Чтение онлайн

Он решил осторожно изучить помещение. Что-то блеснуло справа. Мариус посветил шпорой. И отшатнулся в испуге. На него уставилась дико оскаленная морда. Прошептав: "Спаси, Господи!" — он приложил три пальца к сердцу и опасливо двинулся далее.

В круг света попала темная масса. Мариус пригляделся. Из темноты выступила выточенная из камня фигура какой-то ирреальной рыбы с длинным приплюснутым носом. Изделие покоилось на подиуме. Свет шпоры как бы притягивался рыбой, впитывался ею — и потом, усвоенный и переработанный, образовывал внутри, в грудном отделе фигуры, золотистый шар. Заинтересовавшись этим эффектом, Мариус шагнул вперед. И наткнулся на что-то, издавшее колокольный звон. Мариус сунул шпору за пазуху и замер. Сейчас, сию секунду отворится дверь — и войдет солдат, а может, не только солдат…

Темнота душила Мариуса. Он ждал, торопя неизбежное. Но солдат не шел. Неужели пронесло? Мариус позволил себе вздохнуть — получился вздох облегчения. Миллиметровыми шажками Мариус побрел к своему лежбищу в алтаре.

Оставалось совсем немного. Мысленно Мариус уже устраивался там, в этом алькове. Но тут произошло то, вероятие чего даже не рассматривалось. Задняя стена (глухая, по предположениям Барбадильо) раскололась. В ней прорезался большой проем, метнув на Мариуса сноп ослепительного света. Прикрыв глаза, Мариус разглядел сквозь слезы фигуру хранителя реликвий с могучим фонарем в руке.

Хранитель стоял на пороге — на расстоянии вытянутой руки. Пальцы Мариуса схватили первое, что подвернулось. Ничего удивительного, что подвернулась шпага Вульвера. Издав всасывающий звук, хранитель свалился, загромоздив проход. Мариус едва успел перехватить фонарь. Похоже, шпага пронзила хранителю сердце. Мариус механически вытащил оружие из тела убитого. Последняя конвульсия — и хранитель окончательно перестал существовать.(Непонятно, зачем было его убивать? Можно было просто оглушить.)

В голове Мариуса господствовала леденящая пустота и гулял сквозняк, выметавший из мозгов любую мысль. Мариус переступил через тело хранителя и прошел узким и коротким коридорчиком, который вел в другое помещение. Ясно: тут обитает хранитель и его верный пес, то есть огнебородый служка. Ошибка, подумал Мариус. Хранитель обитает отныне в иных сферах. А служка — Он пока в нашем мире. Хотелось бы знать, где конкретно.

Рефлекторно, на автопилоте соблюдая все меры предосторожности, Мариус нырнул в ночь. Темнота бывает всякой. Для Мариуса сейчас она могла стать спасительной. Пошли мне Бог удачи, подумал Мариус. Он не часто обращался к Богу. Просто ему редко так остро хотелось выжить, как сейчас. Ему показалось, он понял то важное, ради чего стоит выжить и пройти путь до конца. Ничего конкретного, впрочем, он не успел осознать, так как приходилось действовать очень быстро.

Так. Тыльная сторона часовни. Черт, как давит на мозги свежий ветер! Теперь, не мешкая — в ближайший проулок, подальше от часовни. Запутать следы, попетляв по черно-красном городу, чей траурный окрас каким-то образом ощущаетая даже в темноте. А шпагу вкладывать в ножны рановато.

Совершенно неожиданно Мариус выскочил на площадь Великого Аспарагуса. Резко тормознув, он заметил, что инертный солдат продолжает миросозерцательно торчать у арки, для блезира иногда поигрывая мушкетом. На стволе оружия бликовал лунный свет

Ночь Мариус провел у стен гостиницы, на клумбе, среди фосфоресцирующих штокроз. Голова его пылала. Мысли в нее по-прежнему не шли. Мир вокруг казался иллюзорным. Не казался, впрочем, а был.

На следующее утро Мариус и Барбадильо стали первыми, кто покинул город Торриче. Они не захотели дожидаться момента, когда обнаружат труп хранителя, поднимут хай и узнают от хозяина гостиницы, что Мариус не ночевал, а явился в диком виде ни свет, ни заря. "Ты станешь ненаказуем, отъехав 10 миль от города", — сказал Барбадильо.

Рано утром 22 июля Барбадильо привез Мариуса назад, в Дару. Он не слишком спешил и старательно избегал прямых путей. Кибитка бывшего шута тряслась на ухабах отвратительных проселков, потом занырнула в лесочек, под сенью которого несколько часов настороженно пробиралась на запад — и, вновь увидев простор, радостно затрусила по бездорожью, по кочковатым пустошам. Барбадильо заметал следы.

Мариус молчал, как рыба, которую он видел в хранилище реликвий. Лишь в убийстве хранителя он признался Барбадильо — и замкнулся в себе. Но для Барбадильо и такого полупризнания хватило, чтобы понять — надо срочно уносить ноги. А когда бежишь, глупо терять время на болтовню, не имеющую прямого отношения к побегу. И Барбадильо оставил спутника в покое. Бывший шут, человек любопытный, конечно, не отказался бы узнать детали происшествия, но убийство — не самая подходящая тема для разговора с убийцей.

Ну, а Мариусом владело ледяное оцепенение. Глубоко внутри, под толстым слоем пепла, что-то ныло. Но лучше было не ворошить пепел.

Мариус почти не замечал, что творится вокруг. Посторонняя жизнь отключилась напрочь. Существовал лишь внутренний мир, и там происходило огромное число коллизий, отодвигавших реальность на задний план. Лишь однажды Мариус вышел из столбняка, обнаружив себя на ночевке в аккуратной березовой роще у какого-то маленького городка. Он стеклянно выглянул из кибитки. Покрытые влагой стройные изящные деревца со стволами настолько белоснежными, что даже в сумерках видно. Рулады сверчков, загадочный шелест листьев. На козлах несет дозор недремлющий Барбадильо. Эта картина врезалась Мариусу в память — и он снова ушел в себя.

Только в Даре, обнявшись с Расмусом, Мариус почувствовал, что жизнь возвращается к нему. И первым делом спросил друга, не появлялся ли Уго.

— Не появлялся, — ответил друг деревянно, выдержал недоуменный взгляд Мариуса, пожал плечами и только после этого отвел глаза, пренебрежительно фыркнув:

— Подумаешь, делов куча!

Мариус задумался. Давно истекли все сроки, назначенные самим же Уго. Ничего не попишешь — придется отправляться без него. Тогда, при расставании, Уго сказал: "Обо мне не думай. У тебя в голове должно сидеть одно — успеть разгадать все загадки в срок. Важнее для тебя ничего нет".

— Подождем еще пару дней, — принял решение Мариус.

— Да ты что — влюбился в него, что ли? — взорвался Расмус.

— Я сказал — подождем, — повторил Мариус, оловянно глядя другу прямо в лоб.

И Расмус счел за благо промолчать.

Эти два дня оказались не так скучны, как можно было предположить, потому что Барбадильо, наконец, поведал двум друзьям свою историю. С ней знаком всякий, кто прочел восхитительные "Хроники Рениги" аббата Этельреда. Мариус с Расмусом «Хроник» не читали. Для них история жизни Барбадильо прозвучала как волшебная сказка, в которой короли и придворные равнозначны драконам, троллям и розоволосым феям, потому что столь же ирреальны.

Итак, Барбадильо рассказал захватывающую сказку о том, как мальчик из предместья — смышленый, рано понявший жизнь, как все мальчики предместья, да еще с исключительным остроумием — попадает ко двору. Тут он проходит славный путь: от ученика сокольничего (чудная должность: свободный график и весь день на свежем воздухе) до придворного шута (должность просто замечательная, хотя и намного более опасная). К нему привязывается король Андреас, но, что хуже, и шут привязывается к королю. Дружба шута и короля не может окончиться ничем хорошим — так же, как и любовь графини и пожарника. Придворные, мысля привычными шаблонами, начинают находить за искренней привязанностью тайный умысел. Избавить короля от общества дурачка, ставшего, по ее мнению, опасным, пытается любовница его величества леди Лотта. Но у нее ничего не выходит. Коварство все же бывает слабее ума. Чего не удается женщине с душой шлюхи, достигает мужчина с сердцем демона — канцлер Хюстерг. Кульминация истории — побег Барбадильо из-под стражи. События развиваются стремительно. Шута заманивают в ловушку, хватают, инкриминируют государственное преступление и доставляют во Дворец правосудия. Следующий пункт маршрута — замок Ульбрар, расположенный за пределами городской черты. Место заточения самых опасных преступников. Из Ульбрарских казематов побег невозможен. Барбадильо понимает: его единственный шанс — сбежать немедленно, из Дворца правосудия, пока противник упивается успехом. Но Дворец правосудия — не постоялый двор, и вырваться из его стен тоже не так-то просто. Барбадильо призывает на помощь психологию. Ведь как относятся к шутам? Разве кто-нибудь воспринимает их всерьез? На этом Барбадильо и строит свою комбинацию. Скрупулезно разыгрывая из себя веселого кретина, не понимающего, в какую передрягу попал, он добивается того, что стражники теряют концентрацию. И уж теряют — так теряют. Начисто позабыв о приказе неотрывно следить за пленным, они перебираются в соседнее помещение. А там — стол, как нельзя более подходящий для игры в кости. И понеслась душа в рай! Под звон стаканов и перестук игральных костей Барбадильо перетирает веревку, стягивающую его руки. Перетирает о край бруса, непонятно зачем торчащего из стены. Нет, как ни старайся, но в любом государственном заведении что-то обязательно недоделано!