Чтение онлайн

— Зачем это? — спрашиваю шёпотом не то про украшения, не то про поцелуй.

— Моя невеста не может явиться на семейное сборище без драгоценностей, — поясняет Гесс, — вот ещё браслет и серьги.

Он достаёт из кармана байкерской кожаной куртки ещё две коробочки и, открыв, подаёт мне. Серьги я надеваю сама, а с браслетом требуется помощь. Непослушные пальцы подрагивают, я не могу застегнуть его самостоятельно. Гесс это замечает и помогает справиться с застёжкой, а я опять чувствую кожей невесомые прикосновения проворных мужских пальцев. Это какая-то настоящая пытка удовольствием! Невыносимо находиться в подобной ситуации…

В ситуации, когда очень хочется продолжить, но делать этого нельзя.

Я пребываю в страшном смятении, но, к счастью, время не резиновое, и мне пора ехать. Григорий ещё раз повторяет инструкции, выдаёт ключ от задней калитки, который я кладу в клатч к телефону, и усаживает меня в машину.

Я на заднем сиденье совершенно одна. Остаюсь наедине со своими страхами, сомнениями и эмоциями. Это очень-очень деморализует и заставляет нервничать всё сильнее.

Пока меня везут на место будущего преступления, я глубоко задумываюсь обо всем, что происходит со мной последние дни, и прихожу к неутешительным выводам: всё плохо. По уму, мне нужно уволиться из «Созвездия». Ведь ясно как день — спокойной работы у меня в этом доме уже не будет. После того, через что мы прошли с Вязьминым и пройдём с Гессом, эти двое меня в покое не оставят. Интересно, почему они выбрали своим доверенным лицом именно мою неприметную кандидатуру?

Потому, что моя фамилия Удачина? Смешно! О чем резиденты могут попросить в дальнейшем, даже в голову не приходит, потому что страшно представить. Но я уверена — у них фантазия куда богаче моей! Они придумают!

К тому же, в случае с Гессом, существует дополнительный риск — мои дурацкие чувства. Совершенно нежданные и незваные. Глупые и опасные. Они ни к чему хорошему точно не приведут.

Да. Уволюсь.

Мысли так меня занимают, что дорога пролетает незаметно, и вот мы уже останавливаемся на гостевой парковке у настоящего замка. Я вздрагиваю, когда водитель открывает заднюю дверь и протягивает мне руку. Ну что ж, ни пуха ни пера, Рита.

Выхожу и иду к распахнутым воротам по ведущей к крыльцу дорожке. Устеленной ковровым покрытием дорожке, надо заметить. И непросто к какому-то там крыльцу, а к стоящему у его подножия натуральному трону. Его я вижу издали. И тех, кто расположился прямо около него — тоже.

На троне восседает пожилая женщина с высокой причёской и в диадеме. На вид ей девяносто ни за что не дать. Может, лет семьдесят — максимум. Держится она прямо и с достоинством, как настоящая королева. А расшитое золотой вышивкой шоколадное платье в пол только подчёркивает статус дамы — ясен день, это и есть бабуля Гесс.

Справа у трона, облокотившись на спинку, стоит её сын Эрнест — очень видный мужчина, который на свои шестьдесят пять тоже не выглядит. Красивый, статный, стильный, и их сходство с Григорием очевидно. Слева Наталья. Выглядит жена Эрнеста улетно! Сегодня она в темно-вишнёвом длинном платье, подчеркивающем её потрясающие формы, и неизменных каблуках. А тёмные локоны собраны в замысловатую причёску, открывающую длинную шею. И даже стервозно-надменное выражение лица её не портит.

Гессы смотрят на меня с лёгким изумлением — ясно дело, они понятия не имеют, кто к ним пожаловал, — и колени мои начинают подрагивать. Как бы не рухнуть! Иду вдоль фонариков, которые включены, несмотря на то, что на улице светло, и повторяю как мантру: Виолетта Рудольфовна, Виолетта Рудольфовна…

Не дохожу пару метров то трона, склоняю голову, легко улыбаюсь и говорю, как учили:

— Здравствуйте, Виолетта Рудольфовна, поздравляю вас с юбилеем. А Гриша уже приехал? Меня зовут Маргарита, я его невеста.

Лица родственников Григория выражают совершенно разные и очень сложные гаммы эмоций. Распознать их непросто, но самая удивительная у Натальи.

Глаза мачехи Григория вспыхивают угрозой, ноздри трепещут, и корпусом она еле заметно подаётся вперёд. Раскрывает рот, демонстрируя острое желание уличить меня во лжи, но это длится короткое мгновенье, и Наталья приходит в себя. Видимо, спохватывается, что её заинтересованность или излишняя осведомленность по поводу личной жизни пасынка может вызвать вопросы.

— Вот это новость! — радуется бабуля. — Эрни, ты слышал?! Гришенька придёт, и у него есть невеста!

Наталья поджимает губы, её просто раздирает от желания поинтересоваться: кто я такая и почему вру, глядя прямо в глаза пожилой женщине?

А мне и без неё стыдно. Очень хочется, чтобы поскорее все закончилось, но даже по самым оптимистичным прогнозам слинять из резиденции Гессов у меня получится не раньше чем через час — Григорий сказал, что калитка должна быть открыта к пяти вечера, а сейчас только четыре.

— Вижу, мама, вижу… — тянет Гесс-старший, оглядывая меня очень внимательным взглядом, и обращается ко мне: — Но, милая девушка, моего сына пока нет, и мне очень удивительно ваше, так сказать, самостоятельное явление на наш празднике. Может, у вас есть приглашение?

О, да! Я бы тоже очень такой незваной гостье удивилась и затребовала подтверждение статуса. Неловко — просто жуть как! Но хорошо, что я знала о подобном варианте развития событий и была к нему готова.

— К сожалению, приглашения нет. — Глаза Натальи вспыхивают злорадством. — И я представляю, как это выглядит, — лопочу извиняющимся тоном, и моё смущение сейчас играет только на руку, — но вот… — Достаю телефон и включаю голосовое от блудного сына семейства Гесс и даю его прослушать. — Мы вместе собирались ехать, а потом Гриша прислал это, и я... Ох, простите. Так неловко. Я, наверное, его за воротами подожду, — почти шепчу, когда фальшивка заканчивается.

Наталья презрительно ухмыляется. Не нужно быть телепатом, чтобы прочесть её мысли. Они звучат примерно так: «Пф-ф, зая? Да ты для него безликая тень, а никакая не невеста. Я знаю, что он на рыбалке!» Зато в глазах Эрнеста Гесса появляется тепло — ему явно жалко молодую, красивую и глупую меня, которая связалась с его ветреным сыном.

Одна бабуля не считает происходящее чем-то выходящим из ряда вон. Она улыбается мне во весь рот голливудской улыбкой и протягивает руку. Я подхожу и пожимаю её. Ох, надеюсь, я не ошиблась, и мне не надо было её целовать.

— Не выдумывай, милая. Что за глупости ты говоришь? — говорит бабуля. На это и был расчёт. — Наташа, проводи девочку к другим гостям.

А вот на это не было. Ну или Григорий подобный вариант решил не освещать. Гад!

Злая мачеха хищно скалится и делает приглашающий жест. Иду в дом. А что мне делать? Предчувствую пару шпилек в свой адрес и не ошибаюсь.

— Что за бред вы с Гришей придумали? Зачем он тебя прислал? — цедит Наталья, как только мы скрываемся за дверью. — Или ты сама, такая ушлая, решила поохотиться в рыбном месте, зная, что его тут не будет? Как ты подделала сообщение?

— Что вы такое говорите?! — ахаю я и останавливаюсь посреди шикарного фойе. — Гриша говорил, что вы бываете резки в выражениях, а я, наивная, ему не верила.

Хлопаю глазами, полными слез. А как им в них не стоять? Страшно же! У меня с перепугу прямо актёрский талант появляется. Может, не ехать на стажировку за границу, а пойти в актрисы? Они вроде тоже хорошо зарабатывают, если востребованные.

— Он правда приедет? — недоверчиво спрашивает Наталья, ведясь на мой спектакль.

И я вижу её нервозность. Она прикусывает губу, сжимает и разжимает кулаки, а глаза её бегают. Мне кажется, что она боится приезда пасынка, но и одновременно с этим ждёт его.