Чтение онлайн

— Я вызову полицию!

— Конечно, вызовешь. Когда мы уйдем!

Не опуская пушку, я делаю шаг вперед. Женщина до такой степени обозлена, что угроза ей нипочем. Муж пытается удержать ее, схватив за руку. Не оборачиваясь, я делаю знак, и Конрад сует мне листовку. Я кладу ее на колени женщине. Та машинально начинает читать, лицо ее постепенно проясняется.

— Здорово! Под таким текстом я бы и сама подписалась. Думаете, поможет вам эта бумажка?

— Как знать, может, другим тоже понравится.

Женщина передает листовку мужу. Тот не разделяет ее восторгов по поводу нашего пропагандистского материала. Прочтя до конца, он выразительно сплевывает:

— Бред собачий!

Я не ввязываюсь в спор с фотографом, за меня это делает его дражайшая половина: теперь она горой стоит за нас. Деликатным покашливанием Конрад дает понять, что работа закончена. Он поднимает с пола брошенную фотографом листовку и, аккуратно сложив, прячет в карман.

Когда ребята уходят, я шаг за шагом пячусь к двери.

— Сейчас я запру вас. Не забудьте вызвать полицию!

Мужчина хватает со стола первое, что попалось ему под руку, — скоросшиватель — и запускает в меня. Выбросив ногу, я подошвой отбиваю подачу. После чего запираю дверь и мы сматываемся. За то время, пока фотограф и его жена выберутся наружу и воспользуются телефоном, надо смыться как можно дальше. Надеюсь, «пострадавшие» поднимут грандиозный переполох.

Взревев, мотоциклы срываются с места, мы выезжаем с улицы, не включая фар. В условленном месте нас поджидают остальные участники операции. Распределив листовки, еще раз бегло уточняем детали. Конрад досадует, что мы так мало успели размножить.

— Не беда, — утешаю я. — Если понадобится, в следующий раз поищем мастерскую с более совершенной техникой.

— Чего ради ты распустила язык? — обрушивается на меня Мартин. — Как только фотограф передаст разговор полицейским, коллеги моментально вычислят тебя. Кто еще умеет так трепаться, кроме Денизы Врай?!

— Разговоры в сторону, скорей за дело!

Той ночью на город обрушивается форменный снегопад. На окраинах и в фешенебельных районах с эстакад, с крыш домов, с высоких оград сыплются «снежинки» формата А-4, в почтовые ящики забрасываются вчетверо сложенные листки. Не обойдены вниманием редакции газет, радиостанции и телевидение. То тут, то там раздаются звуки сирены, на бешеной скорости проносятся полицейские автомобили. Прохожие на улицах наклоняются, подбирают листки с тротуара и спешат к ближайшему фонарю.

Как выясняется впоследствии, волонтеры моей летучей бригады перевыполнили задание. Для большего пропагандистского эффекта парни проникали в самые невероятные места: в подземные гаражи, ночные бары и кинотеатры, специализирующиеся на прокате порнофильмов. Листовки с программным текстом «Юстиции» падают в почтовые ящики полицейских участков, подсовываются в будки больничных швейцаров, остаются у бензоколонок и детских садов.

К назначенному сроку собираются все мотоциклисты, кроме одного. После нескольких минут взволнованного ожидания появляется и последний участник. Подкатив к нам, он срывает с себя шлем и с видом бывалого авантюриста заявляет:

— Ничего страшного. В одном месте увязались было легавые, но мне удалось оторваться. Я свернул в парк, и полицейские промчались мимо. Правда, я влип в другую историю. В парке чуть не наехал на влюбленную парочку, мужик обозлился хуже некуда. Представляете, трясет у меня перед носом кулаками, а у самого штаны нараспашку, и я вижу, как дубинка его опадает и повисает сморщенной тряпочкой. Ну тут меня такой смех разобрал, ржу — не могу остановиться, а мужик вконец озверел, набросился на меня, хотел стащить с мотоцикла. Спасибо, девица его удержала, а я поскорее смылся.

— Давай свою табличку!

Парень слезает с Мотоцикла, отдирает от номеров самоклеющуюся пленку, прикрывавшую подлинные цифры. Один из ребят собирает фальшивки, чтобы уничтожить их разом. Настроение у всех настолько приподнятое, что среди этого безудержного ликования я чувствую себя старухой и с трудом удерживаюсь, чтобы не прикрикнуть на ребят. Жаль отравлять радость, ведь им наверняка ни разу не доводилось участвовать в подобном приключении. Двое затевают спор по поводу перчаток, которые всем велено было надеть на время акции, и я вынуждена рассудить спорящих: да, на бумаге остаются отпечатки пальцев, и по ним можно идентифицировать преступника.

Разумеется, я предварительно выяснила у Конрада, не зарегистрирован ли кто из парней в полицейской картотеке, но ведь ребятам не обязательно это знать. Не говоря уж о том, что необходимо было внушить им чувство опасности. Наконец я все же не выдерживаю и вылезаю со своими занудными наставлениями:

— Держите язык за зубами, не вздумайте проговориться — никому, ни одной живой душе, ясно? Ни-ко-му! Пока о нас ничего не знают, нас будут бояться и дело может выгореть. Но если выяснится, что все это блеф, расправы не миновать.

Конрад жестом останавливает меня, и я умолкаю. Мы разъезжаемся по домам.

Обхватившие мою талию руки Мартина сухие и теплые. По дороге домой он не проронил ни слова. Я ставлю мотоцикл у края тротуара и касаюсь рукой капота припаркованной поблизости «мазды». Вот это да! Крышка капота еще не успела остыть, значит, Даниэль тоже не коротал вечер у телевизора.

Даниэль лежит в постели и делает вид, будто спит сном праведника. Я не тороплюсь обвинить его в обмане. Забираюсь к нему под одеяло, чуть прижимаюсь и не обманываюсь в своих ожиданиях: Даниэль сперва сонно бормочет нечто невнятное, а затем отзывается на мои прикосновения.

Какое-то время спустя, когда можно бы и уснуть, убеждаюсь, что сна у меня ни в одном глазу. Я отчетливо вижу перед собой хольденовских бандитов: всей сворой они наваливаются на Даниэля и нещадно избивают перед объективом кинокамеры. Картина на редкость живая и динамичная, но ничуть меня не развлекает. А предмет моих тревог и опасений спит — на сей раз непритворным сном. Он поворачивается ко мне спиной, я прижимаюсь к нему животом и ногами, охваченная желанием слиться с ним, раствориться в его теле.

И тут меня вдруг разбирает смех. Видела бы меня сейчас мама!.. Я ничегошеньки толком не знаю об этом человеке, понятия не имею, где он пропадает изо дня в день, но мыслями и поступками всецело на его стороне, стараюсь проникнуть в тайны его тела, так же как он постигает мои, мы спаяны причудливой цепочкой взаимных чувств…

Когда я открываю глаза, из окна струится солнечный свет, из кухни доносится аромат свежего кофе, а из радиоприемника, пущенного на полную громкость, раздается взволнованный голос диктора: