Чтение онлайн

— Как водится. По паям. На рабочие руки.

— Дык ключ-то мой.

— Это старатели не считают. Ну можно тебе ещё один пай зачесть за ключ. По рукам? Седлай лошадей, поедем в контору. Сдадим золото и сразу накупим што надо. Лопаты, кайлы, опять же железа на крючья для тюрюков.

…Управляющий прииском раздраженно ходил из угла в угол по тесному кабинету.

— Идиот. Боже мой, какой идиот. Вырвать ружье из рук хозяйского сына. «Не могу видеть глумления над человеком». Да какое твоё собачье дело до чужих людей? И Ваницкий хорош — «немедленно выгнать». Как его выгонишь? Он же ссыльный, приписан к нашему прииску. И руки золотые. Без него на промывальной машине зарез.

Дверь приоткрылась.

— Кто там? — закричал управляющий. — Вон!

Дверь захлопнулась. Но тут же вновь приоткрылась, и показалось испуганное лицо приказчика. Управляющий швырнул в дверь пустую чернильницу.

— Я, кажется, ясно сказал…

— Никак не можно потом… Золото новое принесли… Вы наказывали — хоть в полночь.

— Чего ж ты молчишь? Тащи его сюда и деньги на оплату тащи. Ж-живо!

«Новое золото! Может быть, новый ключ! Эх, как оно вовремя!»

Совсем недавно управляющего пригласил в свой кабинет Ваницкий. Посадил в глубокое кресло, налил рюмочку смирновки.

— Закуси сардинкой, господин управляющий. Ну как? Хороша? Хочешь ещё рюмочку?

Выпил. Похвалил:

— Хороша.

— Хороша? — Аркадий Илларионович дружески похлопал управляющего по колену и вдруг, как хлыстом, ожег — Хозяйскую сардинку мы любим, хозяйскую смирновочку мимо рта не пронесём, а хозяйские интересы пусть чёрт соблюдает?

Управляющий поперхнулся.

— Это как понимать? В каком смысле?

— В самом прямом. Другие прииски у меня растут, на других приисках новые ключи открывают, а у тебя? Управляющий есть, — загнул палец, — прихлебателей в конторе, как сельдей в бочке, — загнул второй палец, — а новых запасов золота, — сложил кукиш и поднёс его к самым глазам управляющего, — вот. Может быть, у тебя есть новый ключ на примете? Может быть, приятный сюрприз хозяину приготовил, с-сударь!

Вспоминая разговор с хозяином, управляющий вытер платком повлажневший лоб. Что он только не делал в последние годы. Сколько направлял в тайгу отрядов на поиски золота, сколько спирта влил в глотки приискателей, о которых ходил слушок, будто новые золотоносные ключи знают. Часами выслушивал их пьяную болтовню. Сам с ними ездил в тайгу. Сам! На лыжах ходил. И всё без толку.

Приказчик ввёл в кабинет Устина, положил на стол кучку денег, отошёл и замер у порога. Устин оробело щурился от яркого света, от сверканья крашеного пола. Взглянув на рослого, важного барина, стоявшего у большого полированного стола, оробел ещё больше.

— Здравствуй. Как звать тебя?

— Устином.

— А по батюшке?

«Сон в руку», — подумал Устин. Ответил степенно:

— Отец мой Силантием был.

— Садись, Устин Силантьевич. Откуда ты к нам приехал?

— Чего?

— Деревни какой?

Вопросы следуют один за другим. Управляющий не отрывает от Устина взгляда. Тот совсем теряется.

— Рогачёвские мы.

— Рогачёвский? Хорошее село. Знаю. И люди там все хорошие. Да ты присаживайся. Откуда золото у тебя?

— Чего?

— Золото, говорю, откуда?

— Прохожий дал.

— Да ну? За что ж он тебе его подарил?

— Чего?.. — не дождавшись второго вопроса, ответил — За фатеру. Жил у меня. Харчился.

— Откуда он сам, не знаешь?

— Да мы без интереса. Попросился ночевать. А откуда он — нам ни к чему.

— Богатый, видно, прохожий…

— Чего?

— Прохожий, спрашиваю, богатый?

— Да кто его знает. Прохожий и всё.

— И долго он у тебя жил?

— Не особо. Если б долго, так, поди, знал, откуда он и куда.

— Врёшь ты всё. С каких это пор в деревне за ночлег полсотни отваливать стали? А?

Устин молчал… Плеснула мысль: «Полсотни? Батюшки, сколько». И сразу другая: «Попался. Как дурень попался. Да кто ж его знал, что эти три золотинки полсотни стоят?»

А управляющий так, между прочим, повернулся к приказчику и говорит:

— Помнишь того мужичка? Лицо, как у святого угодника, а посидел полгода в клоповнике у пристава, оказалось, пристукнул кого-то в дороге, и вся недолга. Золото-то у него такое же было. Точь-в-точь.

Мороз пробежал по спине Устина.

— Я не такой, ваше скородье. Я…

— Знаю, что не такой, — перебил управляющий. — Поэтому и говорю с тобой по-хорошему… Пока господин пристав ещё почивает.

— Ваша скородь, да зачем же нам пристав? Невинен я.

— Как же невинен? Нашёл новый ключ с золотом и скрываешь, а тут земля Кабинета его императорского величества. От кого скрываешь? От самого государя? Тебе вроде нехорошо стало. Может, водички хлебнешь?

— Сделайте милость… дайте…

— Ты хороший мужик, Устин Силантьевич. У тебя семья, дети. Хозяйство. Подумай о них. — Управляющий наклонился к Устину и доверительно зашептал — У нашей конторы есть разрешение искать золото. Можно так сделать, будто это ты не самовольно копал, а по договору с нами. Мы тебе ещё за работу заплатим.

Мысли Устина мешались.

— Ну, возьми свои деньги и подписывай договор, — наседал управляющий.

— Чего?

— Договор, говорю.

— Я, ваша скородь, неграмотный, — мялся Устин, пряча в карман деньги.

— Крестом подпиши, а мы свидетелей позовем, и вся недолга. Как называется ключ?

— Не знаю. Вот как перед богом.

— Не знаешь? Ну так и запишем — ключ Безымянный.

— Безымянный, — изумился Устин. Откуда управляющий знает, как называется ключ, где Ксюша нашла золото?

— Безымянный, — повторил управляющий. — Безымянный впадает…

— Сударь, подойдите к окну на минутку.

Голос спокойный. Даже любезный, а управляющий изменился в лице.

— Слушаю вас, Аркадий Илларионович.

Ваницкий в шёлковой белой рубахе, подпоясанной шнурочным пояском с кистями, в соломенной шляпе, стоял шагах в трёх от окна и большим пальцем показывал за спину.

— Он ещё здесь? С-сударь!

— Аркадий Илларионович, поверьте, я сразу приказал ему уходить, — и закричал вдогонку сутулому человеку в чёрном, что встал вчера между Валерием и Егором — Эй, немедленно с прииска! Если ещё раз увижу…

— Послушайте, — шептал приказчик побагровевшему управляющему, — кто без него на золотомойной машине работать будет? К тому же он ссыльный. По нашей просьбе приписан к прииску.