петь. Кое-что слышу, чувствую, но это уровень барного караоке, а не сцены, пусть даже и местной, новогаванской. Но предложение польстило.

– Если оригинал есть, давай в прогу загоним, сделаем тебе минус?
– улыбнулся басист.
– У нас всё с собой!

Я отрицательно покачал головой.

– Спасибо, у меня у самого такая прога есть. Сам написал. Просто там качество такое, что...

Я вызвал главное меню навигатора перед лицом и лихорадочно заработал по нему пальцами с обратной стороны. Действительно, прогу я написал сам, когда было нечего делать после мозговерта. Суть ее в том, что скачанные записи слишком старые, к ним нужен штучный подход, стандартные программы такую только испортят. Там вообще дело очень тонкое, другая кодировка и просто ужасное качество звучания. Настолько, что сейчас, выбрав и отправив на обработку несколько вещей, удивился, как быстро, почти моментально прошел процесс, несмотря на все современные примочки, которые я прописал автоматически цеплять к каждому треку.

– Как ваша аппаратура называется?
– спросил я, включая поиск устройств.

– "Алые паруса". Сейчас, подтвержу запрос...
– Басист включил свой навигатор с намерением подтвердить мое подключение к их аппаратуре, но этого не потребовалось. Действуя на автомате, я прошел сквозь защиту, как нож сквозь масло, даже оную не заметив. Лицо басиста вытянулось.

– Ну, нифига себе?! Что это было?

– Прибор один волшебный. Только никому ни слова...

Я улыбнулся, пошел к сцене, но перед лесенкой вопросительно обернулся.

– Парни, а это...

– Для храбрости?
– Ребята заржали. Ударник вытащил из-за колонки и протянул мне початую бутылку.
– Держи.

Я подошел и приложился, как был, с горла. Без закуски, без всего - после пьянки с марсианами острой необходимости закусывать вкус спирта не чувствовал.

– Ого, свой парень!
– похлопал по плечу гитарист.
– Нам оставь!

Я крякнул, вернул ему бутылку, скривился. Почувствовал себя лучше. Затем обернулся и все-таки взошел на сцену.

Сцена была не большой, метр с небольшим в высоту. Да и находилась на боковой аллее Малой Гаваны, среди прогуливающихся туристов. Но я не выступал и на такой, потому всячески давил в себе волнение.

На меня смотрели, несколько зевак, слушавших группу, и я обратился к ним:

– Сеньоры и сеньорины, а сейчас, во время небольшого перерыва, вашему вниманию представляется песня о давно минувшей и всеми забытой гражданской войне. К сожалению, люди не склонны помнить уроки прошлого, потому вынуждены периодически повторять одни и те же ошибки.