Чтение онлайн

– Нет.

– Миллионы?

– Нет!
– Холин выдохнул.
– Сотни миллионов.

– Франков?
– надежда в голосе Мадзони угасла.

– Долларов!
– выпалил Холин и замолчал, он сказал все, что хотел, остальное всецело зависело от похожего на античного бога с загорелым лицом и синими глазами мужчины в великолепно скроенном костюме.

– Конкретно, сколько?
– Мадзони дотронулся до шелкового платка в наружном кармашке.

– Триста!
– Холин просил с запасом, хватило бы и двухсот, но... с напряжением.

Мадзони не вчера занялся банковской деятельностью:

– Это с запасом?

– Небольшим, - подтвердил Холин.

– Срок?
– Мадзони не сводил глаз с начищенных носков черных ботинок.

– Неделя, не более.

– Я подумаю.
– Итальянский банкир встал, поднял жалюзи на широченном окне: вдали смутно виднелись горы, вьющиеся по склонам трассы в огнях, гладь озера, мрачно поблескивающая в темноте.

– Оговоренную сумму необходимо перевести на мои счета не позже чем через сутки.

– Это трудно.
– Глаза Мадзони превратились в два синих кусочка льда.
– Слишком велика цифра, я не принимаю единолично таких решений, мне нужно посоветоваться с правлением и весомыми вкладчиками.

Холин знал, что Мадзони лжет, просто набивает цену. Он смолчал - в его положении не выбирают.

Мадзони перелистал небольшую книжечку в кожаном переплете, сделал несколько пометок. Отложил поминальник, пробормотал:

– Brigandi [бандиты, разбойники (ит.)], - залпом осушил стакан воды.

– Кто?
– уточнил Холин, впрочем хорошо понимая о ком идет речь и лишь стараясь поддерживать беседу.

– Ваши... наверху...
– любезно пояснил Мадзони, в его глазах сверкнули голубые искры. Холин не мог себе ответить: это гнев или издевка, предпочел не вдаваться в подробности.

– Что потребуется взамен?
– тихо и даже пригнувшись к столу, спросил Холин.

– Ничего.
– Мадзони подумал и добавил.
– Я или помогу... или нет... если не смогу, - развел руками в жесте покаяния.

Итальянский банкир проводил Холина до дверей офиса, замер, глядя в спину спускающемуся по лестнице русскому. Холин слышал - или показалось? как, стоя в проеме дверей, Мадзони бормотал:

– Brigandi!.. Proprio [настоящие (ит.)] brigandi!..

Стрелки часов показывали без трех минут восемь. Из отеля вышел Чугунов, снял очки, протер замшевым лоскутом. Водрузил очки на переносицу: в поле зрения попала очаровательная мулатка с золотистым псом - скорее всего, голден ретривер - на поводке с щадящим ошейником.

Без одной минуты восемь подъехал Холин, раскрыл, склонившись в бок, правую переднюю дверцу сияющей "BMW". Чугунов сел, поправляя полы длинного плаща, кивнул:

– Добрый день.

– Добрый день.

Холин плавно тронул с места, решив заранее не ввязываться в разговоры, надеясь, что утренние улицы центра Цюриха - бесспорно притягательные для глаза - интересуют гостя.

Против ожиданий Чугунов снова занялся очками, выказав полнейшее равнодушие к улицам, домам, витринам и их содержимому. Ревизор дышал на стекла и протирал, протирал и дышал, серьезность этого пустячного занятия казалось столь подлинной, что Холин не сдержал улыбки: так и стекла до дыр протрутся.

Чугунов упрятал замшевый лоскут в карман, очки в футляр, неожиданно заметил, похлопывая по карману с лоскутом:

– Знаете сколько лет этому клочку замши?

– Представления не имею, - искренне признался Холин.

– С институтской скамьи пользую, - не стал томить Чугунов и Холину показалось, что ревизор намекал: ...сам думай, что я за человек, если замшевая тряпица служит мне сто лет.

Поигрывая концом шарфа, Чугунов кажется решил "показать зубы":

– У вас большая недостача?..

Холин непроизвольно нажал на тормоз, машина дернулась, Чугунова резко потащило вперед - удержал ремень.

– Полегче, - миролюбиво предложил ревизор.

– Показалось, что переключился светофор, - соврал Холин, сосредоточенно соображая, что ответить: если Мадзони подведет, то лучше не лгать, если поможет, то трепаться "на голубом глазу".

Казалось, Чугунов забыл о своем вопросе, он ворочался в кресле, менял натяжение ремня, поправлял подголовник и в конце бесплодных поисков абсолютного комфорта еще раз протер очки, как видно, в утешение.

Чугунов снова ожил:

– Расскажите о вашем заместителе...

– Что именно?
– уточнил Холин.

– Вы понимаете что, - упирался Чугунов.

Холин не слишком лучезарно рассмеялся:

– Поверьте... не понимаю... обычный мужик... не сизиф, но аккуратен в работе... не теряет бумаг...
– подумал, добавил, - и головы не теряет, даже если примет на грудь...

– Вы совершенно разные, - прервал Чугунов.

Холин смолчал, не ухватывая, куда клонит ревизор и более всего опасаясь повторного вопроса о недостаче.

В это же время Цулко, заспанный, с отечной мордой, колдовал над бумагами в офисе советского банка. Пашка перебирал папки вырывал одиночные листы, рвал и отправлял в корзину, отдельно просматривал сшитые телексы и неугодные бумажки пачками летели в машину, размельчающую ненужные документы.

В комнату заглянула промытая до прозрачности девушка, спросила с акцентом:

– Я вам не нужна?

Пашка резко обернулся, пытаясь мощной спиной прикрыть ворох на столе:

– Нет... нет... нет!..
– с раздражением выкрикнул Цулко, и мордашка с изумленными глазами скрылась.

Часы показывали восемь, судя по пустой кофейной чашке и пепельнице, полной окурков, Пашка засел в офисе давно - может, бодрствовал всю ночь...

Бумаг не убавлялось, и Пашка надеялся, что Холин не подведет с вариантом прикрытия...

Чугунов снова возился с пристяжным ремнем. Машина несколько раз дернулась, мотор зачихал. Холин недоуменно взирал на приборную доску, рука водителя скользнула под панель... мотор по-прежнему чихал.

– Не понимаю...
– с досадой выдохнул банкир и припарковал машину к бордюру, как раз вблизи знака, запрещающего не только стоянку, но даже остановку.