Чтение онлайн

– Ах это! – Граф подмигнул Алатристе. – А я-то думал, это сеньора Гонгоры сочинение.

Кеведо поперхнулся.

– Какого еще Гонгоры?! Что вы несете?! Окститесь!..

– Ну ладно, ладно, друг мой…

– Да нет, совсем даже не ладно, клянусь Вельзевулом! Такое оскорбление даже не всякий лютеранин бы себе позволил! Что у меня общего с этим сбродом содомитов, которые, родясь иудеями или маврами, перекрасились в пастырей?!

– Да я пошутил!

– За такие шутки, господин граф, принято отвечать с оружием в руках.

– Даже не подумаю. – Гуадальмедина, поглаживая подвитые усы и эспаньолку, улыбался примирительно и благодушно. – Что я, с ума сошел? Разве я не помню урок фехтования, который вы преподали Пачеко де Нерваэсу?! – Правой рукой он весьма грациозно приподнял воображаемую шляпу. – Дон Франсиско, приношу вам свои извинения.

– Угу.

– Что это еще за «угу»? Я, черт возьми, все же испанский гранд. Извольте оценить глубину моего раскаянья.

– Гм…

Вернув себе с грехом пополам благорасположение поэта, Гуадальмедина продолжил рассказ, который капитан Алатристе слушал с большим вниманием, хоть и не выпускал из рук стакана с вином, розовевшим в мягком сиянии горевших на столе свечей. «Война – это чистое дело», – сказал он однажды, и только теперь я вполне осознал, что он имел в виду. Что же касается иноземцев, говорил меж тем граф, то они, дабы обойти государственную монополию, используют посредников из числа местных – их прозвали подгузниками, и это объясняет их роль, – получая золото, серебро и прочие заморские товары, которые законным путем никогда бы им не достались. Кроме того, галеоны, едва выйдя из Севильи или перед самым возвращением туда, заворачивали в Кадис, бросали якорь в Пуэрто-де-Санта-Мария или на Санлукарской банке и перегружали содержимое своих трюмов на иностранные суда. Все это побуждало деловых людей слетаться туда, ибо не было места лучше, чтобы обмануть бдительность властей.

– Додумались до того, что строят два совершенно одинаковых корабля, а регистрируют один. Малым детям известно, что задекларировано, скажем, пять бочек, а ввезено – десять, однако взятки затыкают рты и разжигают аппетиты. Многие сказочно разбогатели на этом… – Граф стал пристально рассматривать чубук, словно что-то в нем нежданно привлекло его внимание. – Очень многие, включая и самых высокопоставленных лиц при дворе.

Альваро де ла Марка продолжал рассказ. Севилья, как и вся прочая Испания, убаюканная потоками заморского золота, не в силах развивать собственную торговлю и ремесла. Выходцы из чужих краев, благодаря своему упорству и трудолюбию, достигли здесь такого преуспевания, что их теперь не догнать, а высокое положение, в свою очередь, позволило им стать посредниками между нашей отчизной и всей остальной Европой, с которой мы, между прочим, находимся в состоянии войны. Ну не парадокс ли, господа: сражаться с Англией, с Францией, с Данией, с Турцией, с мятежными нашими провинциями – и у них же, через третьих лиц, покупать канаты, парусину, древесину и всякий прочий товар, необходимый на Полуострове не менее, чем по ту сторону Атлантического океана. И стало быть, золотом Индий оплачивать содержание армий и флотов, которые нас же и бьют. Это тот самый секрет, известный целому свету, однако никто не решается прекратить такого рода торговлю, потому что она выгодна всем. И даже его величеству.

– И результат налицо: Испания катится к чертовой матери, – продолжал граф. – Каждый ворует, врет, плутует, зато никто не платит того, что должен.

– Да еще и бахвалится этим, – вставил Кеведо.

– Вот именно.

Но самое вопиющее во всем этом безобразии, по словам Гуадальмедины, – контрабанда золота и серебра. Благодаря продажности таможенников и чиновников Торговой палаты сокровища, ввозимые частными лицами, декларировались вдвое ниже своей истинной стоимости; чудовищные деньги, доставляемые каждым караваном, расходились по чужим карманам или утекали в Лондон, Амстердам, Париж или Геную. Контрабандой упоенно занимались испанцы и иностранцы, купцы и чиновники, адмиралы и генералы, миряне и клирики, военные, гражданские и какие угодно еще. Еще свеж был в памяти скандал с епископом Пересом де Эспиносой: почив года два назад, сей пастырь оставил после себя пятьсот тысяч реалов и семьдесят два золотых слитка, кои были переданы в казну, после того как выяснилось, что их ввезли из Индий, нимало не потревожив таможню.

– Помимо разнообразных товаров, ожидающийся прибытием флот везет нам из рудников Сакатекаса и Потоси на двадцать миллионов реалов серебра, принадлежащего королю и частным лицам. И еще восемьдесят кинталов [8] золота в слитках.

– Это легально, – уточнил дон Франсиско.

– Ну да. Что касается серебра, то еще четверть будет ввезена контрабандой. А золото почти целиком пойдет в казну… Впрочем, трюм одного из галеонов загружен золотыми слитками, которые нигде и никак не значатся. Нигде и никак.

Он остановился, чтобы промочить горло и дать капитану Алатристе возможность осмыслить сказанное. Кеведо достал табакерку и взял добрую понюшку, деликатно чихнул и утерся мятым платком, извлеченным из рукава.

– Называется этот парусник «Вирхен де Регла». Шестнадцатипушечный галеон. Владелец – герцог де Медина-Сидония. Фрахтовщик – некто Херонимо Гараффа, генуэзский купец, обосновавшийся в Севилье. «Вирхен» возит в Индии всякую всячину, от альмаденской ртути для серебряных копей до папских булл, а обратно – все, что только может влезть в трюм. А влезть может многое, в том числе и потому, что, по документам регистра, водоизмещение его – девятьсот бочек по двадцать семь арроб [9] , а на самом деле, благодаря разным кораблестроительным хитростям, – тысяча четыреста…

Этот галеон, продолжал Гуадальмедина, идет в составе флота с грузом серой амбры, кошенили, шерсти и кож, предназначенным севильским и кадисским купцам. И еще везет пять миллионов реалов серебряной свежеотчеканенной монетой – две трети принадлежат частным лицам – и полторы тысячи золотых слитков для передачи в королевскую казну.

– То-то бы пираты порадовались, – заметил Кеведо.

– Особенно если принять в рассуждение, что в составе флота в этом году еще четыре корабля с таким же грузом… – Граф сквозь клубы табачного дыма поглядел на капитана. – Теперь понимаешь, почему англичане нанесли визит в Кадис?

– А откуда они узнали?

– Дьявольщина! Откуда! Смекнуть нетрудно! Если за деньги можно купить даже спасение души, то и все остальное труда не составит!.. Нынче вечером ты что-то наивен не в меру! Во Фландрии, говоришь, был? А впечатление такое, будто с луны свалился.

Алатристе промолчал и налил себе еще вина. Взглянул на Кеведо, который с полуулыбкой пожал плечами, как бы говоря: «Забыл, с кем дело имеешь? Принимай его каков есть».

– Ну да дело не в том, что там написано в его коносаменте [10] . Нам известно, что галеон контрабандой везет серебра еще на миллион реалов. Но и это не самое главное. А важно то, что в трюмах «Вирхен де Реглы» едут к нам еще две тысячи золотых слитков, которые нигде не значатся. – Он ткнул в капитана мундштуком. – Знаешь, на сколько, по самым скромным подсчетам, потянет этот тайный груз?

– Не имею ни малейшего представления.

– Ну так знай – на двести тысяч золотых эскудо.

Капитан посмотрел на свои руки, неподвижно лежавшие на столешнице, и, прикинув в уме, спросил:

– Это получается сто миллионов мараведи?

– Точно! – расхохотался Гуадальмедина. – Все мы знаем, сколько стоит эскудо.

Алатристе поднял голову и пристально поглядел графу в глаза:

– Тут ваша милость ошибается. Может, и знаете, да не так, как я.

Гуадальмедина открыл рот для очередной шутки, но ледяной взгляд Алатристе заставил его промолчать. Известно было, что капитан убивал людей за десятитысячную часть этой суммы. Без сомнения, в этот миг он, как и я, прикидывал, сколько армий можно набрать и вооружить на нее. Сколько аркебуз купить, сколько жизней сохранить, сколько смертей избежать.

Откашлявшись, Кеведо негромким голосом, медленно и важно прочел:

Наступило неловкое молчание. Альваро де ла Марка разглядывал свою трубку. Потом он положил ее на стол и сказал:

– Чтобы загрузить в трюм лишние сорок кинталов золота, да еще и незадекларированное серебро, капитану «Вирхен де Реглы» пришлось снять с галеона восемь пушек. И все равно – корабль перегружен.

– Кому же принадлежит это золото? – осведомился Алатристе.

– Ну тут и гадать нечего. Прежде всего – герцогу де Медина-Сидонии: он организовал всю операцию, снарядил корабль и получит самый большой доход. Затем – двоим банкирам: один из Лисабона, другой – из Антверпена… Еще кое-кому из придворных. Среди них, судя по всему, Луис де Алькесар, секретарь его величества.