Чтение онлайн

Она хотела сказать что-то еще, но промолчала. Наконец, улыбнулась и выдавила:

– Ну что ж, Хуан, тебе виднее! В вопросах "золушек" равных тебе вряд ли можно найти!

Я напрягся, по кончикам пальцев пробежала дрожь.

– Что вы имеете в виду?

Но она не стала уточнять, мудро уйдя от темы:

– На, вот. Возьми.
– И протянула книги.
– Смотри, с возвратом.

– Зачем?

– Так сказать, для расширения базы. Почитаешь, переваришь их, выведешь свою мысль и расскажешь. Им ведь никто никогда ничего не рассказывал, Хуан, - ее голос дрогнул, глаза вновь ушли в сторону.
– Это никому не было нужно. Они сами никому не были нужны - какие книги?

Марселла сделала паузу.

– Они выросли без всего этого. Так может хотя бы ты подаришь им сказки?

– А не поздновато ли?
– задумчиво покачал я головой, рассматривая полученные книги.

– Мне кажется, никогда не поздно.

Она вздохнула.

– Это книги семьи моего мужа, им не одно поколение. Может, благодаря тебе, девочкам найдется что рассказать своим детям, в отличие от нас?

– Спасибо!
– вновь покачал головой я

– Не за что.
– Улыбка.

Марселла направилась дальше, в противоположную сторону, я же медленно, листая книжки, побрел в двести сорок восьмую, где ждали девчонки.

Когда я вошел, воцарилась тишина. На мня смотрели... Ну да, шестьдесят пар глаз, не меньше. А может и больше - способность быстро оценивать количество "противников" перед собой, вбиваемая на занятиях, внезапно куда-то испарилась.

– Привет, - выдавил я.

Пауза нарушилась, по залу пошла шумовая волна. Со мной здоровались, кто-то спрашивал, как там мама, как все прошло. Абсолютно все были в курсе, что у нее сегодня день рождения, и что "змеюка Мишель" не разрешила мне остаться на воле на ночь. Сочувствовали. Переживали. Хлопали по плечу, подбадривали. И, наконец, когда я сел на учительский стол, предварительно проверив, чтобы случайно не активировался терминал, начали затихать и рассаживаться. Столов и стульев не хватало, но этим уже озаботились - вдоль стенок стояли ряды свежепринесенных вещей, на которые можно примостить зад - не только стулья, но ведра, тюки, набитые чем-то рюкзаки.

Я оглядел присутствующих. Да, девчонки. Все они, от четырнадцати и старше. Никому не нужные, выросшие без любви. Волей случая попавшие в элитный отряд королевы, став "мясом", отходами политики. И гордящиеся этим - ибо это гораздо лучше той жизни, что ждала бы после приюта. Но не переставшие от этого быть простыми девочками, которым хочется немного любви, немного ласки, и такой вещи, как сказки на ночь.

Я понял, какую сказку расскажу. Нет, я не знал до этого - я никогда не знаю заранее, что буду рассказывать. Что тогда, перед трибуналом, с "Белоснежкой" Марты, что с "Мальчиком-с-пальчик", что с "Золушкой" - для меня самого это таинство. Истории "стреляют" сами, в последнюю минуту. И сегодня я расскажу им о любви. О великой любви и великой жертвенности ради любимых.

Я - сказочник, меня уже начали так называть, выдавливая этим безликое прозвище "Чико" и еще более бессмысленное "Ангелито". Это мой дар, мой талант, и я не собирался зарывать его в землю. Я буду дарить, я буду рассказывать, буду учить. Не ради мифического авторитета - плевать мне на него. А просто потому, что так надо. Теперь, после диалога с Марселлой, понимаю, насколько сильно надо. И что больше некому.

– В открытом море вода совсем синяя, как лепестки хорошеньких васильков, и прозрачная, как хрусталь, - начал я.
– Но зато и глубоко там! Ни один якорь не достанет до дна: на дно моря пришлось бы поставить одну на другую много-много высоких башен, чтобы они могли высунуться из воды! И на самом дне моря живут русалки.
– Я сделал загадочную паузу, рассматривая заинтересованные глазенки всех без исключения слушательниц. Кто-то, наверняка, знает эти сказки. Но все равно все сидят, молчат, понимая, что знать - это одно, а прикоснуться к таинству - совсем другое.

– Не подумайте, что там, на дне, один голый белый песок, - продолжил я.
– Нет, там растут удивительнейшие деревья и цветы...

– Не подумайте, что там, на дне, один голый белый песок; нет, там растут удивительнейшие деревья и цветы...

Марселла стояла перед завихренным в половину стены экраном, показывающим аудиторию, и внимательно смотрела на парнишку, пытаясь прочесть его по глазам, жестам и интонации. Она втягивалась в магию его голоса, как и сидевшие вокруг него девчонки, понимая, что это неправильно. Она - взрослая женщина, мать семейства, у которой двое своих детей. Но так было, и с этим невозможно спорить.

– Сказочник!
– вырвалось у нее.

– Так точно!
– раздался сзади голос одной из операторов.
– Кровь берет свое, сеньора!

– Кровь?
– Она обернулась, стараясь напустить грозный вид. Получалось плохо.
– Ты сказала, кровь?

– Ой, да что вы, мы все понимаем, - отмахнулась оператор, старательно сдерживая упрямую улыбку.
– Только неофициально все и так всё знают.

– Знать и догадываться - разные вещи, - заметила она.
– А как будет звучать для остальных "догадываться" из ваших уст...

– Сеньора, смотрите, - ее напарница выдала на боковую стену окно программы сличения лиц. На которой в исходных параметрах красовались портреты Хуана и... Ее королевского величества. И цифра, неприлично высокая цифра процента сродства.

– Видите?
– продолжила второй оператор.
– Близкородственная связь второго рода. То есть, или кузен-кузина, или дядя-племянница, или тетя-племянник. Иного не дано. Это и вправду так, сеньора. И не надо смотреть такими глазами, мы может и умные, но не уникумы. И то, что ПОКА никто из наших подобного не сделал, не значит, что не сделает никогда.

– Вот-вот, - поддержала первая оператор.
– В свободном доступе можно найти с полдесятка программ сличения. Так что... Мы ничего никому не скажем, само собой, но это вопрос времени.

Марселла вздохнула и прошлась к своему креслу. Села, вытянула ноги. Да, ситуация та еще.

– Вы понимаете, девочки, что стоит на кону?

Обе ее подчиненные кивнули, опустив глаза в пол.

– Кто бы что ни сличал, вы должны быть могилой. Ибо, если что, ее величеству будет все равно, кто о чем догадывался. Ей будет нужен "паровоз". Знаете такой термин?

Девочки знали.

– Дайте-ка мне картинку игровой, ракурс "B".

Через секунду вместо результатов программы сличения перед ней развернулась картинка... Совершенно пустой игровой. Вечером! В самый "час пик"!

В центре, на стене, висел переливающийся трехмерный портрет улыбающегося Юрия Гагарина, в шлеме с надписью "СССР". Под портретом, большими буквами, переливалась же надпись: "Сказки становятся реальностью".

– Да уж, сказочники, мать их!..
– вырвалось у Марселлы, после чего она вновь откинулась назад и превратилась в слух.

– ...Больше всего любила русалочка слушать рассказы о людях, живущих наверху, на земле, - продолжал вещать мальчишка, и было в его голосе что-то собирающее, и одновременно убаюкивающее.
– Особенно занимало и удивляло ее, что цветы на земле пахли...

Девчонки. Она перехватила управление камерой и осмотрела их лица. Да, он на время стал центром их вселенной, они поражены диковинкой, небывалой ранее в истории корпуса. Но Марселла поняла и другое. Они отплатят ему. Тем же, что дает он им сейчас. Любовью. Самопожертвованием. Готовностью идти до конца. И много чем иным. Интересно, Лея сама понимает, какую создает бомбу?