Чтение онлайн

Найдя в справочнике Версаль, она стала искать хоть какое-нибудь знакомое имя, пусть даже полузнакомое. Она сказала номер телефона, назвала себя, извинилась, сославшись на обстоятельства, и стала расспрашивать.

– У нас, мадам?
– ответили ей...- Нет. Еще ничего нет. Но нам говорили о Кламаре.

О Кламаре? Она повесила трубку. Скорее телефонную книжку! Она позвонила в мэрию. Подождала: никто не ответил, В жандармерии то же самое. "Очевидно, в Кламаре идут бои", - подумала она. Просматривая список абонентов, она наткнулась на телефон богадельни. Набрала номер. Тут ей ответили.

– Да, да! Они здесь, они на дороге. Их даже отсюда слышно.

– Кого? Американцев?

– Да нет же, французов. Армия Леклерка. Эх, если бы не дежурство, я бы, уж поверьте, тоже был там.

Агнесса расцеловала Ирму.

– Они в Кламаре!

– А это ближе Версаля?

– Еще бы! Но только не вздумай безумствовать здесь, в нашем квартале. Они еще не в Париже. Займись ребенком.

В порыве признательности Агнесса вызвала Версаль и сообщила, что "они" в Кламаре. Затем повесила трубку и позвонила на улицу Ренкэн.

– Тетя Луиза, армия Леклерка в Кламаре! Это мне известно из самых достоверных источников. Они проходят по шоссе.

– Ой, детка, у меня прямо голова кругом идет. Если бы ты знала, что у нас дома делается!

– Боже мой! Что у вас такое случилось?

– Не у нас. Но сейчас только что арестовали семью с третьего этажа. Коллаборационистов.
– Ну и что?

– Обрили обеих дочек. Прямо на улице. На моих глазах: я стояла у окошка. Обрили наголо. Это было ужасно.

– О, тетя Луиза, самое главное, что они в Кламаре! Кончив разговор, Агнесса позвонила на авеню Ван-Дейка. Трубку сняли не сразу, к телефону подошел Валентин.

– Валентин, французская армия проходит через Кламар. Это из официальных источников. Скажи об этом нашим.

– Нашим? Они в подвале.

– Сегодня? Что это вас вдруг разобрало?

– А то, что в конце авеню Гоша стоит немецкий танк.

– Подумаешь! Я тебе говорю, а ты...

– Покорно благодарю. Когда башня танка поворачивается, наш особняк попадает прямо под прицел.

– Ладно! Иди в подвал. Только скажи нашим, что они в Кламаре.

Агнесса никак не могла хранить эту весть про себя и решила поделиться ею еще с кем-нибудь. Она пыталась припомнить кого-нибудь из своих знакомых, кому можно позвонить немедленно, и не нашла никого более подходящего, чем госпожа де Мофрелан.

– Маркиза больна, у нее неврит, - сказал слуга.
– Она не подходит к телефону. Она просит ее извинить.

– А мадемуазель Сибиллы у вас случайно нет?

– Мадемуазель Сибилла здесь завтракала, но сейчас она уехала на велосипеде в бассейн.

– А! Хорошо. В таком случае передайте от моего имени мадам де Мофрелан, что армия Леклерка подходит к Парижу с юго-запада. Я хочу ей сообщить: они уже в Кламаре.

Агнесса решила прекратить телефонные звонки. Но часов в шесть она вдруг заметила в чердачном окошке стоявшего напротив дома маленький сине-бело-красный флажок.

– Ирма! Люди уже вывешивают в окнах флаги. Давай скорее водрузим наше знамя!

Длинный шест с обмотанными вокруг него цветными полотнищами наконец-то увидел свет. Уже давно было устроено специальное приспособление за неимением настоящего флагштока: целая система из толстой металлической проволоки, привязанной к ставне окна гостиной. Десять минут ушло на поднятие стяга, и трехцветная волна медленно скатилась вниз, потом ее надуло ветерком, веявшим с авеню Виллье. Рокки захлопал в ладоши. Агнесса открыла калитку и перешла на противоположный тротуар, чтобы со стороны полюбоваться творением своих рук. Вернувшись в садик, она застала Ирму, отбивавшейся от четы привратников, которые умоляли ее о чем-то с бледными от испуга лицами.

– Мадам, снимите флаг, вас честью просят. Нас жильцы послали.

– Им не нравится мой флаг? Так вот, плевать я на них хотела. Ирма, поди посмотри, кто звонит.

Звонили бойцы Сопротивления - трое подростков с карабинами наперевес, с засученными рукавами и повязкой на голой руке.

– Снимите!
– приказал командир.
– Слишком рано. Из-за вас будут стрелять по дому.

– Но уже час назад они были в Кламаре. Армия Леклерка.

С помощью привратника молодые люди стащили знамя.

Часов в десять, когда все уже погрузилось во мрак, радио объявило, что одно из соединений Леклерка расположилось на площади Отель де Билль.

– Нет, не могу сидеть дома, - сказала Агнесса.
– Ирма, ляг на мою постель и оставь дверь в комнату Рокки открытой.

– А куда вы идете?

– На площадь Отель де Билль. Хочу их видеть, этого нельзя пропустить. Дай мой плащ. Пойду переулками, чтобы меня не задержали по дороге. Когда я вернусь, знаешь, что будет? Мы с тобой вдвоем выпьем за их здоровье по стакану шампанского. Бутылку я припрятала.

После полуночи она возвратилась домой, разбитая усталостью, и тяжело рухнула на стул.

– Ну как?
– спросила Ирма все тем же возбужденным тоном.
– Скорее, рассказывайте! Что вы видели?

– Ничего. По правде говоря, ничего не видела. Меня к ним просто не подпустили. До улицы Сен-Мартен я легко добралась, но там оказалась баррикада, и притом самая настоящая, с вооружейными людьми. Издали я различила свет, силуэты при свете автомобильных фар. Тут человек, который меня остановил, сказал: "Вы же их видите; вон эти тени - это они и есть". "Правда? Можете мне в этом поклясться?" - "Клянусь, а теперь возвращайтесь-ка домой..." Но, знаешь,- добавила Агнесса, - если говорить по правде, ничего я не видела.

На следующий день с первыми лучами солнца флаг уже развевался на ветру. Прочно врытое в землю древко, наклоненное под нужным углом, его сшитое из занавесок полотнище царило над всем садиком. Ирма выскользнула за калитку; побежала сначала направо, потом налево и вернулась, еле переводя дух.

– Мадам, от площади Ваграм до площади Терн только его и видно!

Агнесса еще в халатике, еще не выходившая из своей тесной спальни, подняла голову и посмотрела на трехцветное чудо, надутое ветром, как парус. Врытый в землю флаг доходил до окон второго этажа и поистине украшал весь фасад. Жильцы с верхнего этажа уже не протестовали.

Ирма вновь куда-то убежала и принесла из своей комнаты огромный портрет генерала де Голля. Еще при немцах она приобрела его у какого-то деголлевца, который воспроизводил эти портреты с фотографии и продавал их под носом у властей по тридцать пять франков за штуку. Бесстрашная Ирма повесила это священное изображение над своей постелью. А теперь она потребовала, чтобы Агнесса приколола его к их флагу.

– Ну, подумай сама, - убеждала ее Агнесса.
– Во-первых, весь эффект пропадет. А во-вторых, твой портрет разорвется при любом порыве ветра, добавила она, щадя чувства Ирмы.