Чтение онлайн

– Я его зарежу, – наконец появившись, произнёс опухший Эрнст.

Позже Рем научил их онанизму. Кстати, у друзей за всю жизнь так и не сложились семьи. Они были удачливы в любви, но неудачливы в счастье. По разным причинам, но личная жизнь всех троих потерпела крах. Может быть, причины следует искать на берегу Изара?

Хозяин завода Отто любил по воскресеньям заходить в церковь послушать проповедь.

– Деньги – это идея Бога, и они хороши, – как-то раз сказал пастор Веттинг.

– Тогда биржу и валютный курс придумал сам дьявол, – не удержался Отто под смех присутствующих.

Марка была нестабильна.

Промышленник был очень прижимист и предпочитал оплату натурой в прямом и переносном смысле. Всем была известна история, как, приняв на работу молодого родственника жены, он слупил с него молочного поросёнка. Несмотря на то что он был недоволен своей вечно больной супругой, Отто не ходил в городской публичный дом («Дорого», – говорил он) и не заводил любовниц («Ещё дороже»). Он пользовался услугами белошвеек при размещении заказов на шитьё формы для своих лётчиков. Совмещал, так сказать, приятное с полезным. При всём этом он сохранял жизнерадостность натуры и оптимизм. Как-то раз пастор принёс ему «Капитал» Маркса и пожаловался, что эту подрывную литературу продают студенты у ворот завода. Отто открыл наугад знаменитую книгу:

– «…Товар – Деньги – Товар», «Т – Д—Т…» Сколько же стоит этот томище? – спросил Отто, пребывая в изумительном настроении.

– Пять марок, – ответил Веттинг.

– Пусть тогда продают, работяг уравнениями не прошибёшь, – засмеялся промышленник.

К этому же времени относится и первая финансовая операция, которую совершил Рихард. На их улице находился ломбард, в который жёны рабочих сдавали свои нехитрые украшения в трудную минуту жизни. Как-то раз, проходя мимо, он увидел в витрине хорошенькую брошку, которую, очевидно, не смогла вовремя выкупить хозяйка, и она была выставлена на продажу. Брошка была усеяна мелкими бриллиантиками. Присмотревшись, он определил, что это стразы [13] (уроки старого контрабандиста не прошли даром). Цена в 10 марок подтверждала его догадку. Мастер, видимо, угадал пропорцию свинца в хрустале, благодаря чему стразы прекрасно преломляли свет и «играли», как настоящие драгоценные камни. Это делало их чрезвычайно сходными с бриллиантами. Оставив в залог кожаный ранец с учебниками, юноша подкараулил Отто у церкви и показал ему брошь.

– Это же бриллианты! Откуда? – удивился промышленник.

– Нет, это всего лишь хорошие стразы, – объяснил Рихард. – Хочу сделать подарок отцу, а денег нет, вот и решил предложить эту вещицу вам. Она мне досталась от матери, – схитрил он.

Отто, поражённый красотой броши, с одной стороны, честностью юноши – с другой и сравнительно недорогой ценой – с третьей, поторговавшись, купил изящную вещицу за 20 марок.

Выкупив свой ранец, Рихард получил чистую прибыль в размере десяти марок. Довольно потирая руки, юноша продолжил свою экономическую деятельность. Он тайком от пастора открыл личный счёт в банке под небольшой процент и клал на него все деньги, полученные от прибыльных операций. Таким образом он попытался сколотить свой первый капитал для участия в какой-нибудь крупной спекуляции.

Жизнь между тем продолжалась своим порядком. Рем с бандой голодранцев завоёвывал всё больше жизненного пространства, подчиняя своей силе улицу за улицей. Он становился грозой района. Мелкие уголовники уже вынуждены были считаться с ним. Однажды к Рихарду ворвался Уздет с криком, что Рема избивают цыгане. Прибежав на рынок, они застали уже финал драмы: лежащего в луже крови Эрнста с железной осью от телеги, зажатой в руке, и нескольких цыган с проломленными головами, которых приводили в чувство их товарищи. Захотев выгнать цыган с рынка, Рем столкнулся с яростным сопротивлением, тогда, вывернув из телеги железную ось, он стал дубасить ею цыганского барона. Этого кочевники не стерпели и до полусмерти избили Эрнста, хотя он отчаянно сопротивлялся, чуть не укокошив трёх нападавших. Разогнали драку подоспевшие полицейские стрельбой в воздух. Они же привезли Рема на тачке зеленщика к дверям дома, и один из них, сплюнув под ноги лавочнику, сказал: «Если ты не отправишь парня в армию, то мы отправим его в тюрьму». Через три недели Рем записался добровольцем в 10-й Баварский пехотный полк. Так закончилась юность у трёх друзей.

Веттинг закончил школу первым учеником, Уздет – последним, да и то только потому, что его отец поменял все изношенные трубы в учебном заведении на новые за свой счёт. Рихард с блеском поступил в Мюнхенский университет на экономический факультет. Отец Уздета поставил тёплый унитаз, отделал ванную комнату новым кафелем и установил модный в те времена душ Шарко, чтобы герр Отто мог сгонять жир под упругими струями у себя дома. Только после этого промышленник зачислил Эрнста в школу пилотов за счёт завода, выписал бесплатно форму и выбил для него из Военного ведомства стипендию в 40 марок в месяц. Так началась карьера будущего Главного лётчика Германии. Всё это произошло в начале лета, а 1 августа 1914 года началась Первая мировая война.

Кто же спланировал налёт, кто воспользовался его результатами? Куда подевались золотые монеты? Куда исчезли уцелевшие диверсанты? Задавая эти вопросы, следователи прекрасно понимали, что Берия вряд ли сразу ответит им правду. Одного коварства и хитрости было явно недостаточно для организации и проведения подобной операции. Без помощи из-за рубежа было не обойтись. Однако эти данные фигурант сдавать не хотел и молчал, как рыба. Был применён так называемый конвейер, когда человек допрашивается несколько суток подряд без перерыва сменявшимися каждые три часа следователями. Ситуация не изменилась. Добавили физическое воздействие. Появились первые результаты. Ещё поднажали и… прикоснулись к одной из мировых тайн ХХ века, а именно – к тайне образования государства Израиль. Следы вывели их на помощника британского военного атташе при посольстве Великобритании в Москве Моше Дайна. Этот человек всю жизнь вёл двойную, а то и тройную игру и всегда выигрывал. Родился он в Палестине, которая в ту пору составляла Британскую мандатную территорию, в семье репатриантов-евреев, выходцев из России. Будучи физически очень сильным, Михаил Дайнов (это его настоящая фамилия) избрал карьеру военного. Закончив офицерский колледж в Англии, был послан совершенствовать образование на курсы в Академию Генштаба в Москву (учитывая знание русского языка), где в ту пору учился сплошной интернационал: немцы, французы, англичане, арабы, поляки и т. д. Все они скоро стали применять полученные знания друг против друга. В конце мая 1940 года, будучи командиром роты командос, Дайн держал оборону, отбивая немецкие атаки под Дюнкерком во Франции, пока блокированные англо-французские войска эвакуировались на другой берег Ла-Манша. Однако в последний день блокады, а именно 6 июня, пуля немецкого снайпера попала Моше в глаз и, проскочив по извилистой траектории, вышла из шеи. Не причинив особого вреда, она странным образом сказалась на его потенции. И с этих пор ранее скромный офицер стал сексуальным маньяком, за что позднее получил кличку «одноглазый бык Иудеи». Была и вторая кличка – Адмирал (намек на одноглазого английского адмирала Нельсона), но ее Дайн не любил и очень обижался, когда его так называли, в отличие от первого прозвища. После нападения немцев на Советский Союз англичане стали набирать в свою военную миссию в Москве боевых офицеров, желательно знающих русский язык. Дайн подошёл идеально, и осенью 1941 года он опять появился в Москве, где раскрыл себя с совершенно неожиданной стороны. НКВД, и ранее не оставлявший его без внимания, повторил заход, подставив ему на одном из приёмов известную артистку театра оперетты Веру Днепрову. Результат превзошёл все ожидания. Через три дня наконец выпущенная из номера гостиницы «Москва», где временно квартировал Дайн, актриса сначала отправилась к врачу, который сделал ей небольшую операцию, а именно зашил треснувшую прямую кишку, а затем, ворвавшись на Лубянку к своему куратору, майору Ковалевскому, бросила в него чернильницу и попала (!). Не отличаясь строгим нравом, Днепрова тем не менее орала, что такого развратника не видывал свет и она «советует майору самому подставить зад под этого одноглазого, чтобы личным примером доказать преданность партии, а её увольте». Поняв, что рыбка попалась и еле успокоив разъярённую женщину, Ковалевский, несмотря на фингал под глазом и залитую чернилами форму, сразу составил победный рапорт на имя комиссара Государственной безопасности Берии Л.П., где среди прочего испросил согласия на начало активных мероприятий по вербовке помощника британского военного атташе Моше Дайна. Разрешение было получено.

Забегая вперед, автор замечает, что, уже будучи министром обороны Израиля, Моше Дайн продолжал свои сексуальные подвиги. Сотни женщин прошли через постель министра, причём это делалось зачастую открыто, на глазах их мужей-военных. Никто в армии не мог ослушаться «одноглазого быка Иудеи». Множество семей потом распалось. Лишь в последнее время израильские женщины стали подавать жалобы на сексуальные насилия со стороны своих начальников. Это произошло на волне общего мирового феминизма. Многие мужчины поплатились своими должностями. От полицейских до президента (!). Сексуальные скандалы потрясли израильское общество. Но это произошло совсем недавно.

Тем временем в связи с тяжёлым положением на фронтах и мобилизацией почти всех сотрудников НКВД в действующую армию вербовка шла ни шатко, ни валко. Дайн прекрасно понимал, что он на крючке, однако, веря в свою звезду, продолжал использовать подставляемых ему женщин по прямому назначению, затеяв свою хитрую игру с Лубянкой. Ситуация обострилась лишь в 1944 году, когда стал ясен масштаб злодеяний немцев против еврейской нации и в головах руководителей многих стран снова возник «еврейский вопрос». Появилась возможность организации компактного проживания евреев, образования их автономии. Сталин вспомнил о предложении Гитлера сделать Крым резервацией для евреев. Отвергнув в 1939 году это предложение, «вождь всех народов» оставил его в своём резерве. Хитрые американцы также заговорили о «Калифорнии в Крыму». Неожиданно англичане пообещали «Джойнту» создать в Палестине «национальный очаг» для еврейского народа. В создавшейся ситуации значение фигуры Моше Дайна как национального кадра для «очага» возросло до глобальных масштабов, и Берия, с интересом читавший о постельных подвигах одноглазого, взялся сам провести операцию. Автор неоднократно встречался с Верой Митрофановной Днепровой, которая сразу же после успешной вербовки Дайна отсидела в Гулаге 15 лет (с глаз долой, из сердца вон). Ковалевский последовал туда несколько позже, после образования государства Израиль в 1948 году. Хорошо ещё, что их не расстреляли, как нежелательных свидетелей.

Вернувшись из лагерей, реабилитированные, эти изломанные люди поженились (вот судьба!) и тихо проживали в однокомнатной квартире в районе метро «Белорусская» в Москве. Без их свидетельств многое до сих пор оставалось бы тайной в истории с золотом Холокоста.

Тем временем оба сексуально распущенные, привыкшие видеть в женщине лишь предмет для удовлетворения своей похоти, Берия и Дайн сразу понравились друг другу.

– Ты знаешь, как мусульмане называют женщину? – спросил Лаврентий Моше.

– Как?

– Двужопый шайтан!

И они взахлёб захохотали, довольные пошлым сравнением.

Конечно, ГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – КГБ – ФСК – ФСБ до сих пор надёжно хранит свои тайны в архивах. Однако из устных рассказов Веры Митрофановны Днепровой и особенно её мужа, майора Ковалевского, а также из показаний следователя Боровкова, в 1953 году допрашивавшего арестованного Берию и других людей, можно составить следующую картину. Победоносно завершив Вторую мировую войну, Сталин всё чаще стал утверждать: «Первая мировая война вырвала одну страну из капиталистического рабства, вторая – создала социалистическую систему, третья – навсегда покончит с империализмом». И он начал готовить её, Третью мировую. Однако для того, чтобы эта последняя война также стала победоносной, необходимо было сначала развалить империализм изнутри, стравить страны капитала между собой. Разочаровавшись в панарабизме [14] вообще и в арабах, в частности, из-за их сотрудничества с Гитлером, Сталин пристально следил за тщетными попытками организовать государство Израиль. В 1945 году ему было присвоено высочайшее звание – Генералиссимус. Большинство стран мира приветствовали этот шаг и прислали своих представителей с поздравлениями и подарками. И хотя на торжественной церемонии им самим по-актёрски было сказано: «Зачем это нужно товарищу Сталину?» – вождь стал действительно считать, что он «Генералиссимус всей земли». Необходимо быть честным хотя бы с самим собой, уважаемые читатели, и признать, что Иосиф Сталин не был антисемитом. Все народы, народности, нации и племена были для него лишь средством для достижения великой цели: образования Федерации Советских Республик Всего Мира с Генералиссимусом Сталиным во главе. Как нельзя кстати пришлась речь Черчилля в Фултоне в 1946 году, где он среди прочего призвал Запад «стукнуть кулаком», ибо только так можно разговаривать со Сталиным.