Чтение онлайн

Придя в Аллею Роз, он узнал, что брат был ранен в драке.

— Мы хорошо им задали, Нед, — сказал Мэтью, лежа на кровати, и подмигнул друзьям, которые собрались вокруг. — Верно, ребята?

Потребовалось время, пока Нед вытянул из него всю историю. Оказалось, что Мэтью отправился совершать набег на совершенно пустой дом рядом с Байнардз-Кэстл, в сопровождении нескольких своих товарищей и с двумя повозками, в которых Петри возит уголь, но как раз тогда, когда они готовились ворваться в дом, попали в засаду. Мэтью веселился, рассказывая об этом, но лицо его под жесткой черной бородой было бледно, а на лбу была отвратительная рана.

Друзья стояли вокруг кровати больного с воинственным видом, словно старались защитить его. Там были Петри-угольщик и Дейви с пепельными волосами. Стин слонялся поблизости — типичный стряпчий с сомнительной репутацией с жидкими каштановыми волосами, в потертом костюме опустившегося законника. Элис сидела рядом с Мэтью. Она старалась не встречаться взглядом с Недом.

Нед обрадовался, увидев, что в комнату входит старый толстый доктор Льюк, держа в руках миску какого-то отвара из трав. Льюку было около шестидесяти лет, и он частенько говаривал, что получил степень в Кембридже и что у него была лицензия Королевского колледжа врачей, хотя о причине, по которой этот колледж отобрал у него лицензию, он предпочитал не распространяться. Он путешествовал за границей — бежал, как говорил кое-кто, — и служил некоторое время врачом в английских войсках в Нидерландах, за несколько лет до того, как там служил Нед. Теперь в промежутках между запоями он ухитрялся с неизменной добротой и немалым умением помогать окрестному населению. Нед доверял ему не меньше, чем любому из врачей, которых знал. Пока тот был трезв.

Мэтью взял лекарство, протянутое Льюком, и выпил его, скривившись от горечи. Потом снова обратился к брату.

— Я говорил им, Нед, о твоих балладах, — сказал он. — Особенно о той, что о Скропе, и о маленьком смазливеньком шотландце короля — Карре, и лорде Сесиле и его любовницах…

Он осекся и закашлялся.

— Очень уж противное снадобье ты мне дал, Льюк.

— Я написал еще баллады. Завтра отнесу их печатнику, — пообещал Нед.

Мэтью улыбнулся, откинулся назад и снова сердито посмотрел на Льюка с его косматыми седыми волосами, торчащими во все стороны вокруг лысеющей макушки, который наклонился, чтобы налить ему еще лекарства.

— Слушай, — поманил Мэтью Неда, — слушай, Нед, у меня есть мысль. Найди мне выгодный способ избавиться от пятидесяти пар наголенных подушечек, и я поделюсь с тобой выручкой.

— Наголенные подушечки, — повторил Нед. — Сначала тебе придется сказать, что это такое.

— Это утолщители икр, сделанные из пробки. Костлявые мужчины вкладывают их в чулки, и кажётся, что у них красивые ноги. Дейви украл их по ошибке. А кому они нужны, черт побери, — продолжал Мэтью, указывая на свои крепкие ноги, — кроме придворных щеголей?

Нед усмехнулся.

— Если они из пробки, можно продать их рыболовным судам. Или предложить «Московит Компани». Я слышал, в Москве в ходу английская мода.

Мэтью нахмурился, не уверенный, что брат говорит серьезно.

— Послать их в Москву? Ну нет. Слишком долго придется ждать, чтобы вернуть свои деньги. Льюк, старый мясник, оставь в покое мою руку.

Льюк, осматривавший рану на руке Мэтью, повернулся к своей сумке за новым бинтом. Мэтью притянул Неда к себе и, понизив голос, чтобы никто не мог его услышать, прошептал:

— Еще кое-что. Сегодня приходила эта дочка Ревилла, вместе с которой мы брали уроки.

— Кейт? Она приходила сюда?

— Да. Она разыскала меня — наверное, расспрашивала в округе. Ей нужен был ты, и когда я сказал, что тебя здесь нет, ответила: «Пожалуйста, передайте ему, чтобы больше не было стихов». Ты это понимаешь, Нед? Больше не было стихов, сказала она… Ох ты черт!

Он вздрогнул, когда Льюк кончил перевязку и помазал рану на лбу какой-то едкой мазью.

— Ему нужно отдохнуть, — сказал всем доктор Льюк. — Дайте ему немного покоя. К утру ему будет гораздо лучше.

— О «Короне» и думать нечего? — рявкнул Мэтью.

— Возможно, завтра.

Нед сжал на прощанье руку брата и пошел вниз. На кухне он увидел Пэта, который отвел его в сторонку.

— То, что случилось сегодня, очень нехорошо, — сказал Пэт Неду. — Они были из банды белого братства — те, что напали на нас у дома, который мы хотели ограбить. Они зарятся на участок твоего брата, Нед. Я думаю, у них есть констебль, которому они платят. И — хуже всего — я уверен, что они знали, что мы придем.

Нед, еще не пришедший в себя от рассказа Мэтью о Кейт, спросил:

— Значит, ты все еще думаешь, что кто-то выдает Мэтью?

— Больше чем всегда. Но я не знаю кто. Поговори с ним, Нед, когда подвернется случай.

Нед пошел в пекарню, Варнава следом за ним; он разжег уголь в старой печке, чтобы в комнате стало теплее, и смахнул осколки лопнувшего тигля. При свете свечи он снова просмотрел письмо к Ариелю. Интересно, сколько нужно времени, чтобы превратиться в безумного старого алхимика вроде Альбертуса? «После ночи долгого и незаконного заточения встанет золотое Солнце, и это произойдет властью Камня, lapis ex caelis; ибо будь уверен — в то время, как Ариель восстанет, Лев падет».

В письме был маленький рисунок льва с гривой, походящей на лучи солнца. Вид у зверя был невеселый. Мир алхимии, насколько было известно Неду, был полон животных — как реальных, так и мистических: пеликанов и фениксов, василисков и павлинов.

Нед перешагнул через распростертого Варнаву и сел на каменную скамью. Снова шел дождь, стучал по крыше маленькой пекарни. Печка мерцала, подмигивая Неду. Он потянулся за украденной книгой и прочел:

Он подумал о том, как Кейт прочла бы это письмо вслух своим красивым, серьезным голосом. В ее устах оно прозвучало бы как стихи. Потом она посмотрела бы на него и улыбнулась. «Еще одна загадка для тебя, Нед. Сколько тебе понадобится времени, чтобы разгадать ее?»

Нед понял, что замерзает, несмотря на жар от печки. От горна, поправил он себя. «В священном горне, носящем знак, который также питает многих пилигримов…»

Он закрыл глаза и снова увидел вырезанные на камне раковины, которые во множестве использовались как украшения в Сент-Джеймском дворце. Створки раковин, повсеместно признанные эмблемой паломников, странствующих к святыне святого Иакова в Компостелле.

Он нетерпеливо сложил письмо и заходил по маленькой комнатушке. Алхимия. Заговоры. Махинации… Когда Кейт сказала, что не хочет иметь с ним ничего общего, он почти решил снова уехать в изгнание. Но теперь, хотя она и повторила свои слова, он передумал.

Теперь ему хотелось знать, что происходит в Сент-Джеймском дворце. Но дело было не только в этом — он нужен своему брату. У Мэтью, как и у Неда, есть враги.

На другое утро Нед собрался отнести баллады печатнику, как и обещал Мэтью, но сначала пошел в логово старого алхимика Альбертуса, решив снова попытать счастья с этим письмом, поскольку старик знал больше об алхимии, чем кто-либо еще из всех тех, с кем он говорил. Но когда он постучал в дверь Альбертуса на Крукд-лейн, рядом с домом свечника, ответа не последовало. Он открыл дверь и вошел.