Чтение онлайн

Искатели сокровищ императора династии Цзинь увидели, что атаман Волошин машет им рукой:

– Помогайте, господа студенты! Надо взнуздать лошадей, привязать их к коновязи, надеть на них сёдла. Сумеете на деле-то? А не терети… тети… Тьпфу! Язык сломаешь! Как там правильно?

– Теоретически, - подсказал Евгений Ракитенко. – Но тут больше восьми лошадей!

– Да. Шестнадцать. Поедете верхом. Так удобней и быстрее. Седлайте лошадей. Что вы на них уставились? Ни разу, не видели, что ли?

– Попробуем оседлать – сказал Евгений безо всякого энтузиазма.

Одно дело это всё представлять себе тысячу раз мысленно, и другое дело всё это делать наяву. В мыслях всё было легко и просто, наяву – ничего не получалось. Лошади абсолютно не хотели брать в рот удила от чужих, не знакомых им людей и всячески воротили морды, фыркали, норовили укусить. Более или менее получалось у Пилипчука, всё-таки он был деревенский. Он достал кусок чёрного хлеба из кармана, угостил им лошадь и она, в благодарность, стала его слушаться.

Казаки ухмылялись в усы, наблюдая неуклюжие действия приезжих, потом, правда, сжалились и стали помогать. Дело пошло веселее. Вскоре лошади были осёдланы, а в перемётные сумы были уложены вещи искателей золота императора династии Цзинь. Карабины и револьверы решили пока не доставать – казаки их уверили, что до Лончакова они им точно не понадобятся, места будут проходить мирные, спокойные.

Станичный атаман Макар Волошин сказал, обращаясь к Евгению Ракитенко, которого считал начальником экспедиции:

– Вот эти два казака – он указал нагайкой на Вязова и Черкашина – проводят вас до речек. Они сами из посёлка Лончаковский, так, что им по пути. И поселкового атамана я прошу выделить казаков, что бы проводить вас до предгорий Сихотэ-Алиня. Они и лошадей назад заберут. А по пути вас научат с лошадьми управляться, а то вы как щенки белогубые, совсем беспомощные.

– Здесь до Уссури вёрст пятнадцать, как-нибудь бы и сами справились.

– Справились. Я вижу, как вы бы справились.

– Ну, тогда спасибо, Макар Валерьянович.

– Не на чем.

На том и расстались.

ГЛАВА 14. ДОРОГА К ЦЕЛИ ЭКСПЕДИЦИИ.

Двинулись по просёлочной дороге цепочкой, по двое, между сопок, на запад, казаки впереди с карабинами за плечами и шашками на боку. Лошади шли шагом. Каждый седок, кроме казаков, вёл в поводу за собой ещё и вьючную лошадь.

Какое же это мучение ехать на лошади, особенно когда не умеешь!

Казаки качались в сёдлах, курили, переговаривались между собой и не оглядывались, полагая, что там всё в порядке, а может быть просто, что бы ни смущать городских неумех.

А городским было плохо – они отбили себе всё, что могли отбить и натёрли всё, что могли натереть, спины болели. Пилипчук сказал, что бы спины держали прямо, но как это сделать с непривычки-то? Это же надо постоянно помнить, что спину надо держать прямо, к седлу прижиматься как можно плотнее и двигаться в такт движению лошади и ещё и управлять ею. А слепни? Это же ужас! На пыль, жару и пот по спине – можно не обращать внимания, это уже мелочи.

Свернули на север, на право, на тропинку между сопок, и, вскоре, у ручья казаки решили переночевать. Длинный день искателей сокровищ клонился к вечеру. Из последних сил разбили лагерь на поляне, почистили и напоили лошадей, сварили кашу на ужин, после чего разбрелись по палаткам и заснули крепким сном.

Сон пролетел как одно мгновение, казалось, вот только глаза закрыли и вот уже солнце высоко, пора вставать. Хотя и выспались, но была бы их воля, ещё бы спали, но казаки торопили. Они встали раньше всех и уже успели сварить кашу. Искатели сокровищ поднимались с не охотой: всё тело ломило, между ног жгло, ходили в раскоряку. Казаки только посмеивались, на них глядя.

– Ни чё, пройдёт!- сказал младший вахмистр Спиридон Вязов.
– Пять вёрст осталось вам, как ни то промучаетесь, а там пешком ходить будите. Тут ехать всего ничего, собираться дольше будете. А нам-то подальше будет, только за полдень дома будем.

Котелок с гречневой кашей на воде, сдобренной конопляным маслом, поставили меж брёвен, на которых сидели, на белую тряпицу положили нарезанный ломтями чёрный хлеб. Все уселись вокруг каши.

– Каша, ты каша, мать ты наша – сказал старший урядник Авдей Черкашин, - какая ты гУстая, какая ты вкусная, от тебя и солдатики подпрыгивают.

Казаки размашисто перекрестились и взялись за деревянные ложки, посмотрели на своих сотрапезников, те креститься явно не собирались.

– Это что ж? Все нехристи, что ль?

– Нет – ответил Суздальцев, - все крещёные, кроме Якова, он еврей.

– Но в Бога таки верю – откликнулся Гуревич.

– А мы все атеисты.

– Это что ж за зверь такой?

– В бога мы не верим. Где ты его видел?

– Я, паря, и твоих тятьку с маткой тоже не вижу, однако, думаю, они должны быть, если ты передо мной. Если всё это сотворено, значить должен быть и Творец всего сущего! А в Бога верить-то надо. Без него жить ох как тяжко. Худо без него.

– Да чего там худого-то?
– поддержал Суздальцева Дудек.

– Как, что? – удивился Вязов. – Страха у человека нет. Должен же быть у человека предел, какой ни какой: это можно делать, а то – нет! Тут в тайге, в сопках такое творится, что оборони, господи. А, коли, Бога бояться не будут, то тут и жить никак нельзя будет. Мы, казаки, тут зачем? Что бы тут хоть какой порядок был. Если не Господа, то хоть нас бояться. А если и у нас, казаков, совести не будет, тут ад настанет.

– Это что ж, - сказал Ракитенко, - у вас совесть и бог одно и то же?

– А как же? Совесть, паря, это глас Божий!

– Казаки тут порядок наводят? – спросил с не приязнью Суздальцев, но Вязов это не заметил.

– Конечно. Зачем казаки России нужны? – спросил он и тут же ответил, – Воевать! Родину защищать, границы охранять и порядок блюсти.

– Здорово сказано – сказал Уваров. – А что служба, не в тягость?

– А чего в тягость-то, паря? Послабления тоже есть. Когда я служил я всю Сибирь да всю Россию проехал! Во как! В самом Питере служил! А в Японскую в Китае воевал. Землю посмотрел. А не будь я казаком, что бы я видел? Вот мы с дороги свернули, а дорога эта в село ведёт к старообрядцам. Чего вот они видели? Китай на той стороне реки? А работают как проклятые, говорят: «Господь велел в поте лица добывать хлеб свой». Но живут богато, ни чего не скажу, зажиточно.