Чтение онлайн

Зная эти индейские штучки, Маккенна недоумевал: как же Пелон доверил своих лошадей женщинам, которых подобрал в пути? Но особенно задумываться не было времени. Приходилось смотреть в оба: тропа вилась по краю ущелья.

Вдруг перед Маккенной возникла стоянка. Дымок костра, запах жареного мяса и крови… Сразу чувствовалось присутствие апачей. Маккенна повернулся к Пелону:

— Хозяин, твой мул тебя поджидает. Пелон, позабыв о дурном настроении, кивнул:

— Точно, это жарят мула. Жаль, что ты белый. Мог бы стать настоящим индейцем. Говоришь ты немного. Обоняние у тебя что надо. Хорошо ходишь по холмам. Жира у тебя нет. Не лжёшь и не мошенничаешь. Ешь немного. И ничего не теряешь…

— Спасибо, — поблагодарил Маккенна.

Путники вышли на окаймлённую сосенками полянку, на которой находились женщины с лошадьми.

— Мираж, — пробормотал Маккенна.

— Просто тайная стоянка апачей, — усмехнулся Пелон. Здесь, всего в трёх милях от места, где люди погибали от жажды, на горной поляне журчал ручей.

Апачи! На пятьдесят миль в округе нет ни капли воды, а они приводят тебя к артезианскому колодцу, из которого бьёт чистая струя. Ты точно знаешь, что до ближайшей травы не меньше трёх конных переездов, а они через десять минут найдут, чем накормить своих мустангов. А там, где настоящих сосен не может быть на сотни миль в округе, они, как фокусники, вдруг вытаскивают из-за скал стройные деревца с длинными, пахнущими корицей иголками. Мираж — другого слова не подобрать!

И вот Маккенна у костра, среди апачских женщин.

Но что это? Конечно, померещилось! Он зажмурился и потряс головой. Увы! Открыв глаза, он убедился: белая девушка не исчезла.

От неожиданности Маккенна остолбенел. Старуха, поддерживавшая огонь и жарившая мясо, была, конечно, чистокровной апачкой. Толстушка, готовившая кофе, — из какого-то другого племени. Третья обитательница лагеря тоже оказалась индианкой. Её выдавал нос, почти начисто срезанный: апачи так метят неверных жён. Но вот четвёртая женщина — стройная белокожая девушка… Нет, она не была ни индианкой, ни мексиканкой, ни метиской. Она была такой же белой, как и Маккенна. Лопес тронул старателя за плечо:

— Ну, приятель, что я тебе говорил? Разве не говорил я, что ты увидишь лакомый кусочек?

Золотоискатель постарался скрыть свои чувства.

— Ты её называешь лакомым кусочком? Почему?

— Ну, — ответил бандит, — хотя бы потому, что я ещё не снял пробу. Понятно? Ха-ха-ха!

— Безумно смешно, — согласился Маккенна. — Я так понимаю: вы захватили её только сегодня.

— Точно. Этим утром. Помешали позавтракать её семейке. То есть мы хотели присоединиться к трапезе. Ха-ха! Теперь придётся полакомиться на природе. Ну, разве не смешно, Маккенна?

— Да, — ответил старатель, — не смешно.

Пелон с подозрением уставился на него.

Но тут появился Манки. Он, не отрываясь, смотрел на белую девушку. В отсутствие мужчин женщины третировали её. Её рубашка была разорвана в клочья ударами колючих веток и едва прикрывала дразнящие округлости маленькой крепкой груди, на которую и уставился Манки. Глазки его масляно блестели.

Пелон громко рассмеялся:

— Полегче, Манки. Не забудь, что полагается и другим что-нибудь оставить.

Манки стал приближаться к напуганной девушке, пуская слюни из раззявленного рта. Маккенна не смог сдержаться.

— Ты ведь не позволишь ему сделать это? — сказал он Пелону по-английски.

Тот развёл руками:

— А что я могу? Разве я не обещал Манки, что отдам ему и свою долю? Неужели ты хочешь, чтобы я нарушил собственное слово? Да за кого ты меня принимаешь?..

Маккенна ничего не ответил. Он просто сжал кулаки и, сцепив их в один, этим молотом врезал Пелону по челюсти. Метис рухнул на колени. Прежде чем бандиты опомнились, Глен Маккенна молча рванулся к обезьяноподобному индейцу.

Манки был настолько увлечён девушкой, что не заметил Маккенну. Только радостная улыбка девушки насторожила его. Он быстро обернулся — как раз в тот момент, когда Маккенна занёс кулаки для удара. Реакция у индейца оказалась отличной. Он успел схватить Маккенну за запястья и отшвырнуть его. Старатель покатился по земле. Падение ошеломило его, и Манки воспользовался этим. Навалившись на белого, он уже нащупал на земле камень и занёс его над противником, намереваясь размозжить тому череп. Но внезапно занесённая рука остановилась: рванув из кобуры кольт, Пелон выстрелил. Вожак не целился, но камень вылетел из руки Манки, брызнув осколками. Индеец удивлённо взвыл и вскочил на ноги с жаждой мести. Впрочем, вид Пелона и остальных членов банды, сгрудившихся вокруг костра, быстро охладил его пыл: даже для такого громилы противников было чересчур много. Он замешкался, и это спасло ему жизнь. Пелон кивнул и убрал дымящийся револьвер. Беш опустил нож, Хачита — томагавк. Санчес и Лагуна Кахилл, не успевшие пошевелиться, обменялись красноречивыми взглядами. Манки вышел из боевой стойки.

— Подсчитав все «за» и «против», — произнёс Пелон задумчиво, — я пришёл к выводу: тебе крупно повезло сегодня. Если бы ты погубил нашего проводника, мне пришлось бы снова нажать курок. Хорошо, что он жив и невредим.

Тут он повернулся к белой девушке и бросил по-английски:

— Что с тобой? Неужели ты даже не поможешь подняться человеку, рисковавшему из-за тебя жизнью?

Девушка вспыхнула. Опершись на её руку, Глен встал и вымученно улыбнулся. Сметая с лица хвою и песок, он сказал ей:

— Не знаю, поверите ли вы мне. Но, так или иначе, мы попробуем справиться с этой бедой. Я всегда возражал против того, чтобы изысканные молодые леди носились по здешним равнинам в подобной компании.

Ему было приятно, что девушка откликнулась на эту неуклюжую остроту.

— Мне не понадобится много времени на сборы, — ответила она.

Лопес встал между ними.

— Я и сам люблю веселье, — обратился он к обоим. — Смотрите: ха-ха-ха!

Примерно так веселится, должно быть, взбесившийся койот. И тут же он ударил Маккенну в грудь стволом пистолета, задев ключицу. Боль была очень сильной. Маккенна понял, что кость либо треснула, либо сломана, но вида не подал. Стиснув зубы, он стерпел. Пелон кивнул:

— Да, ты мог бы стать отличным апачем… Не смей разговаривать с девушкой, понял? И смотри, чтобы она с тобой не разговаривала.

— Как угодно, — поклонился старатель и перевёл приказ для девушки на английский. Она вернулась к своей работе: стала рубить кусты, заготавливая ветки для костра. Значит, усвоила первое правило выживания в плену у апачей: молчаливое повиновение и готовность к работе в любое время. Он чуть-чуть наклонил голову в знак одобрения и был поражён, увидев ответную улыбку. «Необыкновенная женщина», — подумал он. Хотя, конечно, он в таких вещах не особо разбирался. Не то чтобы он был женоненавистником или робким малым, нет. Просто считал, что женщины и мужчины слишком по-разному устроены. Словно бы думают разными местами. До сей поры он, правда, женщин сторонился, и ему было не на ком проверить свои догадки.

Теперь же, взглянув в серые глаза пленницы, он вдруг почувствовал: вот то, что ему нужно. Не за золотом, оказывается, он гонялся все эти годы, а за более редким сокровищем. Неужели за ней? За этой беззащитной девушкой? Итак, любовь всё же настигла его! Остаётся вырвать это сероглазое создание из лап волчьей стаи.

Всё-таки он оказался прав: несмотря на ссадину на челюсти, кровоточащий рот, потерянный зуб и трещину в ключице, вечер был и впрямь очаровательный.