Чтение онлайн

– Значит, ты меня в данный момент прощупываешь, - я покачал головой.
– Допустим. А как же то, что ты -девушка? Девушка - военный хирург? Я еще пойму, просто хирург, но ВОЕННЫЙ?

Ее брови нахмурились.

– Я вообще хотела идти на гинекологию. Но у меня грант, и выбирать не пришлось. Меня поставили перед фактом: иду я туда-то и туда-то.

– Комиссия ДО? (z) - Кривая усмешка.

– Если бы! Сами военные. Они входили в состав комиссии, и их слово, похоже, обсуждению не подлежало. ДО-шники только кивали им и молча подписывали все бумаги.

– А ты? Пыталась? Объяснила позицию? Что девушка и все такое?

– Конечно, а как же!
– Вздох.
– Мне ответили, что военно-медицинская - предел мечтаний любого будущего врача, туда берут только лучших из лучших, и они не понимают сути претензий. А когда пригрозила, что все равно подам документы в другое учебное заведение, мне открыто, в лицо, сказали, что в таком случае больше никто никуда меня не возьмет. И со своим грантом я смогу лишь сходить в туалет. Догадайся, зачем.

Я присвистнул.

– Жестоко.

– Я тоже так думала. Но знаешь, они сказали, что я не пожалею, и оказались правы. Я не жалею. Теперь, сейчас. Правда, для этого понадобилось два года, но это, правда, здорово.

– Здорово быть ВОЕННЫМ врачом?
– округлил я глаза.
– Хирургом? Хрупкой девушке?

– Ну, не такая я и хрупкая!
– довольно улыбнулась она.
– Выдержу. Ведь главное в армии - это свобода, Хуан!
– с энтузиазмом воскликнула она, глаза ее загорелись.
– Независимость!

– Независимость от чего? От личной жизни и свободного времени?

– От такой жизни, как у меня, - зло парировала, будто выплюнула.
– Я устала, ты не поверишь, как сильно я от нее устала. И контракт станет избавлением. Какие-то полтора года - и уже начнется практика. А там и полноценный военный контракт. А если повезет - то и флотский.

Я молчал, чувствуя, что смогу, наконец-таки побыть лекарем души. Просто слушая.

– На мне сестра и родители, - начала она свою исповедь.
– Отец - инвалид, получил увечье на шахте, вот уже много-много лет не может найти нормальную работу. Мать...
– Вздох.
– Она пытается, но этого мало. Нас двое, я и сестра, а она одна. И еще отец...
– Снова вздох.
– А еще столько вопросов! Столько проблем! Их не решить так просто, Хуан. И как только я подпишу контракт, выдерну их оттуда, из всех передряг. Так что это стоит того.

– Плохой район?
– усмехнулся я под нос, задумавшись. Точно.

– Хуже некуда. Северный Боливарес. Бывал там?

Я присвистнул.

– Ты понимаешь, что, возможно, придется летать на корабле по шесть-восемь месяцев? А то и больше? Или служить на Меркурии, в условиях пониженной гравитации? Или вообще за орбитой Юпитера?

– А что тебе не нравится в кораблях и пониженной гравитации?
– мило улыбнулась она, и я понял, что продолжать не стоит. Я не прав. Не за тем ли самым я сам пересек порог бело-розового здания с колоннами? Не мне ее судить, и тем более не мне давать советы. К тому же, она живет в самом что ни на есть бандитском анклаве, в отличие от моего более-менее спокойного района космонавтов, на ней сестра и родители. Каждый выживает, как умеет.

– Они будут в безопасности, Хуан, - расплылась в улыбке Пантера.
– Через три года. И этот шанс я не упущу.

И вообще, не переводи тему. Я первая спросила, что с тобой не так, а ты выудил из меня всю подноготную. Так не честно.

Я загадочно улыбнулся. Девочка, ты даже не представляешь, что будешь способна сделать и сказать, если я начну испытывать на тебе вложенные навыки. Пока ведь использую только то, что въелась, что на уровне подсознания, автоматизма. Но если речь пойдет о науке...

– Я убил человека, - произнес я, понимая, что эта девушка не сможет навредить мне сим знанием.
– Это было испытание кровью. Знаешь, что это такое?

Пантера нахмурилась, кивнула. Да, знала. Специфика жизни девочки из трущоб.

– Я ненавижу их. Ненавижу так... Даже слов нет, чтобы описать, как! Но понимаю, что без них я - никто. Они уже защитили меня, от конкурирующей банды, и теперь... В общем...

– Ты не хочешь возвращаться, но у тебя нет выбора, - произнесла она. Я кивнул. Да уж, точно, врач! Самый настоящий лекарь!

– Не переживай, Хуан, - продолжила она с улыбкой и мягкостью в голосе.
– Ты не первый. И не последний. Нужно принять это. Просто принять.

– Но я их...

– Хуан, от нас в этой жизни мало что зависит, - продолжила она, и мне становилось легче от одного звука ее голоса.
– Мы должны идти тем путем, который уготовил всевышний. А на этом пути мало достойных людей, поверь.

– Верю, - качнул я головой.

– Надо уметь уживаться, уметь работать с теми, что есть. Находить общий язык. Искать компромиссы с собой и с совестью. Искать выходы. Ненавидеть может каждый, не каждый может понять и сделать так, чтобы эта ненависть шла на пользу.

– Они жестокие, - попробовал найти аргументы я, понимая, что те рушатся прямо у меня на языке, еще не воплотившись в звук.
– Для них жизнь человека - ничто.

– Но для тебя ведь все не так, правда?
– она вновь улыбнулась.
– Главное, кто ты, кем ты остаешься после общения с ними. Если подстроишься, изменишься, станешь, как они - это одно. Если подчинишь, изменишь сам, или хотя бы просто научишься использовать их жестокость во благо - это другое.

И еще, Хуанито. Они были и будут, независимо от тебя и твоих желаний. Они просто есть. Потому или ты принимаешь это, или уходишь. Но так, как уходить тебе некуда, ты прошел испытание кровью, то дорога у тебя только одна.
– Она показала на вены на запястьях, но я в тот момент подумал о веревке и потолке.
– Потому, что они сделают это гораздо болезненней. Я встречалась с разными мальчиками, в том числе плохими, а сейчас мой парень вообще из эскадрона - знаю, что говорю.

– Так что взрослей, Хуан, - подвела она итог.
– И решай для себя, как ты будешь это принимать, на каких условиях. Совесть не абсолют, с нею можно договориться, и я больше скажу, нужно. Иначе в этой жизни дорога будет только одна.

А теперь иди ко мне, я соскучилась...
– томно выгнулась она, и я почувствовал, что соскучился тоже.
– Там вроде еще осталось вино, неправда ли?..

* * *

Мне было хорошо, хорошо душой. И так хорошо не было никогда.

Мы разговаривали. О чем, что именно обсуждали - не помню, но я все больше и больше успокаивался. Злость и безудержная ярость, что гнели меня последние несколько дней, уходили, будто их и не было. Один раз заговорили на скользкие темы, и я было сорвался, но произошло чудо - Пантера уперла руки в бока и заорала на меня. Кричала не голосом, интонацией, с напором. И я вдруг пришел в себя, ощутив пустоту, тряску рук и горький привкус во рту, как обычно бывает после приступа.

Такого со мной никогда не происходило. Ярость берсерка бывала сильной, бывала не очень; иногда я мог с нею справиться, удержаться, иногда для этого требовались внешние факторы, как то скручивание или укол успокаивающих препаратов. Но никогда, НИКОГДА приступ берсеркизма не проходил от простого крика хрупкой девушки.