Чтение онлайн

— Прошу! Наша пещерка довольно просторна. Там тепло и сухо, так что гостям будет удобно!

Подавая пример, леди Мирамирэль первой шагнула внутрь.

Дракон не соврал — пещерка действительно была просторной. По углам тут и там, правда, еще оставался мусор, но по сравнению с тем, сколько было выметено, здесь теперь царила идеальная чистота. Леди обернулась на своих спутниц:

— Давайте устраиваться!

Работа закипела. Рыцари вместе со слугами отправились нарезать веток и тростника для устройства лож, а также натаскать камней для очага. Девушки и прислуга вымели остатки мусора и сделали постели для уставших детей. Больного Паномира устроили одним из первых. Видящая тем временем превратила чудом обнаруженные в углу оленьи рога в прекрасный светильник и подманила к берегу достаточно рыбы, чтобы слуги смогли обеспечить всех обедом. Собственных припасов у беглецов было не так много — несколько лепешек, мешок муки, сухие фрукты и кое-какие приправы, способные сделать вкусной даже кашицу из простой травы.

Пока гости устраивались, дракон разлегся на берегу, положив морду на передние лапы.

— Как хорошо, что вы решили тут устроиться, — бубнил он время от времени. — А то нам было там скучно! Совершенно не с кем поговорить! Мы все одни да одни! А теперь у нас есть, за кем наблюдать. Вы такие странные!

Иногда он останавливал кого-либо из девушек или прислуги и задавал им вопросы. Его интересовало все — от имен своих гостей до долготы дня и названия дней недели, а порой из его уст вырывалось совершенно неожиданное: «А что это за штучка приколота у тебя на плече?»

Леди Мирамирэль работала наравне со всеми, успевая еще и следить, чтобы у каждого нашлось дело и работа была выполнена в срок. Она даже сама поменяла постель у сына и натаскала камышей для его ложа. Работа давала возможность отвлечься и не думать о том, что сейчас происходит в замке. Что с ее мужем? Жив ли он или уже убит? А может быть, ему удалось спастись?

Но наконец все дела были переделаны, и беглецы устроились возле очага. На вертелах жарилась щедро посыпанная приправами рыба, несколько девушек перебирали травы — Видящая сказала, что они тоже могут пойти в дело. Среди спасшихся женщин было трое кормящих матерей, и сейчас они, накормив своих детей, делились остатками молока с остальными младенцами — даже с теми, кого успели отлучить от груди. Более старшие дети уже затеяли игру, используя остатки драконьего «мусора». Но взрослые один за другим оставляли свои дела и поднимали глаза на Видящую.

Она вздохнула и закрыла глаза, чтобы лучше видеть то, что происходит возле замка. Лоб ее прорезала морщина.

— Все кончено, — прошептала она. И этого было достаточно. Никто не хотел знать подробностей.

Леди Мирамирэль прислонилась к стене и сжала руки на груди, кусая губы, чтобы не заплакать. Она пыталась вспомнить лицо супруга и сохранить его в памяти подольше. Она опять осталась совсем одна и должна сделать все, чтобы выжить.

И вдруг кто-то тихо тронул ее за руку.

Леди Мирамирэль встрепенулась и открыла глаза. Все вокруг расплывалось в каком-то тумане. Она смахнула слезу и увидела, что на нее смотрит сын.

— Мама, — промолвил он, и леди Мирамирэль удивленно захлопала глазами: со времени болезни сын никогда ни с кем не заговаривал первым и практически не проявлял интереса к окружающему миру. — Мама, как ты думаешь, а где Ласкарирэль?

Леди вздрогнула. Поистине сегодня странный день! Она совсем забыла о дочери, пополнившей ряды Видящих и как бы умершей для своей родни. Вслед за мужем она стала говорить, что у нее никогда не было дочки, и неизлечимо больной Паномир стал ее единственным ребенком. Тем более что это Ласкарирэль тогда предсказала, что с ее сыном случится такая беда…

— Как ты думаешь, — тем временем продолжал сын, — мы когда-нибудь с нею встретимся?

У самых ворот Ласкарирэль споткнулась, и Хаук спокойно, не оборачиваясь, дернул ее за веревку на запястьях, приказывая поторопиться. Сегодня утром он, не объясняя, зачем и почему, снова стал обращаться с нею, как с пленницей, и девушка плелась за ним на привязи, словно рабыня. Если он таким образом надеялся, что она не попытается его бросить, то сильно ошибался — город произвел на девушку такое впечатление, что она сама жалась к орку, прячась за его широкой спиной. А ведь они только миновали предместья и сейчас подходили к крепостным воротам!

У ворот стража дотошно проверяла всех входящих, взимая с каждого мзду за проход и выпытывая, с какой целью и на какое время тот или иной проезжающий решил посетить славный Ирматул. Народа было, как ни странно, немного — небольшой торговый караван, несколько селян, приехавших в гости или по делам, какой-то заграничный барон со смуглой кожей, увешанный побрякушками с ног до головы, галдящая толпа гоблинов, парочка троллей, явно пришедших наниматься на работу, и невесть как попавший в эту пеструю компанию овражный хамстер [4] .

Когда очередь дошла до Хаука с Ласкарирэлью, стражники с пониманием окинули взглядом его оружие.

— Небось в наемники решил податься? — блеснул профессиональной выучкой десятник.

— В наемники, если князь набирает новых бойцов, — кивнул орк.

— Набирает, да только не всех, — буркнул второй стражник, рангом пониже. — Сейчас по дорогам какого только сброда не шатается. Если каждый подастся в наемники… с такой охраной и врагов не надо.

— Меня примут, — откликнулся Хаук. — А нет — дальше пойду. Земля большая.

— Значит, всего дня на четыре, — подвел итог десятник. — Итого три серебряных монеты за себя и за девку… Продавать ведешь?

Ласкарирэль вздрогнула. Хаук дернул веревку — мол, не прячься, будь на виду.

— А что? — вскинул он бровь. — Тут есть рынок рабов?

— Есть. Каждый выходной на Площади Трех Дев. Как раз послезавтра… Только там не всякий товар идет. Караваны аж за границу рабынь увозят… Так что если будешь ее выставлять, доплати торговую пошлину в две серебрушки. А если она твоя собственная — то четыре.

Ласкарирэль втянула голову в плечи — денег у Хаука было не так много. Собственно, их практически не было совсем — несколько медяков не в счет. Но орк и бровью не повел. Он спокойно отодрал от ее платья несколько аметистовых и берилловых амулетов из числа подобранных у обелисков и протянул на ладони десятнику:

— Этого хватит?

— Ого! — Тот мигом схватил одну фигурку и стал рассматривать на свет. — Эльфийская работа! Откуда взял?

Вместо ответа Хаук молча откинул с головы девушки капюшон, скрывавший ее лицо и волосы.

— Ма-а-ама до-орога-ая! — протянули стражники хором, покрепче хватаясь за копья, чтобы не упасть. — Эльфийка! Настоящая! Живая!

Сразу несколько рук потянулись потрогать, но Хаук пресек их, шлепнув по самым загребущим рукам:

— Но-но! За погляд деньги берут!

— Ух ты! — Десятник мечтательно оперся на копье и улыбался, как ребенок, слушающий сказку. — С ума сойти! Рассказать кому — не поверят! Ты хоть знаешь, сколько такая рабыня стоит?

— Нужда припрет — послезавтра узнаю, — усмехнулся Хаук.