Чтение онлайн

Уго обещал, что вскоре выработает план.

— Я знаю один секрет, который открывает многие двери, — не похвастался, а просто сообщил он.

Мариус даже не поинтересовался — каким же секретом собирается оперировать Уго. За последние недели душа Мариуса почти изжила свою природную любознательность. Она прошла между несколькими жерновами, которые применяет создатель для обработки вверенного ему грубого материала. Сначала душу эту смяла, расплющила, покорежила смерть Расмуса, после чего Мариус окончательно распрощался со своим щенячьим интересом к жизни. Затем Мариус успокоился и, при активном воздействии Любовника, приучил себя к мысли, что ледяное равнодушие и покорность злу — высшее благо человеческого сознания. Предательская жара Пустыни Гномов растопила эту иллюзию. Да и Любовник куда-то подевался. По мере приближения к Трем Горам почтение к смерти восстановилось в прежнем объеме. Но восприятие жизни у Мариуса стало новым — более объемным. Он вновь научился ценить прелести бытия — а, когда это происходит во второй раз, цена прелестей удваивается. Мариус понимал, что гибель друга не забудется никогда. Но трагедия эта перестала заслонять собою весь мир. Ей удалось выдолбить в душе Мариуса глухую нишу, где она и залегла. Зачем? Может быть, чтобы олицетворять собою вечную истину древних — "Помни о смерти"?

В логове Крона душу Мариуса вывернули наизнанку и напялили на тот же каркас. Мариус стал спокоен и сосредоточен. Но время от времени к горлу подкатывала тошнотворная неуверенность — в себе, в окружающих, в жизненных целях. Когда наступали такие минуты, Мариус напоминал себе ребенка, едва научившегося ходить и стоящего посреди пустой комнаты. Все стены одинаково далеки, добраться до них — почти безнадежно. Что делать такому ребенку? Можно стоять на месте до прихода взрослых. Можно набраться смелости и, рискуя упасть, отважиться на пару шагов до ближайшей стены. А можно вернуться к испытанному способу передвижения — ползком. Это надежно. Но, между тем, как хочется выглядеть самостоятельным человеком, умеющим ходить!

После нескольких мучительных попыток Мариус убедился, что ходить пока не может. И тогда с удовольствием мазохиста опустился на четвереньки. Он перестал искать решения. Решения приходили сами собой. И приходили почти всегда. Убедившись, что жизнь не стоит на месте, Мариус окончательно успокоился. Когда-нибудь, утешал он себя, я встану на ноги и пойду, куда захочу. А пока… Рожденный ползать — куда ты прешься?

О кольце Крона Мариус не думал, научился не замечать этого сомнительного украшения, которое уже врастало в палец, становилось частью плоти и не ощущалось как инструмент влияния. Мариус не знал, для чего в действительности служит кольцо, и предпочел не мучаться догадками.

Они плыли по Сили на торговом судне некоего Севери — того самого легендарного знакомца Барбадильо, который в свое время впервые доставил шута-изгнанника к истоку великой реки, к окрестностям Кабы. Севери без разговоров принял на борт всю компанию, стоило только Уго отрекомендоваться другом Барбадильо. Мариусу было не очень по душе попасть в приятели такого афериста, но он рассудил, что это явно лучше, чем еще одно сухопутное путешествие по Джангу.

Барка Севери под громким названием "Крылья удачи" поджидала именно Уго, Мариуса и чумазую девчонку из леса. В этом не было никакого сомнения, потому что, приняв компанию на борт, Севери тотчас приказал поднять паруса. Удивительное дело, но "Крылья удачи" шли порожняком. Севери пытался объяснить этот коммерческий нонсенс. По его словам, «Крылья» шли в ярмарочный город Гайано, где Севери планировал провернуть кое-какие операции. Мариус поверил. И, как оказалось зря. Высадив честную компанию в ярмарочном городе, Севери развернул свое судно и, опять же порожняком, стремглав унесся назад, вверх по течению!

Странные и необъяснимые вещи продолжали преследовать Мариуса. В Союзе свободных общин на него обрушилась лавина гостеприимства. Стоило Уго шепнуть пару слов хозяину дома, постоялого двора, церковного приюта — и хмурые физиономии аборигенов преображались, сочась радушием. Нежданых гостей встречали чуть ли не с цветами. Бесспорно, Уго знал адреса дружественных людей в Союзе. Но откуда, черт возьми?

Догадка пришла неожиданно. Мариус вспомнил рассказ Барбадильо о его первом путешествии в Пустыню Гномов. Великий проходимец тогда сравнил Союз с секретной шкатулкой. Ошибаются те, говорил он, кто считает эту страну непроходимой для чужестранцев. Пересечь ее, говорил он, проще простого. Надо только знать нужных людей.

Барбадильо их знал. Уго тоже. Это не могло быть совпадением, это — закономерность. Мариус прибавил к своим рассуждениям историю с малиновым плащом, и задал себе вопрос: что все это доказывает? То, подытожил он, что странная и внезапная близость, постигшая Барбадильо и Уго, далеко не случайна: они, конечно же, подчинены одному командиру и выполняют общую работу.

За своеобразными фигурами Уго и Барбадильо Мариус увидел какую-то захватывающую историю. Проникнуть в нее было заманчиво, но Мариус заставил себя успокоиться. Если Уго до сих пор не пошел на откровенность, значит, секрет огромен по размерам, и лезть в него — только себе вредить.

И Мариус избрал промежуточный вариант. В уголке души он отвел место для интереса к тайне Уго. Мечтать о ее разгадке можно сколько угодно, главное — не разгадывать, не переходить грань мечты. Есть такие тайны, как говаривал сам Уго, которые сжирают людей, к ним прикоснувшихся. Мариус принимал это как правило. Глупо сходить с ума из-за необъяснимых событий. Попробуем просто жить. А жизнь — она обычно дает ответы на все вопросы.

Решив не прикасаться к тайне, Мариус последовательно оказался перед необходимостью изменить отношение к Уго. Именно тайна вставала между ними непреодолимым барьером. Изъяв ее из личных отношений, Мариус успокоился. В конце концов, Уго всегда был таким — никогда полностью не раскроется, всегда что-то у него в рукаве припасено. Он с самого начала играл в свою игру, ничего не объясняя. Так что в этом смысле ситуация не изменилась. Уго был союзником в путешествии к Пустыне Гномов. Он остался таким же союзником и сейчас. Раз я, убеждал себя Мариус, раньше считал его надежным товарищем, нет причин отказывать ему в доверии теперь. Дойдем вместе до Смелии. На этом пути Уго незаменим. После встречи с герцогом Бони подумаем, что нам делать дальше.

В предместьях Смелии Мариус рассказал Уго о герцоге Бони. Уго оценил сведения по достоинству и надолго задумался. В конце концов, высказался он следующим образом:

— Лучше бы ты рассказал мне все сразу, а не выдавал в час по чайной ложке. Ну, да ладно. Больше ничего добавить не хочешь?

Мариус хотел, но не стал.

Из "Хроник Рениги" аббата Этельреда:

"Тем временем война с Талинией подходила к концу. На первый взгляд, силы соперники сохраняли почти равные. Но на всех направлениях Рогер II держал нити военных действий в своих руках.

Завершить кампанию предполагалось походом в Южную Талинию. Возглавить его поручили, конечно же, королевскому зятю Тору Куменду. Как и все в этой войне, операция была превосходно подготовлена. Войско ренов ни в чем не знало недостатка. Продвижение вдоль южного берега моря Изабеллы весной 536 года было стремительным и победоносным. … На подступах к Смелии есть рыбацкое поселение Кантана. Ему суждено было войти в историю, ибо как раз здесь решилась судьба войны. Сюда стянул все свои наличные силы Коладо Кумитари, Южный Герцог Талинии.

Силы Кумитари были весьма значительны: более 60 тысяч пехотинцев и почти 25 тысяч конников, из которых 8–9 тысяч — тяжеловооруженные рыцари. Последние должны были рассечь знаменитую фронтальную атаку ренов. Армия Куменда по численности уступала талинскому войску, но это было победоносное войско, силы которого удваивались с каждым новым успехом.

Имея время на подготовку, талины возвели хитроумные оборонительные сооружения. Наиболее занятным из них стал каменный лабиринт. Перед ним Кумитари выстроил легкую пехоту — приманку для ренов. Вступив в соприкосновение с врагом, эта передовая часть должна была организованно отойти через проходы в лабиринте — и нападавшие оказывались в каменной ловушке, где их следовало уничтожить отборными войсками.

План вполне мог сработать. Но, когда уже стало известно о приближении ренов, в штаб Кумитари явился никому не известный человек с просьбой принять его по делу государственной важности. Проситель, по имени Саржи Бони, показался герцогу безумцем либо диверсантом. Он предложил талинскому полководцу отказаться от тщательно подготовленного плана сражения, и даже более того — выдать противнику этот план. Не веря своим ушам, герцог услышал, что ему предлагают сделать это ради верной победы. Саржи Бони имел другой план, который он назвал "обман в обмане". Выдать ренам военную тайну он придумал для того, чтобы убедить противника в сугубо оборонительных намерениях талинов. На самом же деле талины будут атаковать — но как раз в тот момент, когда армия Куменда, весьма, кстати изнуренная переходом, сама будет готовиться к наступлению, успокоенная ложными сведениями из вражеского лагеря.