Чтение онлайн

Если Тиана позволила телохранителям выспаться, то сейчас нам это в минус. Будут бдительнее. Значит, все-таки придется использовать проводника. Тем более, что он не против.

Вероятнее всего, этот перегон лучше просто переждать — Ксивен наверняка попытается выяснить судьбу шестерки, если еще ничего не знает, а на следующей станции попробует связаться со своими настоящими хозяевами. Интересно, а если он этого не сделает? Какие у них запасные варианты? Есть еще кто-то в поезде? Вряд ли у них есть возможность дежурную команду на каждой станции, чтобы если шестерка или еще кто перестанет выходить на связь, на следующей же остановке в поезд садится замена. Это слишком сложно, дорого и ненадежно, даже без оглядки на ограничения по связи и скорости. Не настолько ценен даже такой агент как Ксивен, а нейтрализовать графа можно и в Тероне.

Тагрис говорил, что по Валенару мы будем ехать еще сегодня и большую часть завтрашнего дня, это еще пять станций, границу Восточной Аларии пересечем ближе к ужину, там ночь и весь следующий день, да снова ночь и утро прихватим. Это еще четыре станции, причем одна из них пересадочная, если можно так сказать — Восточную и Западную Аларии соединяет кольцевой железный путь, пересекающий все идущие к столице линии. А в этом есть смысл — грузопотоки, идущие между провинциями, не забивают столичный узел. Потом еще один день — и две остановки — по столичному округу. То есть, считая сегодня, поздним вечером третьего дня наш экспресс прибудет в Терону. Хм, а мне почему-то казалось, что быстрее доберемся…

С одной стороны, это хорошо, что поздним вечером — легче затеряться в толпе. С другой — не только мне. В-третьих, в такой час лучше устроиться в первой попавшейся гостинице, чем пытаться сесть им на хвост или полночи искать дом, к примеру, барона Фогерена, в городе, в котором никогда прежде не был. Даже если вдруг выяснится, что где-то у меня в памяти лежит подробный план Тероны, он, скорее всего, будет… несколько устаревшим. То есть, по аналогии с уже имевшими место пробелами в моих познаниях, составлен он будет лет тридцать назад, самое меньшее. А то и раньше. А я как-то не удосужился спросить у Венкрида, как давно ему принадлежит этот дом. То же самое можно сказать об особняке графа или о резиденции маркизы. Тем более, что адрес последней мне и вовсе неизвестен. К тому же, вероятнее всего, заночуют они все по какому-то одному адресу. И не факт, что это не будет какая-нибудь конспиративная квартира по линии Серой Стражи или даже из личной коллекции графа Урмарена.

В конце концов, граф предупрежден и не однажды, да и без этого принял бы меры на случай нападения. Так что, наверное, действительно будет лучше сразу решить вопрос с ночлегом, а с утра уже шататься по Тероне. При свете дня и городская стража добрее.

В дверь постучали. Очень тихо. Потом чуть громче.

Это не Тагрис. Проводнику незачем таиться. Тогда кто?

Мелькнувшую было мысль о револьвере задвигаю подальше. Внутренний страж молчит, а он, хотя и поубавил прыть в последние недели, меня пока спасать не забывал.

Слегка сдвигаю дверь — меня еще не видно, но уже хорошо слышно.

— Кто там?

— Таннер? Это Ольта. Помнишь меня еще?

Мда, недолго пушки не стреляли, недолго прятался в тени. Открываю дверь шире. Точно, Ольта. Правильный шаг со стороны маркизы — служанку никто не будет пасти так же, как ее госпожу.

Ольта шла в ресторацию, передать пожелания госпожи насчет обеденного меню. Попутно несла мне записку от Тианы. Когда я пропустил ее внутрь и закрыл дверь, Ольта сначала обняла меня, потом уселась напротив. Помолчала, собираясь с мыслями.

— Знаешь, Шай, я бы сама за тебя дочку сосватала, будь у меня дочка. Хороший ты парень. Даже если б не ты мне жизнь спас да здоровье сохранил. Не делай такие глаза, я не дурочка, чую, где чья рука прошлась… Потому Тиану я осуждать не стану — за то, что в тебя влюбилась. Плохо, конечно, что не дворянского ты звания. Но как по мне, лучше ты, чем какой-нибудь герцог Ханаранский… Видала я его, герцога этого, не раз… редкая сволочь. Только беда будет, если прознает кто. Потому всеми богами заклинаю тебя — не используй ее в своих планах, какими бы они не были. У нее ведь нет никого, кроме меня, по сути. Муж хоть и не любил ее, но уважал больше, чем родной отец. Только муж умер. Детей нет. Родня покойного маркиза ее ненавидит. Отец, брат и сестры дорогу забыли, когда поняли, что она не намерена потакать всех их прихотям… Я очень надеялась, что у них с бароном сладится, хоть и знала, как они сошлись. Но, видно, не судьба. Эх… Ладно, идти надо, не могу же я целый час отсутствовать. Ответ писать будешь? Не спеши, я перед ужином еще загляну. Да, что ты здесь, пока никто не знает. Граф Урмарен, правда, сказал вчера ее светлости, что не удивится, если вдруг узнает, что ты все это время был рядом. Но тихо так сказал, никто кроме нее и барона, этого не слышал… А письмо сожги потом. Не оставляй.

Ольта ушла. Убедившись, что никто не видел, как она ко мне заходила, закрываю дверь и сажусь к столу. Разворачиваю письмо.

Честно говоря, ожидал, что это будет любовное послание. Но я ошибся.

Сжечь сразу по прочтении это письмо было за что.

В моем распоряжении был список бойцов графа с такими внятными описаниями, что я мог не сомневаться, что узнаю каждого из них при встрече — тех, кого разглядел из окна вагона, я опознал сразу же. Пароль на сегодня для тех, кого бойцы не знают в лицо — я не знал бы его, даже если бы остался в команде. Очередность дежурств телохранителей барона и маркизы, а также Ладера и его людей. Адрес дома маркизы в Тероне был в этом письме единственной строчкой, которую я мог бы сохранить без риска для здоровья. Хотя, пожалуй, лучше было бы и этого не делать. Запечатлев в памяти текст, я сжег листок и тщательно растер пепел. Потом приподнял верхнюю часть оконной рамы, высунул руку в набегающий поток воздуха и разжал пальцы.

А потом добрых полчаса тупо смотрел на лежащий передо мной лист бумаги.

Что я могу ей написать?

Наверное, пришли она мне любовную записку, выбрать линию поведения было бы проще. Но, по сути, я получил лишь "сопутствующую информацию". Из которой, скорее всего, смогу воспользоваться лишь наименее секретной частью — тем самым адресом. И очень хочется думать, что так и будет. Но что мне делать с ее телохранителями? Похоже, граф ничего ей не сказал — чтобы не вызвать подозрительных для этой парочки изменений в ее поведении. Парочки — потому что наверняка и Тилен под подозрением. Вряд ли граф не считает важным, что именно он закладывал записку для того сержанта. И сомневаюсь, что Ладер забыл об этом упомянуть. Вопрос лишь в том, какова роль Тилена — паренек на подхвате, равноценный Ксивену агент или даже начальник над Ксивеном, старательно держащийся в тени.

Так ничего и не придумав, прячу бумагу и карандаш. Чем заняться-то? Спать не хочется. Для обеда слишком рано, да и сыт пока. Мешок переупакован уже раз надцать. До следующей станции еще не меньше часа, если я правильно понял Тагриса утром. До захода солнца будет еще одна, и еще одна ближе к полуночи.

Пейзаж за окном тем временем все меньше напоминает северные окраины. Луга и поля, рвущие лесные массивы на лоскуты, здесь встречаются гораздо чаще. Наверное, только изрядные перепады высот не позволяют местным аграриям развернуться на полную. Кто-то мне говорил, что Валенар — одна из самых богатых провинций империи, причем именно за счет того, что кормит не только себя. Промышленность тут не слишком развита, в основном выделка тканей да производство всяческих сельхозмашин.

За дверью прокатывается волна мутного шума. Видимо, кто-то из пассажиров первых вагонов решил наконец-то позавтракать. Кто? Какая разница, мне все равно не стоит высовываться.

Спал я, наверное, плохо. Потому что, к собственному удивлению, едва прилег — сразу задремал. Разбудил меня Сигрел — снова слегка взвинченный. Похоже, держать себя в руках ему удавалось с трудом.

— Слушай, все, как ты сказал! Приперся тип — примерно твоих лет, или чуть постарше, повыше тебя малость, волосы черные, худощавый такой, но крепкий. Думаю, горазд подраться. Но вежливый такой… Сунулся в те купе, а там уже другие люди едут, он ко мне, ну а я отвечаю, как ты научил — мол, типа получили телеграмму, сразу и сошли в Дигероне. Он сразу такой охреневший стал на мгновенье, а потом взял себя в руки и говорит — фигня, мол, верно все, говорили типа ему, что могут раньше сойти. Сунул мне монету — это тебе за беспокойство, не говори, мол, никому, не надо — и ушел.

— Куда ушел?

— А вот тут-то самое интересное и начинается. В последний вагон он направился. Хотя пришел с этой стороны.

Опаньки.

— Долго его не было?

— Нет, минут пять, не больше. Как я понимаю, кого-то хотел в седьмом найти.

— Нашел?

— Похоже, нет. Больно озадаченный назад ушел. Балес — ну, проводник из седьмого — сказал, что он у него спрашивал про кого-то. Имя даже называл, внешность описал и на какой станции сесть мог, тоже упомянул. Только Балес никого такого не видел.