Чтение онлайн

– Да, я чувствую это, – кивнул Ричард, всё больше вслушиваясь в мелодию бури.

– Если так, то… – пастырь явно не мог подобрать подходящих слов, и эта ситуация ещё больше сбивала его с толку.

Ричард же решительно направился к выходу, но застыл на пороге:

– Вы сказали, что Лес не всегда такой, как в легендах. Вы говорили про бури?

– Да. Раньше их не было.

– Тогда почему они происходят сейчас?

– Лес сердится, но далеко не на нас. Тут завелось нечто похуже непослушных жителей и заблудших теней. Что-то куда более тёмное и злое. Ты точно не хочешь остаться?

– Нет. Спасибо, но нет, – решительно ответил мальчик, крепче сжимая рукоять Мелгрома.

– Что ж, ладно, – проговорил пастырь, – Помни – огни Лурата будут всегда светить для тебя и для всех тех, кто сбился с пути. Удачи, Ричард.

***

За пару мгновений мрак бури без остатка проглотил Лурат. Не осталось от деревушки ни церкви, ни огоньков на крышах. Лишь редкие всполохи молний время от времени разделяли Ричарда от окружающей темноты. Но и этих кратких моментов хватало, чтобы понять – Лес расступается перед мальчиком, указывает ему путь. Песня с трудом пробивалась сквозь шум ливня и завывания, и свист ветра. Дождевые капли безжалостно хлестали по щекам, заливали глаза, но Ричард уверенно шагал вперёд. Чудесная мелодия будто вела его за руку, а Мерглом надёжно согревал решительностью и волей. Ветер бушевал не на шутку, но даже он почитал Лес, огибая его стройные деревья и не решаясь позволить им даже вздрогнуть от порывов. Мрачная гремящая буря, казалось, была только ворчливым гостем в этих краях. И какими бы чёрными не были тучи, как бы отчаянно не лил дождь – деревья были неизменно величественны, нависая над миром нерушимыми и благородными тенями-стражами. Каждый шаг давался Ричарду с большим трудом, будто непогода решила отыграться хотя бы на нём, накидываясь на мальчика всеми своими силами.

Противоборство со стихией с каждой секундой вытягивало из Ричарда всё больше и больше сил, а в шуме ветра и грома постепенно угасала и песнь Леса. Но мальчик всё не бросал попыток успеть за ней сквозь бурю. Казалось, что Песнь была огоньком света, защищающим его от холода и мрака. И пока она звучала – всё было возможно.

Лязг.

Ричард тут же замер, вслушиваясь в завывания и громыхания.

Лязг!

Нет – ему не послышалось. Стальное бряцанье где-то впереди зловеще и сердито вмиг заглушило все звуки бури.

Лязг!

Стих ветер. Гром и молнии больше не осмеливались показываться из-за туч.

Лязг!

Песня растворилась вместе с дождём.

Лязг!

Неумолимый звон стали избавился ото всех, кто мешал ему. Теперь во всём мире остались только он и Ричард. Один на один.

ЛЯЗГ

Какая-то неведомая сила уперлась Ричарду в спину и заставила его сделать шаг навстречу леденящему источнику звука. Ещё шаг и ещё, ближе к неизбежному. Одежда уже давно насквозь промокла и отяжелела в несколько раз, холод пронизывал до костей, но Ричард смог ощутить это только сейчас. И всё же мальчик продолжал шагать, будто заворожённый, погружённый в жуткий сон наяву, не в силах сопротивляться.

Неожиданно ноги Ричарда не погрузились в опавшую красно-оранжевую листву, как было раньше, а с глухим звуком уперлись во втоптанную землю дороги. И мир вдруг стремительно ожил: дождь бешено застучал по листве, отчаянно взвыл ветер, возмущённо заурчал в небесах гром. Но тьма больше не обступала мальчика со всех сторон. Дорогу мягко-жёлтым светом освещало несколько фонарей, висевших под крышей вместительной крытой повозки. Фривольно развалилась она посреди широкого тракта, чернильная, от колёс до крыши, и больше похожая на огромную бочку. Ещё больше поражал тот факт, что в повозку никто не был запряжён – как чей-то необычный домик она застыла в не менее необычном месте. Ричард хмыкнул, вспомнив Лурат – это место всё состояло из странностей. Но тут мальчик чуть было не подскочил на месте, оглянувшись по сторонам: лязг исчез так же внезапно, как и появился. А Песня? Ричард вслушался в бурю, но прежде, чем он что-либо успел расслышать, дверца повозки-бочки распахнулась.

Но не успел он сделать и несколько шагов, как дверь «домика» распахнулась, добавив дороге тепла и ещё немного нежного жёлтого света.

– Входи, юноша, – донёсся из кареты старушечий голос. Он хоть и казался дрожащим и слабым, но на удивление спокойно пробивался сквозь шум бури. – Нечего в такую погоду шататься.

Ричард попятился было назад, но ветер будто нарочно накинулся на него с новыми силами. Дождевые капли стали вдруг, как осколки ледяного стекла. Они злобно вонзались в лицо, вынуждая искать укрытие. Свет же из двери издевательски нёс вместе с собой замечательный аромат сдобы, а угасающие от бури язычки домашнего тепла и уюта всё же успевали добраться до мальчика и коснуться его щёк, перед тем как раствориться в безжалостном ветре. Всё это вынудило мальчика зайти в «домик» и вновь удивится.

Изнутри повозка была гораздо больше, чем снаружи, и выглядела как причудливая лавка на колёсах: множество пылающих свечей, расставленных тут и там с исходящим от них приятным ароматом цветов и мёда; пучки сушёных трав, развешанные под потолком, и огромное количество склянок, баночек и колбочек всех цветов радуги и всевозможных форм и размеров. Вся стеклянная утварь была чем-то заполнена и аккуратно размещена в шкафчиках-витринах и настенных полочках с бортиками, прибитых везде где только можно. Несмотря на это в центре «домика» было весьма просторно, поэтому Ричард не сразу разглядел хозяйку этого места.

В дальнем углу, чуть поодаль от всей этой ароматной цветастости на кресле-качалке сидела не менее странная старуха в чёрных одеяниях. На её голове красовалась такая же, как и одежды, угольно чёрная широкополая шляпа с вуалью, надёжно скрывающая старческое лицо. Старуха явно выбивалась из общих тонов, будто лишний безвкусный элемент интерьера. Но сомнений никак не было – она безраздельно властвовала здесь над всем.

– Проходи, юноша, – повторила старуха таким голосом, будто Ричард был её любимым внуком, которого она не видела очень много лет. Вслед за обращением сквозь чёрную вуаль незнакомки неторопливо просочилось облако табачного дыма. Оно плавно поползло на Ричарда, становясь всё больше и вскоре окружило его волнами спокойствия и согревающего тепла. Через пару мгновений мальчик ощутил, что вся его одежда как по щелчку пальцев высохла и теперь благоухала приятными ароматами. Дверь за его спиной тихо захлопнулась. Внутри повозки воцарилось такое спокойствие, что можно было легко решить, что буря давным-давно отступила. И лишь небольшое, едва уловимое поскрипывание досок напоминало о буйстве стихии снаружи.

– Ты можешь переждать эту Его истерику здесь. – проскрипела в такт доскам старуха, – Мне нечего предложить тебе из еды и питья, но можешь сесть на пол – он весьма уютен и чист.

– Спасибо, я лучше постою, если вы не против, – не зная, что ещё ответить, сказал Ричард.

– Как тебе в Лесу, юноша? Нашёл, что искал? – Будто не замечая ответов мальчика, продолжила старуха.

– Я не знаю, – пожал плечами Ричард, уже смирившись со странными вопросами жителей Леса.

– Вот как, – задумчиво протянула старуха и принялась раскачиваться в кресле, попутно прикладывая к губам сигарету на длинном серебряном мундштуке. Повисла неловкая тишина, и Ричарду на миг даже показалось, что хозяйка просто забыла про него, растерянно стоящего среди свечей и склянок.

– А Мерглом? – неожиданно поинтересовалась старуха, выпуская новое облако дыма.

– Откуда вы…

– Ах, вот же он, – старуха прервала Ричарда на полуслове, – Прости, не сразу заметила его за спиной. Что ж, юноша – я чту правила Леса, но и всегда держу слово…

Пусть вуаль и была из плотной чёрной ткани, Ричард всё равно отчётливо видел золотозубую ухмылку старухи. Хозяйка повозки напоминала собой старую кошку, пусть и повидавшую жизнь, но не растерявшую при этом блеска аристократичной породы. И как бы старуха ни зарывалась в траур и не пряталась в тени огромной шляпы – грация и изящество проступали из каждого её движения и жеста. Волны возвышенности, исходящие от старухи, с каждым мгновением накатывали на Ричарда, очищая его взгляд, позволяя ощутить настоящий облик повозки. Нет – кареты. Лавка на колёсах постепенно обретала иной вид – всё внутри неё, каждая склянка со странной жидкостью, превращались из товара, в сокровище, реликвию чего-то забытого и древнего. В различных баночках теперь мальчик видел не нечто неизвестное, а законсервированные кусочки прошлого – странных крошечных существ, насекомых и частей чего-то, о природе которого задумываться явно не хотелось. И сама хозяйка этого места удивительно преобразилась. Ричард больше не видел в ней торговки или жуткой колдуньи – перед ним важно восседала графиня из затерянного прошлого. Скорбящий Коллекционер утраченных реликвий.

– Этот ветер, – задумчиво проговорила старуха и снова поднесла мундштук к губам. – Он навевает воспоминания. Куда ярче, чем Песня. Иногда Ему не хватает чего-то первобытного, дикого. И пусть буря вырвет несколько его драгоценных древ – разве нет ничего ценнее глотка жизни?.. Знаешь, мальчик, есть одна история, такая же древняя, как и это место. Она в точности передаст весь образ.

***

Как-то жил один король в одной маленькой стране. Он был благороден и велик в делах своих, но как бы ни были чисты и добры его поступки – никто не мог их оценить по достоинству, ведь королевство было слишком мало… Однако то, что было за пределами государства, правителя не слишком и волновало. Он жил ради своего народа. И так год за годом король совершал добрые дела для окружающего его мира, и в его светлую голову даже на мгновение не закрадывалась дурная мысль. Королевство процветало, а люди в нём были на удивление милы и гостеприимны, беря пример со своего владыки. Но как-то раз король проснулся от того, что кто-то в глухую беззвёздную ночь бросил в окно его замка камень. «Ничего, – подумал король, – пустяк. Просто случайность. Мои подданные слишком добры, чтоб сделать такое намеренно.». И он продолжил править дальше, донося народу добрые мысли. Но спустя время, снова в тёмную ночь кто-то выбил окно в замке огромным валуном. Король удивился и не на шутку перепугался силе вредителя. На следующий день он обратился к людям своего маленького королевства: «Разве кто-то не понял того, что я говорил все годы моего правления? Жизнь есть добро. Поступки должны нести только свет, а не тьму!». Люди услышали своего правителя, радостно покивали головами, соглашаясь с каждым его словом, и разошлись по своим делам, собственно, как и всегда… Но в ту ночь король больше не спал. До самого утра он поджидал вредителя, уверенный, что если закроет глаза, уснёт на мгновение – снова случится что-нибудь плохое. Но зло не суеверно. Злу не нужно «особого момента», и оно не привыкло ни с кем советоваться, когда и как ему являться. Поэтому под самое утро замок короля загудел и затрясся, а потом кто-то с треском вырвал одну из замковых башен. Как ни старался перепуганный король, в суматохе и столбах пыли он так и не смог найти преступника. И вот, полный желания отыскать и наказать вредителя, он издал указ. «ВСЕ ЛЮДИ, БУДЬ ТО ДЕТИ ИЛИ СТАРИКИ, ДОЛЖНЫ ЯВИТЬСЯ К ЗАМКУ НЕ ПОЗЖЕ ЗАХОДА СОЛНЦА!». Король собрал на широкой площади всех своих подданных, а вокруг них расставил стражу. Он приказал людям стоять на площади до самого утра, пока вредитель себя не выдаст. А каждый, кто осмелится попытаться уйти – получит удар плетью. Суровая выдалась ночь, но на утро замок остался целым. Король был в гневе: «Все эти годы мою чистую и праведную душу никто не ценил по достоинству! Мою доброту, мои благие дела воспринимали как должное! И вот она благодарность?!». И вечером король собрал всех подданных на площади вновь. В этот раз он был решительно настроен поймать вредителя. Но на утро снова никто не признался, а замок был цел. «Так значит тебе не жаль своих родных и друзей?! – взревел взбешённый король, – прячешься за всех тех, кому ты дорог?! Так тому и быть! Стража – пусть каждый ощутит на себе вкус плети!»