Золотистая куколка
Шрифт:
Мысли застревают в голове, как недокрученное мясо в мясорубке – на пороге палаты в белом халатике стоит куколка! Чудесные волосы убраны в косу, на ногах тонкие чулки (мне хочется думать, что чулки, колготки – это так пошло!), теряющиеся под полами халата, целомудренно прикрывающего всё выше колен. Она обута в плетёные белые босоножки на плоской подошве, и мне почему-то кажется, что я их уже когда-то видел.
– Добрый день, – мило улыбается «доктор», подходя ко мне. – Медсестра передала, что у вас жалобы на самочувствие? Что болит?
– Вы кто? – только и произношу я.
– Дежурный врач, – самым естественным тоном поясняет она, доброжелательно глядя на меня зелёными глазами. – Сегодня выходной, ваш хирург тоже отдыхает, так что со всеми вопросами и жалобами, пожалуйста, ко мне.
– Я не об этом! Вы же…
– Что? – она по-прежнему лучится добротой.
– Скажите, мы с вами раньше нигде не встречались?
Вместо ответа она запрокидывает голову и жизнерадостно, заливисто смеётся, но, увидев моё далеко не весёлое выражение лица, берёт себя в руки.
– Простите! Мне показалось, что вы… скажем так, пытаетесь со мной познакомиться.
– Да, я был бы не против, – с ехидцей соглашаюсь я. – Очень хочется разобраться, что здесь происходит.
– Для начала давайте разберёмся с вами, – решительно перебивает она меня. – Итак, на что жалуемся?
Ах вот как? Дурочку решила включить? Ладно, подыграем!
– Во-первых, у меня болит живот…
– После операции болит? – деловито уточняет она.
– Нет! После операции всё было хорошо, я даже вставал, – при этих словах она хмурится, но ничего не говорит, – но недавно я резко сел и мне стало больно!
– Давайте я посмотрю, – она без всякого стеснения сдёргивает с меня одеяло и задирает футболку, обнажая живот. Ладно, пусть полюбуется: мой пресс – моя гордость! Тонкие тёплые пальчики аккуратно и профессионально прощупывают брюшную полость. – Так не больно?
– Нет.
– А так?
– Нет.
– Угу… Вот так нормально?
– Терпимо, – морщусь я, ощущая неприятное, но безболезненное давление.
– Хорошо, – она возвращает на место футболку и одеяло. – У вас всё хорошо, но постарайтесь не делать больше резких движений. Я попозже к вам ещё загляну.
Она направляется к двери, и я тут же, забывшись, делаю «резкое движение».
– В смысле?! – сажусь на кровати и тут же ойкаю.
– Вот именно таких движений, – с укоризной комментирует она. – Вы после операции, вам нельзя так дёргаться!
– Стойте! Я вас не отпускал!
На лице куколки возникает снисходительно-умильное удивление, словно на неё человеческим голосом намяукал котёнок.
– Я должна спрашивать у вас разрешения? – я её голосе явственно различается сдерживаемый смех. Хохотушка, чтоб её!..
– Должны! Я вам за это заплатил!
Её брови взлетают ещё выше, а ухмылка становится явственнее.
– Что-то не припомню, – нахально сообщает чёртова кукла.
– Не конкретно вам, а клинике! Заплатил за сервис, за обслуживание…
– Я так полагаю, в первую очередь вы платили за профессионализм врача, – снисходительно перебивает она меня. – Как-никак, вас оперировал лучший хирург в городе.
– И что теперь? На всё остальное можно забить? Мне, между прочим, до сих пор не принесли мой телефон!
– А я здесь при чём? – искренне недоумевает эта дрянь. – Какое отношение я имею к вашему телефону?
Ничего себе, борзая какая!
– Ваша медсестра обещала мне его найти!
– Я что, похожа на медсестру? – светлая бровь надменно изгибается, но я не успеваю ответить, что не просто похожа, а буквально одно лицо, как «врач» продолжает: – Если она вам сказала, что принесёт – значит принесёт. Постарайтесь отдохнуть и не дёргаться, и всё будет хорошо. Я к вам попозже ещё загляну, а сейчас, уж извините, мне надо идти.
Не слушая больше моих возражений, она быстро выходит из палаты. Сука!
От злости меня трясёт, я прямо-таки чувствую, как гуляет по крови адреналиново-кортизоловая смесь. Что здесь происходит? Проблема точно не в моей голове и это точно не наркозный бред! Куда я вляпался? Что это за место? И самое главное: кто эта куколка?!
Ясно же, что это один и тот же человек! Неужели она думала, что если сменить синий халатик на белый, то я её не узнаю?
Ладно, сейчас я это выясню!
Поднимаюсь, стараясь соблюдать осторожность. От ярости мои движения становятся слишком резкими, и я по-дурацки путаюсь в одеяле. Кое-как с раздражением отбрасываю его и в этот раз обуваю тапки – я собираюсь спуститься на первый этаж, найти главврача, охранника, посетителя – кого угодно, любых других людей, кроме куколки, если надо – выйти на улицу!
А злость – это хорошо. Она поможет мне преодолеть коридор и лестницу, по которой шепотом и криком носятся причитания какой-то убогой дурёхи. Её тихие слёзы и дикий визг нагоняют жути…
Выхожу из палаты – всё та же пустота и тишина. Делаю шаг, другой по направлению к лестнице – тихо. Голос молчит, не спрашивает за что я так с ней, не сетует на то, что не сможем быть вместе. Фух… Я, конечно, морально готовился к звуковой атаке, но совсем её не хотел. Вот так вот, под шарканье собственных шагов – намного лучше!
Спускаюсь по лестнице. Внизу так же пустынно. Маленький сумеречный холл, за окном которого зима швыряет влажные белые ошмётки на чёрный асфальт. Абсолютно пустая стоянка на четыре машины и глухой забор – вот и всё, что можно разглядеть сквозь решётку. Мало им ЧОПа, позакрывали все окна, как в тюрьме! Хотя кто-то из знакомых говорил мне, что это из-за нариков, вроде история знала случаи, когда те вламывались в частные клиники в надежде поживиться, но лично мне сейчас нет до этого дела, а вот смотреть на улицу из-за решетки – откровенно тоскливо! Но эта сторона, если я правильно ориентируюсь, торцевая, отсюда и не должен открываться шикарный вид.
Двигаюсь дальше. Через небольшой коридорчик попадаю в главный холл – и здесь тоже никого! На противоположной стене висит молчаливая чёрная «плазма», за абсолютно пустой стойкой ресепшена застыли два кресла.
Почему? Как так? Понятно, что выходной, но когда это платная медицина могла себе позволить закрыться на весь день?
По правую руку тянется светло-зелёная стена, с которой нелепо смотрят стандартные безликие фотографии, а под ними торчат диваны горчичного цвета. Сочетание вырви-глаз…