Чтение онлайн

— Я знаю о твоём горе, дитя, но тебе стоит отдохнуть. Выматывать себя до такой степени опасно, даже ради любимой, — эхом отразился теплый голос от стен. Я бы обернулась, но нам приказано ступать тихо, незаметно и быстро.

Но сделав ещё пару шагов…

Запах жженого лимона…

"Он напоминает тебе тот лимонный пирог, который ты ела в детстве…"

"— Печенье?

— Лимонное печенье.

— Вам готовят печенье прямо в номере?

— Нет, я сам пеку. Это мое небольшое хобби…"

Жжёный лимон.

Это его запах. И один родной запах, проникнув в нос, заставил отрывки воспоминаний пролететь перед глазами. Голова заболела. Я сделала шаг назад и…

Эмраэт. Я увидела его.

Золотой дракон тускло освещал окружение вокруг себя, скрестив ноги и понуро смотря вниз. Некогда смуглая кожа побледнела, приобретая желтоватый оттенок, а под оранжевыми глазами залегли темные круги. И хоть одет он был с иголочки, а волосы гладко зачесаны назад, было видно, насколько ему тяжело. Он снова не спал этой ночью. Не спал все эти два месяца, ища… меня?

Сердце ёкнуло, а браслеты на руке и ноге потеплели, слабо обжигая кожу искрами. Я не могла идти дальше, смотря лишь на него. Такого родного и чужого одновременно.

— Кха'арнонт, — прошептала я губами, мучаясь от его боли, как от своей собственной. Ты искал меня, милый?…

Чешуйчатое ухо дернулось, а острые ноздри расширились, вбирая в себя больше воздуха. Мужчина резко поднял голову, неверяще глядя по сторонам, и вдруг наткнулся на меня.

Лавовые глаза, казалось, стали намного ближе, внимательно рассматривая меня. Словно спрашивая у себя самого: показалось ли?

А я глядела в ответ и понимала: нет. Не показалось.

Слезы сами потекли по щекам, а сердце рвалось наружу. К нему. К любимому.

"Мы с тобой через столькое прошли…" — раздался бархатный глас в голове, прилетев с очередным вихрем воспоминаний. Губы сами зашептали:

— Эмра…

— Идём! — шикнул Ха'ияс, беря меня за руку, только недавно заметив, что я оторвалась от группы.

До массажного кабинета мы дошли молча и быстро, но у меня никак не уходил из головы этот взгляд. Неверящий в чудо, но полный надежды. Умирающий от тоски по любимой…

Сердце вновь больно кольнуло.

— Мерзавка, ты что?! Совсем страх потеряла?! — разгневался господин Ришис, отчитывая меня по полной программе. Но у мне уже было все равно, ведь я вспомнила главное: я люблю его. Люблю своего золотого дракона. И сегодня влюбилась снова лишь от одного взгляда на него. — Да ты меня вообще слушаешь?!

— Простите господин Ришис, — тьма завозилась вокруг меня, витая мягким облаком и стирая неестественный макияж, вампирьи клыки и суженные зрачки. По конец я провела руками по волосам, начиная со лба и по всей длине, смахивая краску и возвращая себе истинный, винный цвет. — Но на сегодня у меня другие планы.

— Ты!… Ты!… Девушка из новостей! — пребывая в настоящем шоке, он высоко вскинул брови, тыча в меня указательным пальцем.

— Лис, ты чего?! — удивился мой друг, но ответить я не успела.

— ЭЛИС! — в комнату вбежал он.

Запыхавшийся, немного растрёпанный и до ужаса любимый. Мое золото.

— Рин… — я стушевалась, не зная, куда себя деть. Наги почтительно кланялись, а я все металась, не осмеливаясь даже посмотреть ему в глаза. Боги, как неловко!

— Элис… — с придыханием произнес мужчина и рывком прижал меня к себе. Так крепко, что должны были кости затрещать. Но если бы кто-нибудь предложил мне закончить это, я бы послала его куда подальше!

Ведь я тоже скучала. Очень скучала, с силой сжимая ткань на спине принца и уткнувшись в широкую грудь. Словно боялась, что нас снова разъединят. И не было ничего роднее этих объятий! Таких крепких и нежных. Страстных, но осторожных. Любимых и удивительных.

— Я так скучал, моя девочка. Моя кха'алит, — шептал он, целуя меня в макушку. — Я боялся, что больше никогда тебя не увижу. Больше я тебя не отпущу.

— Рин… — сквозь слезы начала я, поднимая голову. — Я ничего не помню кроме этих двух месяцев. Я потеряла память! — всхлипнула я, но он так ласково улыбнулся, что поток тепла спокойствием пронесся по венам. Дракон вытер слезу большим пальцем и бережно погладил меня по щеке. Как же мне этого не хватало!

— Не волнуйся. Мы все восстановим, моя милая. И создадим новые, счастливые воспоминания.

— Обещаешь? — спросила я, а сама уже тянулась к сладким губам.

— Обещаю, — прошептал Эмраэт, даря мне желанный поцелуй.

Поцелуй, что был лучше любого сокровища для феи-клептоманки. И лучше любого коньяка для дракона-алкоголика.

Ведь ты — мое золото. Отныне и навеки.

— ЭТО! ПРОСТО! ЗВЕЗДЕЦ! — прокричала Истария, хватаясь за голову от начинающийся истерики. — А-А-А!!!

Богиня света и энергии без сил упала в мягкое кресло, что заботливо создал ее муж, и начала массировать виски.

Она и подумать не могла, что все обернется таким образом! Ее же творение ее так подставило! Да она чуть с ума не сошла, когда один из левиафанов сожрал фею! Она ведь так долго и мучительно выстраивала связь между двумя полярными силами, дабы восстановить баланс, а он!!! А-А-А!!!

Эх… Но что уж там. Тот левиафан уже два месяца, как мертв (фея смогла сломать оковы и разорвать чудище изнутри). И богиня даже подумывала о том, чтобы поместить его душу в тело крысы…

— Поздравляю, дорогая! Ты справилась со своим заданием! — саркастично аплодировал Хаос, вставая перед ней и опираясь о стол, что мог показать весь мир, а сейчас конкретно демонстрировал целующуюся парочку темной феи и золотого дракона. Вот только ехидный голос бога тьмы и разрушений не предвещал ничего хорошего: — И "совсем без боли", как ты и хотела! Помнишь свои слова в начале? "Не трогай их, Хаос! Я сделаю все сама! Они достаточно настрадались в этой жизни!" А сама похлеще меня им испытания подсунула! Я восхищен, — мужчина взял блондинистую прядь волос жены и поднес к своим губам, нежно целуя.

Девушка устало посмотрела на него своими бесконечными голубыми глазами. И, Всеотец, во всех мирах, только эти глаза могли растопить черствое сердце Хаоса. Если оно у него, конечно, было.

— Я так хотела уменьшить их боль… — всхлипнула девушка, поправляя белоснежное полупрозрачное платье. Узкие, хищные зрачки в рубиновых глазах бога расширились, немного даже жалея о содеянном. Его жена всегда была добра к смертным, в отличии от него. Не стоило подвергать ее своим нападкам.

— Но без боли не будет роста. Ты же знаешь, Истария, — он нежно провел черным когтем по фарфоровой коже, наслаждаясь манящей гладкостью, как в первый раз. А затем стер жемчужные слезы с щек, обхватывая любимое лицо руками. Венец богини немного съехал, но это даже придало ей милоты.