Чтение онлайн

– Лучемир, правь к нефу. Для нас самое главное еще впереди.

Погрузка длилась до позднего вечера. Сколько именно датчане загнали на борт невольников, Андрей не знал – да и королевские воины, судя по всему, не очень заботились этим вопросом. Детей, родителей, стариков, мужчин и женщин никто не разделял, учитывались малыши или нет, с какого возраста – разговора не было. Просто на пристань перестали пригонять новые кучки невольников, и англичанин, немного выждав, убрал трап и отошел на середину бухты. К удивлению Зверева, он даже не особо просел в воду и со стороны казался полупустым[45 – Грузоподъемность венецианской каракки начала XVI века – около 600 тонн. Португальской – 900. Предоставить удобства 2500 человек они, разумеется, не могли. Но вот перевезти – легко.]. Даже неф, который последние четыре дня тщательно готовили в дорогу, и тот сидел в волнах куда глубже.

Выходить на ночь глядя в наполненное мелкими островами и скалами море путники не рискнули. Только на рассвете неф поднял паруса и, волоча за собой легко прыгающий на волнах ушкуй, выкатился из бухты. Следом, как и было указано англичанину, выбрала якоря каракка, развернула прямые паруса на двух передних мачтах, косые – на двух задних, резво помчалась следом, нагнав неф уже верст через пять, и заняла место слева, чуть позади. Дабы не выскакивать вперед хозяина, Мэтью Ро подобрал нижние прямые паруса. Корабли шли под крепким боковым ветром красиво и уверенно, делая не меньше десяти узлов. Чертовски удачная скорость! Ведь по лоции, что просматривал в каюте капитана Андрей, остров Фюн отделяла от пролива Каттегат примерно сотня миль. Там, в проливе, для возвращения в Балтийское море нужно было повернуть направо и одолеть узкий, миль десять, и длинный, с полета миль, пролив Эрисунн. По уму, пиратам следовало дожидаться добычи или перед проливом, или за ним. Еще существовал южный путь, вдоль континента, – но тем, кто решил караулить эти воды, не светило совершенно ничего. А вот сторожам Эрисунна, да еще с северной стороны…

В общем, было очень хорошо, что в самые опасные места корабли попадут, когда на море опустится темнота.

– Эй, Лучемир, – окликнул рулевого Андрей. – Сказываешь, дорогу домой завсегда найти сможешь?

– А как же, Юрий Семенович. Я здешние воды наизусть знаю.

– Риус, чего мы тогда берега держимся? В море правь, в открытое море. Не хочу, чтобы нас лишние глаза заметили. В море!

Первые три часа выполнить это требование было трудно – то и дело справа и слева вырастали из-за горизонта новые и новые острова, но затем земля стала напоминать о себе все реже. После полудня море стало и вовсе чистым.

– Лучемир, – подошел к старику князь. – Давай, братец… Севернее принимай. Севернее.

Старый кормчий без комментариев крутанул руль, пару раз глянул на небо, вернул штурвал в прежнее положение, наметив новый курс. Час, другой – каракка неожиданно отпустила рифы на первой грот-мачте[46 – На парусниках носовая мачта называется фок-мачта, кормовая – бизань-мачта, остальные – грот-мачты с разными номерами.], нагнала неф, подошла ближе, на полсотни саженей.

– Неверно идем!!! – заорал с борта англичанин. – Море там, там! Балтика там! Компас, компас смотрите!

– За мной иди! – махнул ему Зверев.

– Неверно, князь! Не туда!

– За мной! Просто иди за мной!

Мэтью демонстративно пожал плечами и оттолкнулся от борта. Парус забрали на рифы, каракка вернулась в прежнее положение. Впереди показалась каравелла – при виде двух огромных кораблей она резко вильнула вправо. Спустя пару часов им встретился тяжело нагруженный неф, на палубе которого тут же выстроилась команда, грозно продемонстрировав многочисленные копья и арбалеты. Первыми стрелять не стали, хотя часть бойцов торопливо полезли на мачты, и корабли разошлись правыми бортами, стремительно и безболезненно. Больше ни встречных, ни попутных судов им не встретилось, а часа через три начало смеркаться.

– Пахом, фонарь на корму повесь. Как бы каракка не потерялась.

– Князь Юрий Семенович не позволит, княже.

– В темноте могут просто потерять, без злого умысла… Эх, как бы кто из торговцев не настучал пиратам, что нас на пути встретил. Ганзейцы ганзейцам или датчане датчанам могут и пособить в добром деле ограбления иностранцев. Ладно, не топить же всех встречных без разбору? Особенно когда нечем…

Андрея беспокоило, что тихоходный неф каракка нагонит всегда. Легко. А видел он в зеркале как раз каракку… Однако ночь длинна. Коли Лучемира его чутье не подведет, не даст на скалы или остров налететь – за ночь полста миль нарезать килем можно. А там – поворот на запад. Широченным проливом Скагеракк выкатиться в Северное море, и по широкой дуге на восток – туда, где на лоции капитана Мэтью Ро указан край света, украшенный огнедышащими драконами и причудливо перевитыми морскими змеями.

Ночью Андрей почти не сомкнул глаз – но первые лучи солнца показали, что каракка никуда не потерялась, скользит по волнам на двести саженей левее и чуть-чуть позади.

– Все так хорошо и спокойно, что даже не верится, – пробормотал Зверев. – Лучемир, поворачивай к закату. Мне кажется, пора.

Точность его управления получалась плюс-минус лапоть. Но ведь он не в игольное ушко метился, а в пролив полсотни верст шириной. Трудно промахнуться.

Еще час, и глазастый Риус вдруг подпрыгнул, указывая вперед рукой:

– Земля!!! Земля! Деда, земля два пальца слева.

– В двух пальцах и минуем, – недовольно буркнул кормчий.

Князь Сакульский сбежал по лесенке с кормовой надстройки, прошел на нос, где паруса не закрывали обзор, остановился над площадкой гальюна[47 – На парусниках это место находилось аккурат под бушпритом, с отверстиями прямо в море. В шторм, говорят, бывало неудобно…]. Наклонился вперед, словно это могло приблизить его к горизонту. И правда, впереди темнела какая-то полоска, медленно смещавшаяся к левому борту. А еще…

– Проклятье, парусник!

Темная точка, что находилась справа, на краю горизонта, на глазах распускала паруса, превращаясь в белоснежную птицу. Две мачты с прямыми парусами, две с косыми – каракка!

– Или ночью обогнала и у поворота дожидалась, или с самого начала бандит догадался, что мы на север уйдем. Куда еще деваться богатому торгашу без судовой рати?

Парусник направился им наперерез – и Андрей бегом кинулся назад, на палубу:

– Началось, мужики! Началось, к бою! Кирасы всем надеть, щиты за спину закинуть! Про арбалетчиков наверху не забывайте, про арбалетчиков! Рыжий, ты все помнишь?

– Да, княже! Сделаем!

Пиратская каракка сперва устремилась русским кораблям точно в борт, из-за этого немного промахнулась, отстав примерно на полверсты, и теперь быстро исправляла положение, нагоняя неф под всеми парусами справа сзади. Все в точности так, как и предсказало зеркало Велеса.

Князь Сакульский, застегнув ремни на плечах и сбоку, подхватил бердыш, решительно рубанул им воздух, перешел на левый борт и махнул рукой англичанину:

– Вперед! Вперед уходите! Вас не догонят!

Парусник с невольниками уронил нижние прямые паруса и стал медленно сдвигаться к носу тяжелого нефа.

– Вот и все, – решительно выдохнул Зверев. – Теперь нам остается только драться.

И он, решительно впечатывая шаг, сбежал на палубу:

– Пахом, свечи готовы?!

– Горят, княже! Ох, и повеселимся мы сейчас.

– Повеселимся, дядька. Да рассказать о том будет, мыслю, некому. Семьсот рыл на каракке… Ну, разве кто поверит?

Пиратский парусник накатывался, не думая снижать скорости. На палубе, готовые к штурму, толпились одетые в кирасы и кольчуги бандиты. Последнее обстоятельство разозлило Андрея больше всего: