Чтение онлайн

— Я не Анна Фанг! — услышала Эстер рев Сталкера, вываливаясь вслед за остальными в комнату перед дверью.

Оглянувшись как раз в последний миг перед тем, как охранники захлопнули дверь и задвинули запоры, она увидела, что механическое чудовище смотрит прямо на нее, шевеля сверкающими когтями.

— Очень интересно, — пробормотал Попджой, делая заметки в планшете. — Чрезвычайно интересно. Пожалуй, мы несколько преждевременно смонтировали пальцевые клинки…

— Что с ней? — спросила Сатия.

— Трудно сказать наверняка, — сознался Попджой. — Я думаю, новые компоненты поиска памяти, которые я встроил в базовую модель сталкеровского мозга, пришли в противоречие с его основополагающими тактическими и агрессивными инстинктами…

— Вы хотите сказать, что он сошел с ума? — спросила Эстер.

— Право же, мисс Шоу, «сошел с ума» — весьма неконструктивный термин. Я предпочитаю говорить, что бывшая мисс Фанг обладает альтернативным разумом.

— Бедная Анна, — прошептала Сатия, массируя себе горло кончиками пальцев.

— Не надо переживать из-за Анны, — сказала Эстер. — Анна умерла. Вы бы лучше сказали — бедная вы. У вас на руках безумная машина для убийства, и ваши глупые ружья не смогут вечно удерживать ее взаперти. Она спокойно может спуститься со своей платформы, дойти до двери и…

— Через мостик пропущен электрический ток, мисс Шоу, — жестко сказал Попджой. — Опоры платформы также под током, как и внутренняя сторона двери. Мощный электрический удар неприятен даже для Сталкера. Что касается ружей, я вполне уверен, что бывшая мисс Фанг еще не понимает своей новой силы, она пока что остерегается их. Возможно, это свидетельствует о том, что у нее действительно сохранились кое-какие воспоминания о прежней, человеческой инкарнации.

Сатия взглянула на него с надеждой:

— Да, доктор, да! Нельзя сдаваться! Мы еще раз приведем сюда Эстер.

Она отвернулась с улыбкой, но Эстер заметила панический взгляд Попджоя из-за очков. Он понятия не имел о том, как восстановить память погибшей пилотессы. Рано или поздно даже Сатия должна будет понять, что все попытки вернуть подругу из Страны без солнца обречены на неудачу. А когда она это поймет, Эстер станет ей не нужна.

«Я умру здесь, — думала девушка, пока ее вели под конвоем обратно в камеру и запирали дверь на замок. — Или Сатия меня убьет, или это сумасшедшее чудище. Я никогда не увижу Тома, не смогу его спасти, и он тоже умрет в рабских подвалах Архангельска, умрет, проклиная меня».

Она медленно съехала по стене вниз, скорчилась жалким маленьким комочком. Было слышно, как шумит море, накатывая на скалы Разбойничьего Насеста; его шум был таким же холодным, как голос нового Сталкера. Было слышно, как осыпаются с прогнившего от сырости потолка крупицы краски и цемента и как что-то скребется в старой трубе отопления — этот звук напомнил ей Анкоридж. Она стала думать о мистере Скабиозе, и Сатии, и о том, на что только не способны люди в отчаянной попытке удержать того, кого любят.

— Том! Ах, Том! — всхлипывала она, представляя себе, как он живет себе в Анкоридже, спокойный и счастливый, и даже не догадывается, что она пустила громадный хищный Архангельск по его следу.

Прошел день, другой, потом неделя, потом еще и еще. Анкоридж повернул на запад, обогнув северную оконечность Гренландии, то и дело высылая вперед разведывательные команды на санях для проверки прочности льда. Ни один город еще не проходил этим путем, и мисс Пай не доверяла навигационным картам.

У Фрейи было такое чувство, словно она и сама вступила на неизведанную территорию. Почему она так несчастна? Почему все вдруг стало так плохо, а ведь казалось так хорошо и правильно? Она не могла понять, почему Том отвергает ее. «Неужели он все еще тоскует по Эстер? — думала она, протирая маленькое окошечко в пыли, покрывающей зеркало в ее туалетной комнате, и рассматривая свое отражение. — Не может быть, чтобы он предпочел ее мне!»

Иногда, шмыгая носом от жалости к себе, она сочиняла хитроумные планы, как снова завоевать Тома. Иногда начинала сердиться и расхаживала по пыльным коридорам, бормоча про себя все, что должна была бы сказать во время той ссоры. Раз или два поймала себя на том, что подумывает, не отдать ли приказ отрубить ему голову за государственную измену, но палач Анкориджа (очень старенький джентльмен, чья должность носила чисто церемониальный характер) тоже умер, а у Смью едва ли хватило бы сил оторвать топор от пола.

Том переселился из своих дворцовых апартаментов в заброшенную квартиру в большом пустом здании на Расмуссен-проспекте, недалеко от воздушной гавани. Теперь он не мог отвлечься на Вундеркамеру или библиотеку маркграфини и целые дни проводил, жалея себя и гадая, как вернуть Эстер или, по крайней мере, разузнать, куда она отправилась.

Покинуть Анкоридж не было никакой возможности. Он долго надоедал мистеру Аакъюку просьбами снарядить «Гракулу» для дальнего путешествия, но «Гракула» был обыкновенным буксиром, он никогда еще не улетал от гавани дальше, чем на километр, и мистер Аакъюк утверждал, что к нему не удастся приделать достаточно большие топливные баки для путешествия на восток.

— Кроме того, — прибавлял начальник порта, — чем ты собираешься их наполнить? Я недавно проверял уровень топлива в портовых хранилищах. Там почти ничего не осталось. Ума не приложу, в чем дело. Индикаторы показывают, что цистерны полны, а на самом деле там почти совсем пусто.

Пропадало не только топливо. Том, которого не убедили слова мистера Скабиоза о призраках, расспрашивал в машинном отделении всех и каждого о загадочном приятеле Эстер. Никто его не знал, но каждый мог кое-что порассказать о темных фигурах, прячущихся по углам в тех частях города, где никого не должно бы быть, и об инструментах, которые мастера оставляли после окончания смены на рабочем месте и больше уже не находили. Вещи исчезали из шкафов и запертых на ключ комнат, и цистерна с нефтью на улице Теплообмена оказалась выкачана досуха, хотя индикатор показывал, что она почти полная.

— Что происходит? — спрашивал Том. — Кто мог взять все эти вещи? Вы думаете, в городе кто-то есть, о ком мы ничего не знаем? Кто-нибудь остался после чумы, чтобы втайне набить себе карманы?

— Господь с тобой, молодой человек, — посмеивались рабочие машинного отделения. — Кто бы здесь остался, если только не хотел помочь ее сиятельству довести город до Америки? Отсюда ведь не уйдешь. Как они станут продавать награбленное?

— Тогда кто?..

— Призраки, — только и отвечали ему рабочие, качая головой и касаясь амулетов, которые каждый из них носил на шее. — На Высоком льду испокон веку водились привидения. Вот они и поднимаются на борт да подшучивают над живыми. Об этом все знают.

Том не мог разделить их уверенности. Действительно, в машинном отделении было нечисто. Иногда, расхаживая в одиночестве по грязным закоулкам, Том чувствовал, как будто за ним наблюдают, но он не мог себе представить, зачем призракам может понадобиться нефть и рабочие инструменты, топливо для воздушных кораблей и безделушки из музея маркграфини.

— Он пронюхал о нас, — мрачно заявил Вертел однажды вечером, наблюдая на экране, как Том бродит среди пустых зданий на окраине машинного отделения и заглядывает во все углы. — Он знает.