Чтение онлайн

Дирвен об этом слышал, но о причинах не задумывался – его это не касалось.

– Они по какой-то причине не рождаются в Суринани?

– Рождаться-то рождаются, как везде, да их свои же… – старик чиркнул по горлу желтоватым ногтем. – Об этом ваши власти тоже знают, но не дают ходу таким делам из уважения к обычаям. К ответу притянут только того, кто пожадничает, потому и поговорка: родилась ведьма – готовь откупные. Ниларья не волшебница, но все равно для нее тут ничего хорошего. Я подумывал перебраться в Ларвезу, только сначала надо было деньжат поднакопить, играл по-крупному, повышал ставки, ну и сам видишь, до чего доигрался. Ниларья могла сбежать, да не захотела меня бросить. Я тебе всей душой благодарен за то, что ты отступился от недоброго умысла, и желаю тебе поскорей найти свое счастье.

Дирвен чуть не брякнул, что он теперь богаче любого придурка и купит себе этого счастья хоть отбавляй, даже соблазнять никого не придется – самые шикарные крали передерутся за то, чтоб ему угодить. Вовремя прикусил язык: никто не должен узнать о кладе, тем более старый плут Татобур, который тоже не прочь разбогатеть.

В Рофе он, отчитавшись перед Лормой о разведке, сказал, что должен сходить еще раз, в одиночку и с полным арсеналом, чтобы кое-что проверить перед марш-броском на Эгедру. Старая мумия поверила, будто он разрабатывает тактику нападения, а Дирвен вернулся к своему тайнику и соорудил ловушку из артефактов: кто полезет за его сокровищами, тот сам виноват.

– Коллеги, мы должны подойти к нашей задаче со всей ответственностью! День рождения достопочтеннейшего Крелдона, главы Светлейшей Ложи и главы государства – знаковое, не побоюсь этого слова, событие для всей Ларвезы. В том, что это первый день рождения и одновременно юбилейный день рожденья, отмечаемый Верховным Магом Ложи на этом посту, мне видится нечто символическое, и празднование сей знаменательной даты нельзя пускать на самотек. Достопочтеннейший Крелдон пожелал отметить юбилей в узком кругу доверенных соратников, но это не помешает нам всей Ложей от всего сердца его поздравить. В связи с этим необходимо решить ряд важных вопросов: утвердить предварительную смету, определиться с цветом парадных ковровых дорожек – пурпурные или черничные с золотом, составить тексты поздравительных речей, выработать единую точку зрения на допустимые напитки и угощения, с учетом того, что Верховный Маг соблюдает диету, согласовать регламент предстоящего торжества…

Коллега Аджимонг разливался соловьем. Известный празднослов и бюрократ, смуту он переждал в Мезре, был в командировке. Когда вернулся в столицу, Шеро назначил его на должность советника по организации официальных мероприятий – и мешать никому не будет, и найдет применение своим способностям – но, кажется, допустил ошибку. Аджимонг применение своим способностям нашел и объявил собрание по случаю «предстоящей знаменательной даты».

– Пункт номер один – декорирование стен и дверных проемов, я уже набросал ряд предложений, но мы выслушаем каждого, у кого есть свежие идеи. Дело ответственное, поскольку дверной проем – это первое, что увидит достопочтеннейший Крелдон, когда прибудет утром на службу. Предлагаю украсить стены драпировками, за которыми спрячутся удостоенные этой чести коллеги, согласно заранее утвержденному списку. Когда Верховный Маг начнет подниматься по лестнице, они с улыбками выскочат из-за драпировок и слаженным хором грянут здравницу в честь достопочтеннейшего именинника. Назначим время репетиций с обязательной для всех явкой, но к этому вопросу мы еще вернемся, это будет одиннадцатый пункт нашей сегодняшней повестки. Напоминаю, сейчас мы обсуждаем вопрос о декорировании. Праздничное убранство должно отражать и нашу лояльность, и неоценимые заслуги Верховного Мага в победе над узурпаторами, и величие возрожденной Ларвезы…

– Эк его разобрало, – пробормотал коллега Харвет, сидевший рядом с Орвехтом.

Во время смуты Харвет потерял глаз и теперь носил бартогский протез – головной обруч с окуляром, заменявшим утраченный орган зрения. Бронзовое изделие украшали искусно выгравированные руны, в центре выпуклой линзы мерцал амулет. На исхудалом лице мага клювом торчал хрящеватый нос, уцелевший правый глаз смотрел на оратора с затаенным раздражением.

Орвехт сдержанно кивнул. От масштабов этой затеи никто не в восторге, но попробуй возрази Аджимонгу и его единомышленникам – прослывешь нелояльным злопыхателем. Суно, пожалуй, мог бы себе это позволить, да не хотелось тратить на противостояние время и силы, у него и так забот хватает.

Поднявшись, он адресовал оратору жест, означавший «у меня задание первостепенной важности», и шепнул Харвету:

– Пойдем, выведу.

Коллеги провожали их завистливыми взглядами.

Попрощавшись с благодарным Харветом, Суно отправился в Треуголье. Перед тем завернул в гостиницу «Добрый филин», сменил официальную мантию на поношенный сюртук городского обывателя среднего достатка. В Треуголье тишь да гладь, и ничего не прояснилось. Несколько десятков боевых магов посменно сидят в засаде, денно и нощно поджидая охочих до банковского капитала злоумышленников, но пока никаких инцидентов. Возможно, предположение Орвехта насчет аппетитов коллеги Тейзурга относится к области бредней. Что ж, если это нерабочая версия, он первый порадуется. Но если достопочтенный князь Ляраны решил перещеголять покойного Чавдо Мулмонга, пусть пеняет на себя. И его соучастники пусть пеняют на себя, даже если это коллега Хантре. Государственные интересы превыше всего. Никому не позволено посягать на территориальную целостность Ларвезы и ее колоний.

После Треуголья Суно вернулся в «Добрый филин», снова переоделся и отправился домой. По дороге спохватился: обещал ведь проведать Нинодию и побеседовать с ней о пагубности пьянства, Зинта уже который день об этом напоминает. В этот раз он бы выполнил обещание, но прислуга сказала, что госпожа Булонг на восьмицу уехала в деревню к родственникам.

С успокоенной совестью – бесполезный разговор не состоялся в силу не зависящих от него обстоятельств – Суно забрался в коляску и послал Зинте мыслевесть о своем визите к Нинодии: пусть не думает, что он не держит слово. Зинта не ответила, но так и раньше бывало, если она занята с пациентом.

Смеркалось, коричневые тучи уже уползли дисциплинированной вереницей на юг, в прозрачном бирюзовом небе над крышами зажглись первые звезды. На душе было неспокойно. Он опять послал мыслевесть Зинте и опять не получил ответа. Все еще занята? Связался с руководителем группы в Треуголье: там без происшествий, подозрительных личностей не замечено. Снова адресовал мыслевесть Зинте – никакого отклика, а тревога ныла, как разболевшийся зуб – и велел вознице гнать.

Дома ее не оказалось. Дежурный по лечебнице жрец Тавше сообщил, что Зинта уже ушла. Она любит гулять по городу теплыми вечерами, и раньше бывало, что бродила допоздна… Но раньше его не снедало такое беспокойство.

Послал мыслевесть. Без ответа.

Не могла же лекарка под дланью Тавше попасть в беду? Овдейские коллеги не сумасшедшие, чтобы пойти на такой риск, тем более сейчас, когда Ларвеза сдала позиции после смуты, и противостояние утратило былую остроту. Не могли же слуги Лормы до нее добраться? Не могла же Зинта от него уйти?..

Поскорее в лечебницу, оттуда взять след – и разыскать ее, и пусть тревога окажется ложной.

Ощущение демонического присутствия возникло, когда он был в коридоре. Словно на тебя стремительно надвигается вздыбившаяся темная волна. Суно едва успел принять боевую стойку экзорциста – и тут на входную дверь обрушился удар, лязгнул выбитый замок.

Чтобы демон Хиалы вломился к экзорцисту его уровня, да еще таким образом…

Слова застыли на губах, а заклятье – на кончиках пальцев, когда Суно увидел, кто стоит на пороге, и что он принес.

Овладев собой, властно приказал:

– Положи ее!

Хотя внутренности скрутились в ком, и понимание, что вот сейчас он потеряет то, что ему всего дороже – если уже не потерял, если Зинта еще жива – было ужасающе отчетливым и неотвратимым.

– На пол в прихожей? – с сарказмом осведомился Серебряный Лис. – Маг, ты совсем дурак или все-таки есть надежда, что еще не окончательно раздружился с головой? Показывай, куда ее положить. И пошли зов лекарю под дланью Тавше. Если ты имеешь какое ни на есть представление о демонах Хиалы, ты, возможно, понимаешь, что я этого сделать не могу. Я даже рану запечатать не смог, в силу нашей субстанциальной несовместимости. Будь в ней побольше тьмы, я бы на месте оказал первую помощь, но она со всеми потрохами принадлежит свету. Единственное, что мне оставалось – поскорее доставить ее туда, где помогут, и я кратчайшим путем понес ее домой, чтобы нарваться на дурака-мужа, который стоит столбом и хлопает глазами. Впрочем, чего и ждать от мага условно Светлейшей Ложи! После того как вы просрали и власть, и государственную казну, над вами вся Хиала животы со смеху надорвала.

– Замолчи! – рявкнул Орвехт. – Давай ее сюда, в гостиную!

Вокруг рукоятки ножа, торчавшей из левого бока, расплылось на ткани кровавое пятно. Веки на бледном лице слабо подрагивали.

Лис положил ее на кушетку, тем временем Суно применил заклятья – останавливающее кровь и обезболивающее. Жрец Тавше на его мыслевесть ответил, что пришлет лекаря немедленно, едва тот освободится: сейчас он зашивает пациента после операции.

Веки снова дрогнули, Зинта открыла глаза.

– Суно… Я не могла иначе… Сын жив, я успела…