Чтение онлайн

И теперь проведу остаток жизни либо в башне отцовской, либо в богадельне государственной. Может, в самом деле, побежать найти проклятого господина Ассандра, и к нему напроситься в постель? Он не против, как я понимаю.

Но, сбежав и не дождавшись его в оранжерее, я, похоже, и этот шанс упустила.

От расстройства внутри все начинает вибрировать, и я не сразу понимаю, что вибрирует не внутри.

Снаружи. Парта вибрирует, и соседняя тоже. И панно волшебное. Это же… Это же ОПЯТЬ Я!!!

Я спешно пытаюсь остановить творящийся ужас, успокоиться, от этого нервничаю еще сильнее, и вибрации становятся сильнее. Уже не вибрации! Уже дрожь, как при землетрясении!

Господин Солл опять оказывает рядом и опять ЧТО-ТО ДЕЛАЕТ.

Вернее, пытается. Но я паникую, и все становится еще хуже. Парты начинают валиться, учебные пособия прыгать, как лягушки, до потолка, студенты кричать. А я из-за этого всего – расстраиваться еще сильнее.

Напряжение растет, я уже практически ничего не соображаю, только осознаю, что, после произошедшего, мне прямая дорога в дурдом, от этого все хуже и хуже. Ну и вокруг тоже все хуже и хуже, соответственно.

А потом, когда начинают лопаться стекла на окнах, все неожиданно прекращается.

Я валюсь на пол в изнеможении. Вернее, не на пол, а в подставленные крепкие руки. Знакомые руки. Чувствую приятный, такой возбуждающий запах. Он обволакивает меня, дарит одновременно спокойствие и будоражит.

Так разве может быть?

Может.

Тишина оглушает.

Я открываю глаза, упираюсь в знакомый взгляд, в этот раз не золотой. Черный. С продольным золотым зрачком. Красиво…

Поднимаю руку, провожу пальцем по колкой щеке. Приятно…

– Вы вовремя, господин Ассандр, – говорит господин Солл, – у нее выплеск такой силы, что я не смог сдержать. Почему нас дезинформировали насчет нее? Надо отправить жалобу.

– Я всегда вовремя, – голос, холодный, жесткий. Разве можно таким голосом шептать: «Золото, золото мое…»? Как это умещается в этой холоднокровной твари?

– Ее надо в медблок.

– Да, я отнесу.

– Я пока доложу ректору.

– Не требуется.

– Но я должен. Здесь событие крайней срочности. Сами знаете, у нас в последние сто лет не было таких сильных выплесков. Это крайне интересно. Ее необходимо наблюдать постоянно.

Мне кажется, я слышу, как в груди моего дракона (моего? Катаржина, очнись уже!) зарождается недовольное рычание.

Ох, что-то мне подсказывает, что совсем не в медблок хотел он меня нести!

А тут придется.

Несмотря на бешеный откат после выплеска, я чувствую злорадную радость. Потому что планы дракона посмели нарушить. Обстоятельства! И это забавно.

– Хорошо. Докладывайте.

– Вы ее из медблока отправьте сразу к ректору.

– Хорошо.

Мне кажется, зубы у него все-таки скрипят.

Меня сжимают сильнее, словно сама идея встречи моей с ректором дико не нравится дракону.

Так ему и надо!

Я шевелюсь, хочу независимо пойти сама, тем более, что на глазах у студентов и куратора Солла он не посмеет…

Но тут с диким треском лопается единственное оставшееся в живых стекло в аудитории, я вздрагиваю, вжимаю голову в плечи и прикидываюсь слабой девушкой, потерявшей сознание от эмоций.

Так, по крайней мере, все кажется менее страшным.

Студенты возбужденно переговариваются, девушки, которых в группе всего четыре человека вместе со мной, пищат, но такой реакции, как у меня, естественно, ни у кого нет. Хотя тоже первогодки.

Ну что сказать, Катаржина, выделилась сразу. Умеешь ты это сделать правильно.

– Приберите здесь все, – холодно командует Ассандр и выходит вместе со мной в коридор.

А за пределами аудитории нас встречает шум, потому что, судя по всему, трясло не только у нас, но и в соседних кабинетах тоже.

Постоянно попадающиеся на пути студенты и преподаватели мешают Ассандру проявить эмоции по отношению ко мне. Если они у него, конечно же, имеются.

И потому он, сцепив зубы и каменея челюстью, несет меня в сторону медблока, никуда не сворачивая.

Я наблюдаю за его жестким лицом из-под полуопущенных ресниц и почему-то ощущаю покой. Уверенность. Безопасность.

Как в те дни, когда мы с ним были близки.

– Господин Ассандр, ваше присутствие здесь необязательно, – лекарь, невысокий спокойный человек, вежливо, но очень настойчиво пытается выпроводить взбешенного дракона из медкабинета.

– Обязательно, – рычит тот низко, и от этого звука у меня знакомо волнуется сердце.

Ох, Катаржина, какая ты все же падшая. Уже и от звучания его голоса тебя кроет, как бабочку.

Я прикрываю глаза, успешно притворяясь полудохлой лошадкой, которую заездил ретивый конюх, и лекарь тут же бросается ко мне.

И дракон тоже! Причем, его ящериное величество успевает раньше, подхватывает меня, уже практически сползшую с низкой кушетки на пол, на руки, и я опять не удерживаюсь от того, чтоб полной грудью не вдохнуть его запах. Такой… Такой… Тако-о-о-ой…

М-м-м-м…

И что ты делаешь, урожденная Касси? Ты стонешь? Как падшая женщина? Кошмар… Докатилась…

Дракон резко выдыхает, прижимает к себе сильнее, делает шаг в сторону двери.

– Господин Ассандр! – голос лекаря набирает обороты и неожиданно сильно бьет по ушам, – верните студентку на место!

– Она на месте! – рявкает в ответ дракон, и обороты его рыка ничуть не хуже ударяют в мою бедную голову.

– Я буду жаловаться ректору, – судя по всему, лекарь использует последние средства воздействия, но Ассандру, сжавшему меня еще жестче, похоже, плевать.

Проклятый дракон! Утащит ведь опять в свою пещеру, как и обещал!

Только теперь уже до конца дней моих.

Вот чует мое сердце…

Зачем тогда отпускал? Гад! Какой все же чешуйчатый гад!

– Асс-с-сандр, друг мой, полош-ш-шите девуш-ш-ш-шку на куш-ш-шетку, – новый голос, обманчиво мягкий, шипящий, обволакивает, лишает воли. И не только меня, судя по всему.

Потому что Ассандр подчиняется. Кладет меня на кушетку, на этот раз не с края, как в самом начале, когда только принес в медкабинет, а поглубже, к спинке.