Чтение онлайн

В приятной дреме замаячили образы жены - веселой толстушки, сына высокого, тощего паренька с длинными руками, удивительно напоминавшего мать, несмотря на свою худобу, и дочки - веселого черноглазого карапузика. Чувствуя приближение желанного сна, генерал лег поудобней, натянул на голову одеяло и только тут по-настоящему почувствовал, как он устал. "А все-таки здорово фашистов под Москвой рубанули!" - подумал он напоследок и точно бы погрузился в теплую воду...

...За занавеской, отгораживавшей койку порученца, будто летящий майский жук, зажужжал телефон. Требовательный, упрямый звук зуммера, раздаваясь ночью, всегда приносил что-то новое, чаще всего тревожное и неприятное. Он сразу отогнал сон. Только усилием воли генерал заставил себя остаться на постели. "Кто это звонит? Ведь просил же телефониста соединять только в случае крайней необходимости и всех, кто требует комдива, приключать к начальнику штаба". Телефон зуммерил напористо, настойчиво. Никто не брал трубку. "Ну и спит!
– подумал генерал про порученца.
– Эх, молодость, молодость!" Он уже хотел было сам идти к телефону, но послышался зловеще приглушенный шепот порученца:

– Кто, кто?.. Не могу, товарищ двенадцатый, первый отдыхает. Звоните третьему... Я вам говорю, товарищ первый трое суток даже не прилег. Не просите - не могу, товарищ двенадцатый. Не приказано.

Двенадцатым по дивизионной телефонной номенклатуре значился тот самый смелый, боевой майор, которого генерал направил с авангардным отрядом лыжников-сибиряков на лесную дорогу для форсированного параллельного преследования отступавших вражеских частей.

– Соединяйтесь с третьим, товарищ двенадцатый... Не могу... упорствовал порученец.

Шепот его снизился до зловещего шипения.

Сон уже совсем отлетел. Сбросив одеяло, генерал сел на нарах, нащупывая ногами бурки. Майор был опытный и дисциплинированный офицер. Он не стал бы настаивать по пустякам. Подходя к телефону, генерал удивился, увидев, что обледеневшая стенка земляного колодца, в который выходило единственное окошко блиндажа, ярко освещена оранжевым светом. Значит, все-таки он успел изрядно поспать.

– Первый слушает, - сказал генерал, отбирая у порученца телефонную трубку.

– Докладывает двенадцатый, - заклекотал веселый, энергичный голос. Простите, товарищ первый, я бы не стал вас беспокоить, но у меня ЧП, очень важное... Совершенно особого свойства.

– Чрезвычайное происшествие?.. В батальоне?.. Нет?.. Напоролись на засаду? Застряли?

– Никак нет, наступление развивается нормально. Основные силы, двигаясь по дороге, вышли на рубеж сторожки. Мои лыжники, ведя целиной параллельное преследование, в пять пятьдесят минут достигли высоты "пятьдесят восемь", южнее топографической вышки "сорок один". Сейчас они значительно западнее.

– Молодцы!
– крикнул в трубку командир дивизии.

Следя по карте, генерал уже отмечал красным карандашом район сторожки и вышки. Ясно! Сбитый с укреплений резервного оборонительного рубежа, враг снова принужден начать беспорядочный отход.

– Молодцы!
– повторил генерал, удлиняя красным карандашом стрелу, врезавшуюся в расположение вражеских частей.
– Продолжайте преследование. К двенадцати ноль-ноль выйти основными силами в район... вот сюда, в район переезда через железную дорогу. Авангарду лыжников направиться в обгон немецких колонн и занять "Бол. Самарино". Нашли "Бол. Самарино" на своей карте?.. Вот его. Понятно? Исполняйте... Да, вы сказали - ЧП. В чем дело?

Бодрый, уверенный даже в минуты боевых неудач, голос майора дрогнул. В нем зазвенели азартные мальчишеские нотки:

– Ой, товарищ первый, ЧП совершенно особенное! Мои лыжники, двигаясь параллельно дороге, в двух километрах севернее топзнака "сорок один" взяли целый мешок золота...

– Что? Повторите, что взяли? Не понимаю. Передайте по буквам.

– Золото... Зинаида, Ольга, Лена, вторая Ольга, Тарас, третья Ольга. Поняли?.. Вот-вот, именно золото, много золота, товарищ первый.

– Слушайте, вы, третья Ольга, ни черта я у вас не понимаю!
– Генерал начал сердиться.

Еще в дни обороны, когда части дивизии отбивали атаки врага, закопавшись на левом берегу Волги, за городом Калинином, как-то сам собой возник в них эдакий самодельный внутренний и довольно неуклюжий шифр для телефонных переговоров. По шифру этому звались: танки - лапти, пушки гавкалки, снаряды - огурцы, самолеты - птички и так далее. Конечно, все понимали, что такая фраза, как: "У немцев на левом фланге лапотки завелись", или запрос прислать для гавкалок семидесятишестимиллиметровых огурчиков звучали не бог весть как конспиративно. Однако и сам генерал, посмеивавшийся над этим шифром, порой прибегал к нему при переговорах. Приняв теперь по буквам слово "золото", он никак не мог вспомнить, что же, собственно, оно могло означать.

– Пшеница, что ли?
– предположил он.

– Никак нет, именно золото, товарищ первый, - ответил ему бодрый голос.

– К черту эти ваши дурацкие выдумки! Мы не в обороне, докладывайте по-русски, чего вы там захватили.

– Виноват, товарищ генерал, именно золото, самое настоящее золото, драгоценный металл, а также бриллианты и еще какие-то камни. Мною золота, целый мешок. Его несли партизаны, их нашли в лесу. Из их письма явствует...

– Какого письма? Откуда письмо?

– Оно было написано в записной книжке, приколото немецким штыком к дереву. Их письмо, товарищ первый...

Происшествие, действительно, было не из обычных. Генерал забыл, что стоит в одном белье в блиндаже, из которого за ночь выдуло все тепло. Он машинально запахнул бекешу, накинутую ему на плечи порученцем, присел на стол.

– Читайте письмо. Постойте... там сказано, откуда взялись эти ценности?

– Так точно, товарищ первый.
– Майор назвал город и отделение Госбанка.

Этот город был хорошо известен генералу. Полк, которым он командовал в начале войны, отступая с боями от границы, вместе с другими частями занял оборону как раз на рубеже этого города, недалеко от вокзала, и почти четыре дня сдерживал наступающих немцев, пока вражеские танки, прорвавшись севернее, не зашли ему в тыл.

– Этот город был взят в конце июня, а сейчас декабрь. Это же почти в шестистах километрах отсюда, - с сомнением произнес генерал, перед которым все это пространство вставало как бесконечная цепь тяжелых арьергардных боев его полка, а затем дивизии.
– Как же эти ценности попали сюда? Тут что-то не так. Кто из вас путает?

– Никак нет, все правильно. Вот в письме прямо сказано, что они несли их оттуда.

– Шестьсот километров по немецким тылам?

– Так точно.

– Да читайте же письмо, какого черта!

Где-то на другом конце провода сквозь звон и потрескиванье необычно торжественно зазвучал голос майора:

– "Товарищ, который найдет эту книжку! К тебе обращаемся мы, три советских человека. Когда ты это найдешь, нас не будет в живых..."

– Они погибли?

– Никак нет, живы, товарищ генерал!
– Голос майора опять сорвался на мальчишеский веселый тембр.
– В том-то и штука - живы! Все живы!