Чтение онлайн

Мария рассеянно следовала за Гарри по одной из старинных торговых улиц.

– Смотри, вот здесь можно выйти на площадь с церковью Сэн-Джулиан, – показал Гарри вперед, сверяясь с картой.

– Сан-Дзулиан, – машинально поправила его Мария.

– А ты, я вижу, за несколько дней успела поднатореть в тонкостях итальянского произношения, – усмехнулся он. – И, похоже, не только произношения…

Мария остановилась посреди дороги.

– Что ты имеешь в виду?

Гарри сделал неопределенный жест рукой.

– Ничего особенного. Так… озвучиваю некоторые наблюдения… А знаешь, я прочитал в путеводителе, что здание этой церкви было построено в шестнадцатом веке на спонсорскую помощь… – он заглянул в глянцевые страницы книги, – некоего синьора Рангоне, врача по профессии. – Он обнял Марию за талию и, увлекая за собой, доверительно наклонился к ее уху, так что со стороны могло показаться, будто романтичный влюбленный ведет беседу со своей избранницей.

Мария задумчиво слушала своего спутника, послушно шагая рядом с ним и не предпринимая попыток отстраниться. Для нее подобные знаки внимания со стороны Гарри уже на протяжении нескольких лет были обычным явлением. С самого первого дня их знакомства на курсах итальянского языка Гарри проявлял к ней повышенный интерес. Мария же делала вид, будто не понимает истинной причины выразительных взглядов Гарри, предпочитая занимать нейтральный статус его давней доброй знакомой, но не пытаясь, тем не менее, пресекать осторожные намеки своего друга на более близкие отношения. Лишь временами, когда внимание Гарри казалось ей слишком навязчивым, Мария корректно указывала ему на его нечаянную оплошность, и их отношения возвращались в привычное русло. Подобная тонкая «игра в любовь», по мнению Марии, привносила в их с Гарри жизнь некий пикантный привкус.

– Между прочим, этот самый Рангоне прославился в свое время тем, что написал книгу «Как дожить до ста двадцати лет», – продолжал Гарри свой рассказ. – И это при том, что сам он дожил только до восьмидесяти.

Мария с интересом разглядывала фасад маленькой церквушки, в центре которого был размещен скульптурный портрет какого-то печального мужчины, закрытый решеткой.

– Наверное, какой-нибудь святой? – поинтересовалась она у Гарри, кивнув в сторону портрета.

Он вновь заглянул в путеводитель.

– Не угадала. Это сам синьор Рангоне собственной персоной.

– Правда? А решетка зачем?

Гарри пожал плечами.

– Вероятно, портрет создавался во время пребывания Рангоне в следственном изоляторе, куда его засадили за создание книги, вводящей людей в опасное заблуждение… – предположил он с улыбкой.

– Это защита от голубей, – объяснил стоявший рядом мужчина, судя по выговору, житель Англии.

Мария, устыдившись собственной недогадливости, с упреком посмотрела на Гарри. Вы типичная безмозглая американка легкого поведения, вспомнила она сегодняшние слова Лоренцо.

Мария мягко высвободилась из объятий Гарри.

– Я устала. А вокруг ни одной скамейки… – посетовала она.

– Может быть, заглянем в какое-нибудь кафе? – предложил Гарри.

– Нет, лучше вернемся домой.

Мария направилась в сторону переулка, расположенного рядом с церковью.

Гарри догнал ее и, снова обняв за талию, осторожно привлек к себе.

– Пригласишь меня вечером на чашечку кофе? Так, запросто… по-соседски, – окидывая ее профиль медленным взглядом, поинтересовался он. – Мы ведь теперь соседи. Моя комната располагается на втором этаже, прямо под твоей. Кстати, и меблировка в ней точно такая же. Видимо, хозяин палаццо решил сделать из своего дома своеобразный отель, в котором все номера похожи один на другой. Думаю, он имеет с него неплохой доход, хотя цены, в сравнении с гостиницами, вполне умеренные…

– А ты и вправду не нашел в них свободных мест? – бросив на него взгляд, скрытый темными стеклами очков, спросила Мария.

На лице Гарри появилось удивленно-обиженное выражение.

– Ты мне не веришь?

– Просто этот город считается всемирно известным туристическим центром Италии, и количество отелей должно быть достаточным в любое время года…

– Ты говоришь, как гид с многолетним стажем, – рассмеялся Гарри. – Я так соскучился по тебе за эти несколько дней, – понизил он вдруг голос до шепота. – И безумно счастлив, что ни в одном из отелей не нашлось для меня даже самого маленького местечка, ведь теперь мое место в Венеции будет возле тебя… И, кто знает, возможно, не только в Венеции…

Мария послала ему обворожительную улыбку.

– Давай не будем загадывать на будущее, – попросила она.

За окном солнце медленно клонилось к горизонту, укрывая перистые облака палевой вуалью. Над Большим Каналом вместо обжигающего зноя поплыли легкие сумерки. Мария энергично двигалась по комнате, вытирая пыль с каминной полки, больших полукруглых часов и старинного комода. К высоким сводам потолка уносилась такая же легкая и динамичная, как и ее настроение, известная итальянская песня.

– Ма-ма-ма, ма-ма Мария, – весело мурлыкала она себе под нос, подпевая динамикам новенького, купленного ею всего лишь несколько часов назад музыкального центра.

В углу стояли найденные в небольшой кладовке на втором этаже пластмассовое темно-синее ведерко и изрядно полинялая швабра. В ванной тихо журчала вода, нагретый за день воздух комнаты был пропитан ароматом спелой дыни и свежесваренного кофе. И эта теплая атмосфера домашнего уюта напомнила Марии далекие дни, счастливо прожитые ею с родителями в маленькой московской квартире, давно забытое и ушедшее из ее американского лексикона словосочетание «генеральная уборка», и связанное с ним ощущение легкости, свежести и жизнерадостности. Усердно натирая пол мокрой шваброй, она вдруг заметила возле кровати детскую заколку для волос в виде спелого яблока. Бережно подняв ее с пола, Мария несколько мгновений разглядывала это нехитрое изобретение, затем, задумчиво улыбнувшись, положила заколку на каминную полку, рядом с часами.

– Вот растеряха, – с мягкой иронией проговорила она вслух и вновь вспомнила слова Лоренцо, которые, сколько она ни старалась прогнать их прочь, возникали снова и снова, витая в ее сознании, словно жалящие насекомые: Моей дочери рядом с вами не место.

– Ну это мы еще посмотрим, – со злостью заметила она.

Удовлетворенно оглядев результаты проведенной уборки, Мария, захватив из шкафа короткий светло-сиреневый махровый халат, направилась в ванную. Удобно устроившись посреди воздушного облака пены, окутывавшей ее тело сладким фруктовым ароматом, она расслабленно положила руки на края ванны и мечтательно закрыла глаза, заново переживая впечатления сегодняшнего дня. Прогулка по старинным извилистым улочкам и аккуратным, уютным площадям Венеции, роскошные залы Дворца дожей и многовековые полотна Галереи Академии. Предшествовавший этой прогулке разговор с Лоренцо она старалась больше не вспоминать…

Сколько времени прошло, прежде чем она заметила, что музыка в комнате вдруг смолкла, Мария не представляла.

Странно, подумала она. Время звучания этого диска, судя по указанным на нем сведениям, не менее двух часов… Неужели я пролежала в ванной так долго?

Мария открыла глаза… и увидела вокруг себя непроглядную темноту. Порывисто сев, она попыталась выбраться из ванны, но скользкие от пены руки сорвались с ее гладкой поверхности, и Мария с размаху плюхнулась обратно, разбрызгивая вокруг фонтаны водных брызг вперемежку с белыми хлопьями, мелькавшими в воздухе погрузившейся во тьму ванной комнаты, подобно чайкам над штормящим морем. Посидев несколько секунд неподвижно, Мария глубоко вдохнула фруктовый аромат и, ненадолго задержав дыхание, медленно выдохнула.

– Спокойно, без паники… – громко проговорила она вслух, легонько похлопав себя по щеке. – Ничего страшного. Просто, наверное, лампочка перегорела. Сначала нужно смыть с себя пену…

Мария нашла на ощупь пробку и, выдернув ее, так же на ощупь включила душ. Медленно встав на ноги, она принялась обливать себя водой. Затем, осторожно ступив на холодный кафельный пол, кое-как отыскала халат и, быстро натянув его на себя, попыталась закрыть воду, но это ей удалось не сразу. Один из вентилей никак не желал поворачиваться в нужную сторону. Старательно налегая на него в течение нескольких минут, Мария все же добилась своего. Журчание воды постепенно стихло.